Во время съёмок фильма «Трансформеры 3: Тёмная сторона Луны» было разбито 532 автомобиля.

Но все эти машины достались кинокомпании бесплатно — страховая компания отдала пострадавшую во время наводнения и предназначавшуюся для утилизации технику.

В нашем кино стратегическое мышление к производственному периоду может так же принести результаты в экономии. Начиная от договоренностей с ресторанами, заканчивая брендами отечественного производителя. Главное составить интересное маркетинговое предложение!

Год почти прошёл. Не знаю, как у вас, а у меня он был насыщен множеством событий. Встретила я его с друзьями и сразу после поехала к семье. Для меня многочасовые перелёты стали привычными. Наша большая семья старается праздновать вместе. Ну а если случается по-другому, появляются ходоки, которые ходят от одного дома к другому. Думаю, так будет и в этом году.
За этот год я успела снять три проекта: «Маугли», «Бессонница 1» и «Бессонница 2». Познакомилась с прекрасными актёрами, коллегами и продюсерами — некоторые из них стали моими друзьями. Мы не добрали одного балла для получения поддержки в Министерстве культуры. Но не отчаиваемся. Готовимся подавать ещё раз, хоть скептики и говорят, что это бесполезно и получают одни и те же. Мне с такими мыслями нельзя. Всё хорошее, что происходит в моей жизни, — потому что я, вопреки всему, делаю. И это даёт результат.
В этом году мой продюсерский центр Натальи Углицких подался на ИРИ и в ПФКИ. Ждём положительных результатов в новом году. Вышла моя книга «Как снять свой первый фильм» — издательство довольно результатами продаж. Задумала писать вторую книгу. Запустила авторский проект «Дачка на кинопрокачку» — уже есть результаты работ ребят, которые участвовали в этом процессе.
Весь год — со студентами ВКСР и киношколы Александра Митты. Огромное место в моей жизни занимает яхтинг. Прекрасно провела время в море. Хоть я и говорю, что горы — не моё, в этом году была в горах неоднократно: в Дагестане и на границе с Австрией.
Кинособака Бося снялась в очередных кинопроектах. Были выставки, театры, путешествия, встречи с друзьями. И, конечно, были неприятности и разочарования: кареты скорой помощи, слёзы, ощущение пустоты и бесполезности. Но зачем их вспоминать и ворошить неприятное? Всё это сменяется новым, интересным и счастливым.
Преодолевая, мы становимся сильнее. А силу дают те, кто любит: семья и друзья. Мой шумный дом, открытые двери — вне зависимости от того, в какой точке мира я нахожусь. Длинные приключенческие дороги дают возможность чувствовать себя в этом мире нужной.
И на вопрос «когда я уже заякорюсь?» отвечаю: мне это не нужно. Во всяком случае пока. К сожаления есть обстоятельства, на которые невозможно повлиять. Меня часто ругают за то, что, просыпаясь и сразу читаю новости. Думаю, это происходит в надежде, что скоро всё разрешится — и хочется узнать об этом первой.
А как прошёл ваш год? Вы подводите итоги? Поделитесь.

Возвращаюсь к теме бюджета! Важно решение! Безусловно бюджет важен. Но без замысла, идеи он не сделает успешным фильм!
В 2014 году фильм "Далласский клуб покупателей" получил "Оскар" за лучший макияж.

При этом бюджет фильма, выделенный на макияж, составлял всего 250 долларов.

