Кинособака Бося начала свое новогоднее путешествие. Она преодолела 5-ти часовой перелет и ждёт посадку на другой рейс.

Во время съёмок фильма «Трансформеры 3: Тёмная сторона Луны» было разбито 532 автомобиля.

Но все эти машины достались кинокомпании бесплатно — страховая компания отдала пострадавшую во время наводнения и предназначавшуюся для утилизации технику.

В нашем кино стратегическое мышление к производственному периоду может так же принести результаты в экономии. Начиная от договоренностей с ресторанами, заканчивая брендами отечественного производителя. Главное составить интересное маркетинговое предложение!

Год почти прошёл. Не знаю, как у вас, а у меня он был насыщен множеством событий. Встретила я его с друзьями и сразу после поехала к семье. Для меня многочасовые перелёты стали привычными. Наша большая семья старается праздновать вместе. Ну а если случается по-другому, появляются ходоки, которые ходят от одного дома к другому. Думаю, так будет и в этом году.
За этот год я успела снять три проекта: «Маугли», «Бессонница 1» и «Бессонница 2». Познакомилась с прекрасными актёрами, коллегами и продюсерами — некоторые из них стали моими друзьями. Мы не добрали одного балла для получения поддержки в Министерстве культуры. Но не отчаиваемся. Готовимся подавать ещё раз, хоть скептики и говорят, что это бесполезно и получают одни и те же. Мне с такими мыслями нельзя. Всё хорошее, что происходит в моей жизни, — потому что я, вопреки всему, делаю. И это даёт результат.
В этом году мой продюсерский центр Натальи Углицких подался на ИРИ и в ПФКИ. Ждём положительных результатов в новом году. Вышла моя книга «Как снять свой первый фильм» — издательство довольно результатами продаж. Задумала писать вторую книгу. Запустила авторский проект «Дачка на кинопрокачку» — уже есть результаты работ ребят, которые участвовали в этом процессе.
Весь год — со студентами ВКСР и киношколы Александра Митты. Огромное место в моей жизни занимает яхтинг. Прекрасно провела время в море. Хоть я и говорю, что горы — не моё, в этом году была в горах неоднократно: в Дагестане и на границе с Австрией.
Кинособака Бося снялась в очередных кинопроектах. Были выставки, театры, путешествия, встречи с друзьями. И, конечно, были неприятности и разочарования: кареты скорой помощи, слёзы, ощущение пустоты и бесполезности. Но зачем их вспоминать и ворошить неприятное? Всё это сменяется новым, интересным и счастливым.
Преодолевая, мы становимся сильнее. А силу дают те, кто любит: семья и друзья. Мой шумный дом, открытые двери — вне зависимости от того, в какой точке мира я нахожусь. Длинные приключенческие дороги дают возможность чувствовать себя в этом мире нужной.
И на вопрос «когда я уже заякорюсь?» отвечаю: мне это не нужно. Во всяком случае пока. К сожаления есть обстоятельства, на которые невозможно повлиять. Меня часто ругают за то, что, просыпаясь и сразу читаю новости. Думаю, это происходит в надежде, что скоро всё разрешится — и хочется узнать об этом первой.
А как прошёл ваш год? Вы подводите итоги? Поделитесь.

Возвращаюсь к теме бюджета! Важно решение! Безусловно бюджет важен. Но без замысла, идеи он не сделает успешным фильм!
В 2014 году фильм "Далласский клуб покупателей" получил "Оскар" за лучший макияж.

При этом бюджет фильма, выделенный на макияж, составлял всего 250 долларов.

