Ну что, как ваш пятничный рабочий настрой?

Ну что, надо делать подборку терапевтической музыки

https://youtu.be/W2Z-Dtfy0d0?si=_BX55_2hJmyJW7wS

В чем разница между психологом и проституткой?

Напишите ваше мнение в комменты, а потом смотрите на всех каналах мою версию на этот счет)

– Вы действительно хотите, чтобы я провел ритуал? Обратного пути не будет.
– А вы точно справитесь? – отец семейства неуверенно покосился на мрачного экзорциста. Взгляд его невольно задержался на повязке скрывающей глаз.
– Несомненно.
– Просто Линда, понимаете... Она гордость семьи, спортсменка, отличница, она...
– Изменилась. – продолжил за мужчину экзорцист. – Я знаю как это бывает.
– Вы изгоните демона?
– Да.
– Тогда вперед!

Экзорцист уверенно толкнул дверь в спальню и прямо с порога нараспев затянул какой-то гимн на латыни.

Линда завизжала, еще стало трясти, потом будто бы вдавило в кровать. Экзорцист вытянул руку вперед и сложил пальцы в каком-то замысловатом знаке.

Визг перешел в вой, запахло серой, лопнула лампочка и вдруг все затихло. Линда просто лежала на кровати и спокойно посапывала.

В комнату заглянул отец семейства.

– Уже все? – спросил он едва слышно.
– Да.

В этот момент девушка открыла глаза. Удивленно посмотрела на экзорциста, потом на отца и протянула жутким, неестественным, нечеловечески низким голосом: «Ненавижу институт, спортзал и работу! Хочу печеньку, на ручки и крови»

Отец семейства едва не взвизгнул. Он запрыгнул за спину экзорцисту и громким шепотом предъявил.

– Да вы с ума сошли?! Демон еще здесь! Изгоните его, вы же говорили, что вы справитесь! Изгоните это чудовище!

Экзорцист буквально за шкирку вынул мужчину из-за себя и тряхнул.

– Успокойтесь! Это и есть ваша дочь. Она немного не в духе, но бесов я из нее изгнал. – после паузы добавил. – Но я вынужден признать, что бесы, вероятно, были единственным фактором способным сохранить... А, неважно... С вас тридцать баксов.

Автор Рагим Джафаров

Снял видео как выйти замуж. Никогда такого не было и вот опять

Ща домонтирую и выложу

Научить тебя жить? Да я сам не умею
Делаю что знаю — падаю, смеюсь, робею
Ну и что? Не боюсь оступаться, вниз лететь
Это лучше, чем не делать, а только лишь хотеть

Из точки "А" в точку "Б" сам проложи маршрут
То, что ищешь — дождётся, верным себе будь

https://youtu.be/MatdNa_y1SM?si=bjh7mIJcyjva-2qI

Как я веду блог

Конечно сам я так укладывать не умею, но просто посмотрите на эту роскошь

Вообще я формировал этот плейлист для себя, но, так и быть, решил поделиться

Там немного странный порядок песен, я добавлял из другого общего плей-листа. Включайте рандомный порядок)

https://music.yandex.ru/users/stanislav.shishkanov/playlists/1002?ref_id=AC1D5435-696A-41A5-9D6D-6556BD1DE223&utm_medium=copy_link

Принимаются только позитивные отзывы!

Блин, теперь думаю надо создать отдельный плей-лист про деньги))
Я не знаю почему Яндекс музыка подсовывает мне эти песни, но мне нравится!

Я тут подумал и решил, что я самый гениальный психолог всех времен и народов.

Поскольку ничего адекватно и универсально оценить относительно психологов все равно не представляется возможным, эта оценка не менее правдива чем любая другая, а мне лично нравится.

Пчелы против мёда - это то, что я вам сейчас расскажу. Но, как говорится, истина дороже…

Аллен Фрэнсис — фигура для темы современной психотерапии крайне неудобная. Его невозможно отменить ярлыком «мракобес» или «антинаучный критик». Это человек, который стоял у руля системы, а потом публично сказал: мы зашли слишком далеко.
Фрэнсис — американский психиатр, профессор, бывший председатель рабочей группы DSM-IV. То есть один из тех, кто формировал диагностические критерии, по которым до сих пор живёт большая часть мира.

