иду по улице, никого не трогаю, мимопроходящая девушка смотрит на мою футболку и говорит «о, девопс!», проходит пару метров и просит телефончик. дал, она представилась, Анна, HR Aviasales
*смешанный звук падающей челюсти и потирания лапок*
*смешанный звук падающей челюсти и потирания лапок*
Forwarded from Kek's reading list
Закончил читать невероятную книгу невероятного Жака Росси, написанную в соавторстве с Мишель Сард в формате пересказа истории Жака с вкраплениями прямой речи. Книга отчасти пересекается с книгой Шрейдера, но если Михаил Павлович сам был не дурак расстрелять десяток-другой, то Жак удивляет.
Родившийся в семье польского крупного функционера и француженки, Жак быстро осознал необходимость бороться за социальную справедливость. Но как же за нее бороться, имея в активе несколько языков, стальные нервы, идеологическую выдержку, молодость и здоровье? Товарищ Жак-француз убеждает нас, что получал очередное высшее образование востоковеда по фальшивым документам, работая на Коминтерн.... курьером. Да, имея в активе кадра с французским, польским, русским, испанским, итальянским, немецким, английским, китайским, фарси, урду и хинди, коминтерновские шишки не нашли ему занятия лучше, чем быть курьером. Ну или Жак решил так рассказать с учетом последующих событий своей жизни.
В 1937ом он был отозван в "деревню" уже не коминтерном, а третьим управлением РККА. Дальше по классике — избиения, многочасовые фиксации, прекрасная компания таких же агентов, старых большевиков и партийцев в Бутырке, восемь лет. Потом "поезд застучал и столыпин сник", а этап понес нашего героя через материк аж до Норильска, сделав крюк от Красноярска до Иркутска и обратно — описание Жаком пересыльных тюрем бесценно. К концу войны Жак получает на руки заветную справку об освобождении и впутывается в очередную историю, в которую так сложно поверить. Бывалого агента коминтерна провели лагерные суки и хитрый вертухай, да так, что его приняли с микрофильмом с засекреченными картами, парой писем и антисоветской улыбкой на лице год спустя. В этот раз самый справедливый суд не жалеет срока и отсыпает Жаку двадцать пять. И снова филиалы ГУЛАГа, снова блатные и пятьдесят восьмые, снова пайки и холод. Смерть рябого отмечает весь прогрессивный мир (з/к образца 37ого сражались за царство разума, как никто другой), включая Жака-француза. Освобождается он год спустя по амнистии, но добрый господин Хрущев не собирался впускать чоботную шваль в светлую столицу космической империи, да и в другие города европейской части страны. Так Жак попадает в Самарканд, где опять же находит чем заняться, пока не выходит на связь с пережившими рябого коминтерновцами. Те помогают выправить лычки и навостриться обратно во Францию, где Жак отказывается называть себя жертвой сталинизма ("я слишком долго воевал за эту идею, чтобы считаться ее жертвой"), но прикладывает все усилия по популяризации правды о настоящем коммунизме ("кровавая выгребная яма"). Что же такого особенного в книге Жака?
С первых страниц подкупают чувство юмора и невероятно проницательный взгляд разведчика, которым Жак смотрит на мир. Кроме того, книга насыщена анекдотичными случаями как из жизни агента коминтерна, так и из опыта простого советского гражданина второй четверти XX века. Подкупает и честное отношение к себе — Жак может не говорить, чем занимался для Коминтерна, может забыть, чем занимался в первый год на свободе или как же именно удалось вернуться во Францию, но это уважение живого к мертвым. К себе он относится беспощадно, но не скатываясь в жалобный вой о загубленной судьбе. Старик непрерывно сражается с тем, что вообще научило его сражаться и не стесняется в средствах. Монументальный человек монументального века, Жак Росси только напоминает нам о других жаках, иванах и миколах, которые могли знать не меньше языков, любить не менее красивых женщин и рисковать жизнью не менее безрассудно, но которые не смогли выбраться из кровавой выгребной.
P.S. Главный труд Жака, "Справочник по ГУЛАГу", на несколько голов выше работ Александра Исаевича, всем рекомендую.
Родившийся в семье польского крупного функционера и француженки, Жак быстро осознал необходимость бороться за социальную справедливость. Но как же за нее бороться, имея в активе несколько языков, стальные нервы, идеологическую выдержку, молодость и здоровье? Товарищ Жак-француз убеждает нас, что получал очередное высшее образование востоковеда по фальшивым документам, работая на Коминтерн.... курьером. Да, имея в активе кадра с французским, польским, русским, испанским, итальянским, немецким, английским, китайским, фарси, урду и хинди, коминтерновские шишки не нашли ему занятия лучше, чем быть курьером. Ну или Жак решил так рассказать с учетом последующих событий своей жизни.
В 1937ом он был отозван в "деревню" уже не коминтерном, а третьим управлением РККА. Дальше по классике — избиения, многочасовые фиксации, прекрасная компания таких же агентов, старых большевиков и партийцев в Бутырке, восемь лет. Потом "поезд застучал и столыпин сник", а этап понес нашего героя через материк аж до Норильска, сделав крюк от Красноярска до Иркутска и обратно — описание Жаком пересыльных тюрем бесценно. К концу войны Жак получает на руки заветную справку об освобождении и впутывается в очередную историю, в которую так сложно поверить. Бывалого агента коминтерна провели лагерные суки и хитрый вертухай, да так, что его приняли с микрофильмом с засекреченными картами, парой писем и антисоветской улыбкой на лице год спустя. В этот раз самый справедливый суд не жалеет срока и отсыпает Жаку двадцать пять. И снова филиалы ГУЛАГа, снова блатные и пятьдесят восьмые, снова пайки и холод. Смерть рябого отмечает весь прогрессивный мир (з/к образца 37ого сражались за царство разума, как никто другой), включая Жака-француза. Освобождается он год спустя по амнистии, но добрый господин Хрущев не собирался впускать чоботную шваль в светлую столицу космической империи, да и в другие города европейской части страны. Так Жак попадает в Самарканд, где опять же находит чем заняться, пока не выходит на связь с пережившими рябого коминтерновцами. Те помогают выправить лычки и навостриться обратно во Францию, где Жак отказывается называть себя жертвой сталинизма ("я слишком долго воевал за эту идею, чтобы считаться ее жертвой"), но прикладывает все усилия по популяризации правды о настоящем коммунизме ("кровавая выгребная яма"). Что же такого особенного в книге Жака?
С первых страниц подкупают чувство юмора и невероятно проницательный взгляд разведчика, которым Жак смотрит на мир. Кроме того, книга насыщена анекдотичными случаями как из жизни агента коминтерна, так и из опыта простого советского гражданина второй четверти XX века. Подкупает и честное отношение к себе — Жак может не говорить, чем занимался для Коминтерна, может забыть, чем занимался в первый год на свободе или как же именно удалось вернуться во Францию, но это уважение живого к мертвым. К себе он относится беспощадно, но не скатываясь в жалобный вой о загубленной судьбе. Старик непрерывно сражается с тем, что вообще научило его сражаться и не стесняется в средствах. Монументальный человек монументального века, Жак Росси только напоминает нам о других жаках, иванах и миколах, которые могли знать не меньше языков, любить не менее красивых женщин и рисковать жизнью не менее безрассудно, но которые не смогли выбраться из кровавой выгребной.
P.S. Главный труд Жака, "Справочник по ГУЛАГу", на несколько голов выше работ Александра Исаевича, всем рекомендую.