За окном вьюга метала белые полосы в свет фар. Дорога петляла между тёмных деревьев, редкие фары встречных машин на миг вырывали их из темноты и снова бросали в ночной снег и ветер.
Через два часа показались ворота. Нажатие на пульт — скрип створок, въезд во двор. Дом стоял в лесу, тихий, тёмный, укутанный снегом. Наталья открыла дверь, включила свет. В доме было тепло.
Она показала Валерию душевую, дала полотенце, зашла в гостиную.
Пока он занимался собой, она накрывала на стол — быстро, уверенно, как делала всегда.
Так было принято в её семье. В детстве, когда кто-то входил в дом, мама первым делом ставила на стол еду. Это было не правилом — инстинктом. Валерий вышел из душа, вытирая голову полотенцем. Пар ещё стелился из ванной, на полу остались следы его босых ног. Наталья пригласила его к столу и спросила, не против ли он будет выпить. Валерий с удовольствием согласился.
Она открыла бар, достала бутылку коньяка, налила в две рюмки. Они ужинали. Валерий говорил много — про жизнь, про ошибки, про то, как был другим человеком и как теперь рад, что всё изменилось. Он рассказывал про своё «перерождение», про то, как понял суть, как увидел свет, как стал лучше.
Наталья слушала и вдруг ощутила неловкий стыд. Не к нему — к себе.
С каждым его рассказом внутри росла тяжесть. Ей стало стыдно за себя — за то, что она не такая, не очищенная, не «новая». За то, что её собственные истории — пустяковые, приземлённые, недостойные. Что всё, чем она живёт, выглядит мелко и незначительно. Что она с ее поступками не достойна общаться с таким светлым, почти святым человеком.
Она опустила глаза, делая вид, что ест, лишь бы не говорить.
Валерий тем временем подливал себе коньяк, говорил всё громче, увереннее. Слова сыпались одно за другим, превращаясь в поток. Он рассказывал историю за историей, словно исповедовался, но не перед Богом — перед собой.
А потом вдруг сказал, что знает, кто во всём виноват. Голос стал жёстче.
Он начал с того, что во всех бедах виноваты жиды. Наталья вздрогнула, не сразу поняв, всерьёз ли это. Но Валерий уже наливал себе очередную рюмку, выпивал и продолжал.
После нескольких глотков его мысли потемнели. Лицо стало напряжённым. Он наклонился к столу, почти шепча, будто раскрывая страшную тайну сказал, что
во всём виноваты рептилоиды. В комнате стало тихо. За окном гудел ветер. Наталья молча слушала. В голосе Валерия звучала не истерика — уверенность. Он говорил, как человек, который не рассказывает, а свидетельствует. Его глаза не моргали, губы двигались быстро, будто он боялся не успеть выговорить всё, что знает. Он утверждал, что рептилоиды живут среди людей — давно, повсюду, тихо, незаметно. Что у них глаза, как у кошек, вертикальные зрачки, влажная кожа, раздвоенные языки и перепонки между пальцев. Он видел их сам — особенно в метро. Стоят рядом, молчат, но если приглядеться, зрачки вытягиваются, дыхание меняется, в голосе слышится шипение. А потом Валерий вытащил свой язык и стал показывать как рептелоиды их вытаскивают и быстро прячат назад. Стал шипеть и перед глазами Натальи медленно махать руками. Наталья сидела неподвижно. В какой-то момент его уверенность начала заражать. На короткое мгновение внутри что-то дрогнуло — как будто всё, что он говорит, может быть правдой. Тишина между его фразами когда он выпивал стала невыносимой. За окном ревела вьюга, в доме потрескивало дерево, лампа стала мигать от перебоя электричества. Тень Валерия на стене вдруг словно пошевелилась отдельно от него — Наталья вздрогнула, прогнала наваждение, но осадок остался. Он пил коньяк, наливал снова, говорил всё громче. Лицо краснело, дыхание становилось хриплым. Валерий говорил, что рептилоиды правят миром, что они подменили людей во власти, на телевидении, в церкви. Что человек теперь не знает, кто рядом с ним — человек или зверь под человеческой кожей. Наталья смотрела на него и чувствовала, как страх подкрадывается не из-за сказанного, а из-за того, с какой страстью он верил в это.