Суть его критики в том, что
современная психиатрия начала путать человеческий опыт с психическим расстройством: «Мы превратили норму в патологию».

Фрэнсис неоднократно говорил, что DSM задумывался как рабочий инструмент для клиницистов, а не как каталог, по которому люди должны узнавать, «кто они такие». Однако в реальности произошло обратное: диагностические критерии стали упрощаться, расширяться и выходить за пределы клинической практики — в медиа, соцсети, ежедневную жизнь.

Пример, который он приводит часто: большое депрессивное расстройство.
По новым критериям, если человек в течение двух недель после утраты близкого испытывает подавленность, бессонницу, снижение аппетита, плачет и не может функционировать как прежде, формально он может соответствовать диагнозу депрессии.
Фрэнсис спрашивает, а когда горе стало болезнью?
Когда нормальная человеческая реакция на потерю превратилась в симптом, требующий кода и рецепта?

Особенно жёстко Фрэнсис высказывался о взрывном росте диагнозов СДВГ и биполярного расстройства, особенно у детей и подростков.
Он описывает типичную ситуацию:
активный, эмоциональный, плохо вписывающийся в школьную систему ребёнок вызывает
жалобы от учителей, затем от них же поверхностную оценку и направление к врачу,
потом диагноз от перегруженного домашнего врача или психиатра, и в результате - медикаменты и ярлык.

Фрэнсис подчёркивает: да, СДВГ существует. Биполярное расстройство — тяжёлое и реальное заболевание. Как и пограничное расстройство личности…
Но сейчас диагностические пороги занижаются, редкие клинические состояния превращаются в массовые диагнозы, под которые начинают подгонять темперамент, возрастные кризисы, семейные конфликты и педагогические проблемы. И происходит ситуация, когда с новыми критериями диагноз можно найти у каждого.

Отдельная линия критики Фрэнсиса это превращение диагноза в основу самоидентификации.
Не «со мной сейчас трудно»,
не «я переживаю сложный период»,
а у меня депрессия, я биполярный, я страдаю тревожным расстройством.
По его мнению, в этот момент происходит опасный сдвиг:
человек перестаёт быть субъектом своей жизни и становится носителем состояния, которое якобы полностью объясняет его прошлое, настоящее и будущее.

Фрэнсис подчёркивает: диагноз может быть полезен для выбора лечения, но он плохо подходит для объяснения личности.
Он не рассказывает о характере, ценностях, травмах, отношениях, жизненном контексте. Но именно это и начинает исчезать из поля зрения, когда диагноз становится главным.

Кому это выгодно?

Фрэнсис довольно прямо говорит о роли фармацевтической индустрии и системы здравоохранения. Чем шире диагноз, тем больше людей попадает в зону лечения. Чем быстрее ставится диагноз, тем меньше времени остаётся на клиническое мышление, дифференциацию и разговор с пациентом.
Он не отрицает медикаменты, но подчёркивает: лекарства не должны компенсировать дефицит времени, внимания и смысла.

Таблетка может снизить симптом.
Но она не отвечает на вопрос, почему человек оказался в этом состоянии и как ему жить дальше.

Его главный тезис: большинство психических страданий — это не болезни, а жизненные проблемы и вызовы.

Это не означает «терпите» или «вам просто кажется».
Это означает, что страдание не всегда равно расстройству, а помощь не всегда начинается с диагноза.

Вообще-то человеку нужен не ярлык, а разговор. А вместо диагноза и медикаментов - констатация сложности момента и выдержка.

И, пожалуй, самый парадоксальный вывод Фрэнсиса: чем активнее мы ищем диагнозы повсюду, тем меньше остаётся пространства для человеческой нормы — сложной, противоречивой, временами болезненной, но живой.

А без признания этой нормы психотерапия легко превращается в сервис по обслуживанию диагнозов.
Хотя её задача — совсем другая.

Не ищите у себя диагнозы и не ешьте таблетки от тоски или тревоги. Эти состояния - части нашей жизни. Как и дружба и возможность просто с кем-то поговорить…
Пожалуйста, живите свою жизнь - не лучшую, не очищенную от нежелательных проявлений - СВОЮ! И берегите себя 🤗

Автор: Юлия Калльмайер

С наступающим!

Подумал, что слишком охуенная история чтобы не поделиться.
Не пугайтесь моей головы!
Это голова мужчины после 30, осознавшего что волосы не вечны