НОВОГОДНЯЯ ДРОБЬ
Каждый раз под Новый год, когда мы с родителями и младшим братом жили в маленькой гостинке в городе Ильичёвске, мама особенно трепетно относилась к покупкам. А к новогоднему празднику — вдвойне.
Каждый год она покупала по нескольку эксклюзивных игрушек для ёлки. Не много, но всегда особенные. После праздников аккуратно складывала их в коробку, предварительно завернув каждую в салфетку или газету. Места у нас было мало, но для шикарной ёлки пространство находилось всегда.
И сейчас у мамы дома одна из самых красивых ёлок, какие я знаю. Она не потеряла любовь к красивому — мне кажется, наоборот, отточила это чувство до ювелирного мастерства.
Ещё одной неотъемлемой частью интерьера был сейф. В нём хранилось папино охотничье ружьё. Иногда папа открывал сейф, доставал его и начинал чистить. В такие моменты дом наполнялся особым запахом — пороха, масла и ещё чего-то неуловимого. Я узнаю его сразу, если вдруг почувствую, — он мгновенно возвращает меня туда.
Папа чистил ружьё, потом доставал гильзы, весы и с точностью собирал патроны. Всё происходило медленно, сосредоточенно, почти ритуально.
Именно в этот период в нашей семье появился, на мой взгляд, очень странный приятель по имени Сергей. Что было у него общего с папой — мне до сих пор непонятно. Скорее всего, совместное распитие алкоголя.
Мой папа был врачом-наркологом. У него получалось помогать людям, страдающим этой болезнью, и в то же время совмещать это с распитием того самого зелья, выбирая именно такой способ проводить время, когда приходили гости.
Жену Сергея я никогда не видела. По его словам, она была в рейсе — в море. А в это время он находился у нас дома.
Откуда под Новый год в доме появилось воздушное ружьё, я не знаю. Помню только, что папа заряжал его дробью, и мы выбирали цель. Потом стреляли.
Я не помню, где в этот момент была мама, когда папа и Сергей в очередной раз открыли сейф и достали экзотическую вазочку, сделанную из половины скорлупы кокосового ореха. Внутри лежала дробь. Прямо в комнате они начали заряжать ружьё.
Им показалось отличной идеей использовать ёлочные игрушки в качестве мишеней.
Для меня это было весёлым времяпрепровождением с папой.
Они стреляли по игрушкам. В комнате площадью восемнадцать квадратных метров умудрялись промахиваться — и дробь попадала в дверь, застревая в ней маленькими серебряными шариками. Моему детскому взгляду это казалось красивым.
А может, они и не промахивались. Может, дробь, разбивая игрушку, летела дальше и врезалась в деревянную дверь. Я не знаю.
Было очень красиво. Ёлочные игрушки разлетались в разные стороны, как праздничные бриллианты. Папа и Сергей дёргали ружьё, определяя, чей теперь черёд стрелять. Игрушек на ёлке было много.
Шоу продолжалось. Смех. Аплодисменты. И каждый раз — радость в момент попадания, когда игрушка взрывалась.
Ёлочные игрушки закончились ровно в тот момент, когда дверь квартиры открыла мама.
Зайдя в комнату, она увидела двух весёлых мужчин с ружьём, у которых в одно мгновение веселье сменилось испугом. И меня — очень весёлую.
Оглядевшись, мама увидела пустую ёлку, лежащую на полу, осколки игрушек и иголки от ёлки, пострадавшей от обстрела.
Я не помню её монолог в адрес папы и Сергея. Помню только, что ружьё уже стояло в стороне. У одного в руках был веник, у другого — ведро, в которое он ссыпал осколки. Мужчины суетились, мама возмущалась.
А я наблюдала за продолжением шоу, которое оказалось не менее интересным. Ведь папа и Сергей — ещё минуту назад весёлые взрослые мужчины — в одно мгновение превратились в маленьких провинившихся мальчиков.
Мама стояла посреди комнаты, как вождь, и вещала. А они суетились.
Спустя время наша семья распалась. Но дробь в двери всегда напоминала мне о том дне. Я вставала на стул и пальчиком пыталась провернуть эти серебряные шарики, плотно застрявшие во входной двери.

Всем, привет! Праздники заканчиваются, постепенно возвращаемся в творчество, кинопроизводство и в нашу группу. Всех с прошедшими праздниками! И вот немного про нас бессмертных и бесстрашных!!!