И кто тот человек, который седит напротив нее? Наталья осознала, что находится в доме, посреди леса, с человеком от которого не знает что можно ожидать. Мысль прорезала спокойствие, как ледяной сквозняк. За окном завывал ветер, тьма прижималась к окнам, и стало ясно — до ближайших соседей далеко, до дороги ещё дальше.
Она медленно огляделась, стараясь не выдать тревогу. Взгляд цеплялся за предметы: нож на столе, корга у камина. Наталья невольно определила, чем сможет защититься, если что-то случится.
Она поднялась, начала собирать посуду, громко объясняя, что завтра рано вставать, нужно отдыхать. Голос звучал спокойно, хотя внутри всё сжималось.
Валерий молча кивнул, взял бутылку, вылил остатки коньяка в рюмку и залпом допил. Наталья наблюдала краем глаза — он не выглядел пьяным, но в его взгляде мелькало что-то непредсказуемое. Когда он ушёл в свою комнату, Наталья выбежала во двор и из дровницы взяла топор и незаметно занесла его к себе в спальню. Поставила у кровати. Легла в одежде, укрылась одеялом, но сон не приходил. Каждый шорох отзывался внутри тревогой. Пол скрипнул — она напряглась. Ветер ударил в окно — Наталья рывком села и схватила топор. Положила его рядом с подушкой. Она закрыла глаза держась за рукоятку топора. Полусон, тревога, учащение серцебиения.
На рассвете за стеной послышались шаги. Наталья осторожно приблизилась к двери, открыла ее и спустилась на первый этаж оставив топор под дверью. Валерий вышел из ванной комнаты уже одетый в своё чёрное монашеское одеяние. Седая борода ещё влажная после умывания, глаза спокойные. Он улыбнулся и пожелал доброго утра, будто ничего не случилось. Наталья нервно улыбнулась в ответ. Суетливо стала собираться, скидывая в сумку вещи, проверяя ключи, телефон, документы. Эта суета спасала — помогала спрятать неловкость и страх после ночи, проведённой с топором в обнимку. Они вышли из дома. Ветер утих, снег скрипел под ногами. Сели в машину. Валерий сразу заговорил — о своей судьбе, о том, как был подлецом, как всё осознал и переродился. Он говорил вдохновлённо, глядя вдаль, будто читал проповедь. Наталья вцепилась в руль. На лице застыла нервная улыбка, которую она не могла контролировать. Чем сильнее пыталась её выпрямить, тем неестественнее становилось выражение. Так, с этой маской на лице, она довезла Валерия до Москвы. Высадила у вокзала. Он поблагодарил, поправил чёрное одеяние и растворился в толпе — между людьми и чемоданами, как будто его никогда не было. Наталья сидела в машине, не включая двигатель. В голове гудело, в груди пульсировало напряжение. Она понимала — эта ночь не выйдет из памяти. Через несколько дней она написала сценарий — триллер, вдохновлённый этим странным знакомством и её собственным гостеприимством. Возможно когда-то вы увидите на экране историю под названием « Месть марионетки» вдозновленую пережитым Натальей в эту ночь.
А в тот день еще долго улыбка, застывшая с той ночи, не сходила хотя ей было вовсе не смешно.

Скоро наша премьера! Спасибо всем причастным! Вы молодцы!!!!!! Надеюсь, зритель получит удовольствие от просмотра

Всем привет! Кто из мужчин учился у меня на актерском? Скиньте свои фото

Дачка на прокачку. Снимают фильм за сутки. Со вчерашнего вечера!

Буду делиться с вами как прошла у нас дачка на покажу! А потом покажу сам фильм

Продолжаю рассказывать про дачку-кинопрокачку

Дачка на кинопрокачку! Для начинающих продюсеров, сценаристо, актеров режиссеров. За 24 часа от идеи до премьеры!