НОВОГОДНЯЯ ДРОБЬ
Каждый раз под Новый год, когда мы с родителями и младшим братом жили в маленькой гостинке в городе Ильичёвске, мама особенно трепетно относилась к покупкам. А к новогоднему празднику — вдвойне.
Каждый год она покупала по нескольку эксклюзивных игрушек для ёлки. Не много, но всегда особенные. После праздников аккуратно складывала их в коробку, предварительно завернув каждую в салфетку или газету. Места у нас было мало, но для шикарной ёлки пространство находилось всегда.
И сейчас у мамы дома одна из самых красивых ёлок, какие я знаю. Она не потеряла любовь к красивому — мне кажется, наоборот, отточила это чувство до ювелирного мастерства.
Ещё одной неотъемлемой частью интерьера был сейф. В нём хранилось папино охотничье ружьё. Иногда папа открывал сейф, доставал его и начинал чистить. В такие моменты дом наполнялся особым запахом — пороха, масла и ещё чего-то неуловимого. Я узнаю его сразу, если вдруг почувствую, — он мгновенно возвращает меня туда.
Папа чистил ружьё, потом доставал гильзы, весы и с точностью собирал патроны. Всё происходило медленно, сосредоточенно, почти ритуально.
Именно в этот период в нашей семье появился, на мой взгляд, очень странный приятель по имени Сергей. Что было у него общего с папой — мне до сих пор непонятно. Скорее всего, совместное распитие алкоголя.
Мой папа был врачом-наркологом. У него получалось помогать людям, страдающим этой болезнью, и в то же время совмещать это с распитием того самого зелья, выбирая именно такой способ проводить время, когда приходили гости.
Жену Сергея я никогда не видела. По его словам, она была в рейсе — в море. А в это время он находился у нас дома.
Откуда под Новый год в доме появилось воздушное ружьё, я не знаю. Помню только, что папа заряжал его дробью, и мы выбирали цель. Потом стреляли.
Я не помню, где в этот момент была мама, когда папа и Сергей в очередной раз открыли сейф и достали экзотическую вазочку, сделанную из половины скорлупы кокосового ореха. Внутри лежала дробь. Прямо в комнате они начали заряжать ружьё.
Им показалось отличной идеей использовать ёлочные игрушки в качестве мишеней.
Для меня это было весёлым времяпрепровождением с папой.
Они стреляли по игрушкам. В комнате площадью восемнадцать квадратных метров умудрялись промахиваться — и дробь попадала в дверь, застревая в ней маленькими серебряными шариками. Моему детскому взгляду это казалось красивым.
А может, они и не промахивались. Может, дробь, разбивая игрушку, летела дальше и врезалась в деревянную дверь. Я не знаю.
Было очень красиво. Ёлочные игрушки разлетались в разные стороны, как праздничные бриллианты. Папа и Сергей дёргали ружьё, определяя, чей теперь черёд стрелять. Игрушек на ёлке было много.
Шоу продолжалось. Смех. Аплодисменты. И каждый раз — радость в момент попадания, когда игрушка взрывалась.
Ёлочные игрушки закончились ровно в тот момент, когда дверь квартиры открыла мама.
Зайдя в комнату, она увидела двух весёлых мужчин с ружьём, у которых в одно мгновение веселье сменилось испугом. И меня — очень весёлую.
Оглядевшись, мама увидела пустую ёлку, лежащую на полу, осколки игрушек и иголки от ёлки, пострадавшей от обстрела.
Я не помню её монолог в адрес папы и Сергея. Помню только, что ружьё уже стояло в стороне. У одного в руках был веник, у другого — ведро, в которое он ссыпал осколки. Мужчины суетились, мама возмущалась.
А я наблюдала за продолжением шоу, которое оказалось не менее интересным. Ведь папа и Сергей — ещё минуту назад весёлые взрослые мужчины — в одно мгновение превратились в маленьких провинившихся мальчиков.
Мама стояла посреди комнаты, как вождь, и вещала. А они суетились.
Спустя время наша семья распалась. Но дробь в двери всегда напоминала мне о том дне. Я вставала на стул и пальчиком пыталась провернуть эти серебряные шарики, плотно застрявшие во входной двери.

Всем, привет! Праздники заканчиваются, постепенно возвращаемся в творчество, кинопроизводство и в нашу группу. Всех с прошедшими праздниками! И вот немного про нас бессмертных и бесстрашных!!!