Иностранцы восхитились русским каскадером, который выполняет все трюки без ИИ и зеленого экрана
Смельчак из Ростова не первый год поражает пользователей соцсетей своими безумными трюками. В этот раз Евгений показал нарезку всех возможных вариантов рассказов, как раньше наши дедушки и бабушки добирались до школы, живя в деревне. Однако иностранцев больше всего поразило то, что все трюки были выполнены живым человеком без использования искусственного интеллекта и компьютерной графики.
Тот самый случай, когда работа на свежем воздухе так и норовит свалиться на голову в самый неожиданный момент

Первый рабочий день! Прям заставляю себя… тяжело разгоняться. Но мы с кинособакой справимся!

СОН КОТОРЫЙ МНЕ ПРИСНИЛСЯ ВЧЕРА.

ВКУС ПОЦЕЛУЯ
Анна и Ира — лучшие подруги. Им уже четырнадцать, и в этом возрасте кажется, что людей видно сразу. С кем из девчонок можно дружить, а с кем даже разговаривать скучно и противно.
В их классе всё было разложено по полочкам. Вот эта — сплетница: улыбнётся в лицо, а через пять минут уже перетирает чужую жизнь по углам. Вот та — из тех, кто умеет собирать вокруг себя маленькую стаю и шептать так, чтобы потом полкласса вдруг оказалось против Анны. Остальные были просто шумом. Смешками, тупыми статусами, одинаковыми фразами. Пустота.И только они вдвоём — настоящие.
Они верили, что их дружба навсегда. Не потому что так принято говорить, а потому что иначе они бы не выдержали. Они одинаково чувствовали ту боль, которую причиняли родители — не обязательно криком, а тем самым холодом, когда тебе дают всё, кроме главного: понимания. В их доме у каждой было своё — обида, недосказанность, вечная усталость взрослых, из-за которой подросток становится лишним. Но внутри у обеих эта боль сидела одинаково. Их не понимали вокруг. Учителя видели «характер», одноклассники — «зазнайство», родители — «переходный возраст». А они знали одно: они учились держаться.
Их теплее становилось только рядом друг с другом. Когда закрывалась дверь подъезда. Когда они садились рядом на лавочку или в самый дальний угол школьного коридора. Тогда у Анны выпрямлялись плечи, у Иры становились мягче глаза, и мир отпускал.
У них совпадали вкусы. Они любили одни и те же конфеты, слушали одну и ту же музыку. Анна поднимала телефон, чтобы записать Ире голосовое, и видела: Ира уже записывала ей. Они просыпались в одно и то же время, получали одинаковые оценки, и постепенно эта синхронность дошла до смешного: одинаковая одежда, одинаковые стрелки, одинаковые блески на губах. Они сами удивлялись, как два чужих человека могут быть похожи, как сёстры. В классе был Игорь. Противный, задиристый мальчишка. Он жил на чужих реакциях. Он умел цеплять словом и толкнуть так, чтобы вроде мелочь, а внутри всё кипело. Его ухмылки, громкие «шутки», толчки плечом в проходе раздражали их обеих.
И каждый раз, когда Игорь проходил мимо и бросал очередную колкость, Анна и Ира переглядывались одним быстрым взглядом. Без слов. Они были уверены: пока они вдвоём — им никто не страшен.
Это был обычный день. Девочки вошли в школу. Анна и Ира несли свои сумки — большие, как дамские, с длинными ручками, не как школьные портфели. Они шли рядом, почти впритык, и говорили про вчера.
Вчера дома опять была жесть. Их обеих отрывали от телефона, заставляли делать «полезное». Каждую — по-своему, но смысл один: сделай так, чтобы дома стало удобнее взрослым. Бесило даже не это, а то, что родители сами сидят в телефонах, часами, и не видят в этом ничего. А потом начинались замечания: про внешний вид, про лицо, про то, что «не так посмотрела». Про то, что громко вздохнула. Про то, что глаза закатила. Про то, что «грубо разговариваешь». Хотя они не грубо. Они просто не хотели разговаривать, когда их заставляли. Их давили — и получалось как получалось.
Они уже почти дошли до лестницы, когда сзади кто-то ногой подбил сумку Анны. Удар был резкий. Сумка дёрнулась, ремешок выскользнул из пальцев. Анна не успела удержать. Сумка полетела вперёд по коридору и поехала по плитке, прямо между ногами проходящих.

Следом за ней сорвался Игорь. Он догнал сумку и пнул её ещё раз, как мяч. Сумка подпрыгнула и перевернулась. Замок разошёлся. И всё, что было внутри, высыпалось на пол. Тетрадки раскрылись и легли страницами вниз. Учебник ударился корешком и прокатился дальше. Пенал открылся — ручки и карандаши покатились в разные стороны, кто-то наступил, один карандаш сломался пополам. Линейка отлетела к стене. Маленькая помадка выкатилась и остановилась у чьей-то обуви. Ира рванула за Игорем сразу. Догнала и со всей силы ударила его своей сумкой по спине. Игорь дёрнулся, но не упал. Он успел развернуться и ухмыльнуться — и в ту же секунду у Иры порвалась ручка. Сумка упала. Молния была не до конца закрыта, и из неё вылетело всё её. Книжки, тетрадки, зеркало, помадка — всё разлетелось по плитке, тоже веером, тоже при всех. Зеркальце ударилось об пол и раскололось. Не треснуло — разлетелось на несколько осколков. Один кусочек уехал под батарею, другой остался рядом с тетрадью, третий блеснул и остановился у стены.
Игорь смеялся. Он развернулся и побежал по лестнице наверх, в класс. Громко звенел звонок. Коридор за минуту опустел. Кто-то прошёл мимо быстрее обычного. Кто-то оглянулся и сразу отвернулся. Вещи лежали на полу, осколки зеркала блестели, а вокруг были ноги, шаги, спешка. Девочки сели на корточки и начали собирать. Быстро. Молча. Анна хватала тетрадки, прижимала к груди, пальцы дрожали. Она подняла учебник, а слёзы уже текли. Она всхлипнула, старалась не издавать звук, но всё равно вышло.
Ира собирала своё жёстко, резко. Поднимала тетради, запихивала как попало в сумку без ручки. Ира увидела свое зеркало и остановилась. Посмотрела на осколки. Достала салфетку и собрала их осторожно, чтобы не порезаться.
Анна вытерла щёки рукавом. Посмотрела в сторону кабинетов, куда уже ушли все.
И они поняли: зайти сейчас в класс — значит сесть за парту с красными глазами, с порванными сумками, с этим унижением. И делать вид, что нормально.
Они не пошли на урок. Они обогнули школу и дошли до гаражей. Ряд железных коробок стоял вплотную, краска облезла, на дверях ржавые замки, на бетоне чёрные пятна. Между гаражами был узкий проход. Там было пусто. Они сели на бетонную плиту. Сумки положили рядом. У Иры ручка висела оборванной петлёй. У Анны тетради были мятые, угол учебника сбит. Анна всё ещё шмыгала носом и тёрла щёки рукавом. Ира сидела ровно, сжала ремешок в кулаке и смотрела в одну точку.
Они начали с Игоря. Говорили быстро и зло. Перебивали друг друга. Вспоминали по секундам: как он подбил сумку, как она поехала по плитке, как он пнул ещё раз, как всё высыпалось, как он ржал и убежал наверх. Потом Ира вспомнила про зеркало. Она достала салфетку. Развернула. Внутри лежали осколки. Маленькие, острые, блестящие. Анна посмотрела на них и вспомнила взрослые слова: разбить зеркало — плохая примета.
Они заговорили про приметы и страшные случаи. Анна сказала про соседку: у неё разбилось зеркало — и потом взрослые дети уехали на север, и она осталась одна в пустой квартире. Ира вспомнила ещё историю — где разбилось зеркало и потом в этом доме умер человек. Они держали салфетку с осколками, говорили и смотрели на них, как на вещь, которая уже что-то сделала.
Потом они решили, что от осколков надо избавиться. Выкинули их на снег у дороги, вдоль гаражей.
Ира сказала, что если зеркало приносит беду, то пусть беда уйдёт к Игорю. Это он виноват. Если бы он не пнул сумку Ани, Ире не пришлось бы бежать за ним, и ее бы езркало не разбилось. Анна молчала. Посмотрела на сумку Иры без ручки, на свои помятые тетради. Кивнула.
Теперь надо было придумать, как сделать так, чтобы неприятности пришли к нему. Как подстроить. Как наказать его за всё — за сегодня и за все их обиды.
Вариантов было много. Подговорить старших мальчишек, чтобы побили. Но это было слишком быстро. Ударили — и всё. Спрятать куртку. Или испортить: сунуть в карман сырое куриное яйцо и раздавить, чтобы потом он вытаскивал липкую гадость и смотрел на руки.