Иностранцы восхитились русским каскадером, который выполняет все трюки без ИИ и зеленого экрана
Смельчак из Ростова не первый год поражает пользователей соцсетей своими безумными трюками. В этот раз Евгений показал нарезку всех возможных вариантов рассказов, как раньше наши дедушки и бабушки добирались до школы, живя в деревне. Однако иностранцев больше всего поразило то, что все трюки были выполнены живым человеком без использования искусственного интеллекта и компьютерной графики.
Тот самый случай, когда работа на свежем воздухе так и норовит свалиться на голову в самый неожиданный момент

Первый рабочий день! Прям заставляю себя… тяжело разгоняться. Но мы с кинособакой справимся!

СОН КОТОРЫЙ МНЕ ПРИСНИЛСЯ ВЧЕРА.

ВКУС ПОЦЕЛУЯ
Анна и Ира — лучшие подруги. Им уже четырнадцать, и в этом возрасте кажется, что людей видно сразу. С кем из девчонок можно дружить, а с кем даже разговаривать скучно и противно.
В их классе всё было разложено по полочкам. Вот эта — сплетница: улыбнётся в лицо, а через пять минут уже перетирает чужую жизнь по углам. Вот та — из тех, кто умеет собирать вокруг себя маленькую стаю и шептать так, чтобы потом полкласса вдруг оказалось против Анны. Остальные были просто шумом. Смешками, тупыми статусами, одинаковыми фразами. Пустота.И только они вдвоём — настоящие.
Они верили, что их дружба навсегда. Не потому что так принято говорить, а потому что иначе они бы не выдержали. Они одинаково чувствовали ту боль, которую причиняли родители — не обязательно криком, а тем самым холодом, когда тебе дают всё, кроме главного: понимания. В их доме у каждой было своё — обида, недосказанность, вечная усталость взрослых, из-за которой подросток становится лишним. Но внутри у обеих эта боль сидела одинаково. Их не понимали вокруг. Учителя видели «характер», одноклассники — «зазнайство», родители — «переходный возраст». А они знали одно: они учились держаться.
Их теплее становилось только рядом друг с другом. Когда закрывалась дверь подъезда. Когда они садились рядом на лавочку или в самый дальний угол школьного коридора. Тогда у Анны выпрямлялись плечи, у Иры становились мягче глаза, и мир отпускал.
У них совпадали вкусы. Они любили одни и те же конфеты, слушали одну и ту же музыку. Анна поднимала телефон, чтобы записать Ире голосовое, и видела: Ира уже записывала ей. Они просыпались в одно и то же время, получали одинаковые оценки, и постепенно эта синхронность дошла до смешного: одинаковая одежда, одинаковые стрелки, одинаковые блески на губах. Они сами удивлялись, как два чужих человека могут быть похожи, как сёстры. В классе был Игорь. Противный, задиристый мальчишка. Он жил на чужих реакциях. Он умел цеплять словом и толкнуть так, чтобы вроде мелочь, а внутри всё кипело. Его ухмылки, громкие «шутки», толчки плечом в проходе раздражали их обеих.
И каждый раз, когда Игорь проходил мимо и бросал очередную колкость, Анна и Ира переглядывались одним быстрым взглядом. Без слов. Они были уверены: пока они вдвоём — им никто не страшен.
Это был обычный день. Девочки вошли в школу. Анна и Ира несли свои сумки — большие, как дамские, с длинными ручками, не как школьные портфели. Они шли рядом, почти впритык, и говорили про вчера.
Вчера дома опять была жесть. Их обеих отрывали от телефона, заставляли делать «полезное». Каждую — по-своему, но смысл один: сделай так, чтобы дома стало удобнее взрослым. Бесило даже не это, а то, что родители сами сидят в телефонах, часами, и не видят в этом ничего. А потом начинались замечания: про внешний вид, про лицо, про то, что «не так посмотрела». Про то, что громко вздохнула. Про то, что глаза закатила. Про то, что «грубо разговариваешь». Хотя они не грубо. Они просто не хотели разговаривать, когда их заставляли. Их давили — и получалось как получалось.
Они уже почти дошли до лестницы, когда сзади кто-то ногой подбил сумку Анны. Удар был резкий. Сумка дёрнулась, ремешок выскользнул из пальцев. Анна не успела удержать. Сумка полетела вперёд по коридору и поехала по плитке, прямо между ногами проходящих.