Каждый вариант получался мелким или скучным. И тогда Анна предложила другое. План был коварнее. Они будут писать Игорю про любовь. Якобы Ира в него влюбилась. Они сделают всё, чтобы он повёлся. Чтобы начал ждать. Чтобы начал смотреть.
Если он кому-то расскажет — ему не поверят. Потому что в такого влюбиться невозможно. А потом они выставят его перед всеми. Подговорят ребят прийти за гаражи. Снимут видео, как влюблённый Игорь с цветами ждёт свидание с Ирой. Стоит и ждёт. Этот план их развеселил. Анна перестала шмыгать носом. Ира улыбнулась так, как будто уже видела эту сцену. Они стали придумывать текст первой записки. Было много вариантов. Остановились на одном. Просто и коротко: «Я тебя люблю».
Записку написали аккуратно, оторвали ровный клочок, сложили вдвое, потом ещё раз.
На следующий день у них был шпионский план, как записка должна попасть к нему.
На перемене Аня отвлекала Игоря. Она говорила ему оскорбительные слова, цепляла, доводила. Он заводился, отвечал, поворачивался к ней корпусом. В этот момент Ира прошла рядом, быстро раскрыла его портфель, сунула записку внутрь и закрыла.
Потом они отошли и стали наблюдать. Игорь сначала ничего не замечал. Потом полез в портфель, что-то искал и наткнулся. Вытащил бумажку. Развернул. Прочитал. Замер. Потом губы чуть дёрнулись. Он оглянулся по сторонам. Спрятал записку, снова вытащил и прочитал ещё раз. Анна и Ира стояли в стороне и смотрели. Им было смешно, как он делает вид, что ему всё равно.
Теперь нужно было сделать следующий шаг. Он должен был узнать, кто именно «любит» его. Девочки решили, что намекнёт Анна. Она должна была подойти к Игорю и спросить, хочет ли он узнать имя. Он должен был захотеть. И тогда они сделают ему квест — записки, подсказки, тайники в секретных местах. После школы они разрабатывали этот план по шагам: где оставить бумажку, как пройти мимо, какие слова писать, как тянуть.
Вечером Ира пришла домой и долго крутилась перед зеркалом. Стояла близко. Смотрела на губы, на волосы, на плечи. Примеряла выражения лица. Чуть улыбалась. Моргала своему отражению. Потом отходила и снова подходила.
Утром она оделась особенно красиво. Выбирала дольше обычного. Возилась с волосами. Перед зеркалом стояла так долго, что немного опоздала. Она вошла в класс и сразу посмотрела на Игоря. Игорь на неё не посмотрел. Учительница сделала Ире замечание. Ира села рядом с Анной. Анна тихо сказала, что уже поговорила с Игорем. Что ему интересно, кто в него «влюблён». И что он заслуживает, чтобы его помучали подольше.
Ира хотела быстрее. Ей хотелось уже увидеть, как он стоит с цветами, как у него горит лицо, как все смеются. Но Анна переносила следующий шаг на завтра. На послезавтра. На «потом».
И чем сильнее Ира хотела возмездия, тем чаще её взгляд цеплялся за Игоря. Как он кидает ручку на стол. Как отворачивается. Как смеётся с мальчишками. Как идёт по коридору.
Потом у Анны начались срочные дела с родителями. Ей нужна была помощь дома, её дергали, задерживали, она не могла оставаться после уроков и постоянно была занята.
Ира всё чаще оставалась одна. Она возвращалась из школы домой с задумчивой грустью в глазах и с лёгкой улыбкой. Дома включала фильмы про любовь. Дольше сидела в телефоне, но теперь уже про то, как понравиться мальчику. Утром опять стояла перед зеркалом слишком долго и снова опаздывала на первый урок. И каждый раз, входя в класс, она первым делом смотрела на Игоря. С Аней они теперь не каждый день ходили вместе в школу. А если и ходили, то больше молчали.
В это утро Ира вошла в класс и сразу посмотрела на парту Игоря. Пусто. Аня написала, что заболела и её не будет. Ира просидела два первых урока. Смотрела в тетрадь, водила ручкой по полям, рисовала одинаковые линии. Писала Ане сообщения. Одно. Второе. Третье. Ответа не было. На перемене Ира звонила. Гудки шли, потом сброс. Она позвонила ещё раз. Аня не взяла. На третий урок Ира не пошла. Она вышла из школы и побежала к Ане домой. Подъезд. Лестница. Этаж. Звонок в дверь. Открыла мама.

Мама сказала, что Аня в школе. Ира быстро извинилась, сказала какую-то глупость, чтобы не объяснять, почему она здесь и почему не на уроке. Мама закрыла дверь. Ира спустилась вниз.Она снова звонила Ане. Потом ещё. Телефон молчал. Ира пошла к гаражам.
Весна была уже везде. Вода текла по краям дороги, лужи стояли в ямах, ручьи пересекали тропинки. Ира перепрыгивала через них, стараясь не промочить ноги. Она дошла до гаражей, свернула между железных дверей и пошла по узкому проходу.
Там слышались голоса. Ира пошла тише. Подошла к их месту и остановилась за углом.
Там стояли Игорь и Аня. Игорь был рядом с ней, почти вплотную. Он рукой тронул её волосы, провёл по пряди. Аня смотрела ему в глаза. Она не отстранилась. Потом Игорь наклонился. Аня подняла лицо. Их губы встретились. Ира зажмурилась. Сильно. Постояла секунду. Потом развернулась и пошла обратно. Она шла быстро. По лужам. Не обходила воду. В одной луже она наступила на осколок своего разбитого тогда зеркальца — того самого, что выпало из сумки, когда она защищала свою лучшую подругу, которая ей была больше чем сестра, дольше, чем весь мир! Они выкинули его на снег, чтобы «беду убрать». Чтобы беда ушла к Игорю. А их двоих не затронула. Осколок остался в луже. Вода дрожала. В нем отражалось нежно-голубое небо. Ира шла вдаль не остановиливаясь.

На съемочной площадке часто происходят романы и влюбленности о которых все знают, кроме того в кого влюбились… это старо как мир! Но интересные факты!
Сандра Буллок рассказала, что влюбилась в Киану Ривза, когда они вместе снимались в фильме «Скорость» 1994 года:
— Я думаю о том, насколько милым был Киану и каким красивым он был
История становится ещё трогательней, когда Ривз поделился, что он и не догадывался об увлечении им Сандрой.
Лишь спустя 25 лет он признался:
— Она, очевидно, не знала, что я тоже был влюблен в нее

А у вас есть истории влюбленности на съемочной площадке или опыт служебного романа?

За много лет работы в кино я сталкивалась с разным:!когда актер выкручивал всем руки, так как не тот принесли кофе или не подали завтрак. И с теми, настоящими! И примеров у меня много, когда процессия - это жизнь! И ни что не может остановить съемку. Возможно, многие скажут, что это бесчеловечно. И это русские - дураки! Да! Но нет!

Во время одной из финальных сцен фильма Квентина Тарантино «Джанго освобожденный», актер Леонардо Ди Каприо настолько вошёл в образ, что реально поранил руку разбитым стаканом, и, несмотря на порез и кровь, актер доиграл сцену до конца.
Тарантино не остановил съемки и оставил импровизацию в финальной версии фильма.

Когда дети растут в киношной семье и режиссура в крови