Читаю заявки. Нашла историю у Оксаны Звоновой! Думаю, при определенных поправках имеет шанс быть успешным проектом! Оксана, оставила свои контакты. Жду звоночек!

Всех приветствую!
Благодарю за предоставленные заявки — всем ответила. Несколько из них положила в отдельную папку, отвечу в ближайшие дни. Некоторые заявки уже отобрала — всё вам написала. Если вдруг кому-то не ответила, дайте знать — возможно, пропустила свой «бриллиант». Грустно осознавать, что некоторые авторы используют искусственный интеллект не как помощника, а как замену всему. От этого чувствуешь себя неловко: будто автор считает себя умнее тех, кто читает, и не ценит чужое время. Но, к сожалению (или к счастью), как только ИИ действительно сможет вас заменить — я сама с ним заключу «договор». 😊
Поймите меня правильно: мне нужны были оригинальные идеи и часть вашей любви к профессии.
Некоторым я ответила отказом, потому что заявка не содержала событийного ряда, позволяющего понять, как история может быть рассказана в формате четырёх серий. Часто встречались смешанные жанры — они допустимы, но основа всё же мелодрама.
Много заявок, где героиня полностью уходит в карьеру. Но Домашний канал — он на то и «Домашний»: героиня должна строить свою жизнь вокруг дома и семьи.
И ещё один важный фактор: героиня должна настрадаться и заслужить своё счастье — своими усилиями, своим внутренним ростом.
Ну и, конечно, главное — оригинальный сценарий, который ИИ пока не способен предложить.
Спасибо всем! Очень много талантливых авторов. Некоторым я бы порекомендовала получить специальные знания — видно, где есть слабые места в понимании драматургии.
Учитывая бриф «Домашнего» и пожелания, изложенные в этом посте, я готова прочесть и найти новые талантливые истории.

Занятия со студентами набирают обороты

Из вчерашних лекций!

Вот ещё один рассказ из цикла «персонажи из моей копилки»
РЕПТИЛОИДЫ
Вьюга сгущалась. Мелкий колючий снег, будто из стеклянной пыли, летел в лицо и оседал на лобовом стекле плотной пеленой. Дворники метались в такт её мыслям — резко, нервно, с характерным скрипом, схожим на тиканье старой стрелки на часах. Наталья ехала осторожно, чувствуя, как колёса скользят на каше.
Она не любила февраль — месяц, в котором всё застывает между зимой и жизнью. Серый, слепой, холодный. И именно в этот день ей нужно было встретиться с человеком, которого она никогда не видела. С тем, кто должен был передать деньги от дяди Виктора — часть долга, о котором они говорили ещё прошлой весной.
Виктор жил в Одессе. Всю жизнь занимался строительством, начинал ещё в советские времена. Его знали все: энергичный, остроумный, умеющий решать любые вопросы. Но даже у таких бывают провалы. В какой-то момент стройки встали, счета заморозили, жильцы, вложившиеся в квартиры, требовали своё. Суд, долги, злые голоса — всё навалилось разом. Наталья тогда помогла. Сколько могла. Дала деньги в долг — не под проценты, не под расписку, просто по родству. И теперь дядя решил вернуть часть.
Не лично — через знакомого. Через человека, которого он называл «надёжным». Ни фамилии, ни адреса — только имя. Валерий.
Она свернула к ВДНХ. Фары машин размывались в снежной ночной пелене, Московских дорог, как свет под водой. Люди на остановке стояли плотной группой, пряча лица в воротники, прикрывая телефоны ладонями, чтобы ветер не вырвал слова. Среди них должен был быть он.
Наталья припарковалась у тротуара. Из выхлопной трубы тянулся белый пар. Из толпы вышел мужчина. Шёл он уверенно, прямо, не оглядываясь по сторонам. На нём было длинное, до щиколоток, чёрное одеяние. Ткань хлестала по ногам, цепляясь за снег. На голове — тёмный чепчик, под которым виднелись седые пряди. За спиной — чёрный мешок, будто часть его самого.
Борода — густая, седоватая, облепленная инеем, от мороза побелела почти до прозрачности. На усах таяли снежинки.
Подойдя, он открыл дверцу. В салон ворвался вихрь снега и ледяного воздуха. Наталья вздрогнула. Она не раздумывая, пригласила его сесть. Дверь захлопнулась, и мир снаружи исчез в метеле.
Он достал из-под одеяния пачку денег, перевязанную резинкой, и протянул Наталье. Бумага была сухой, плотной, ровно сложенной — так делал только дядя Витя: аккуратно, без суеты, с точностью до миллиметра.
Наталья взяла свёрток, даже не взглянув на содержимое. Пересчитывать не имело смысла — всё было ясно. Она убрала деньги в сумку, застегнула молнию и поблагодарила.
Мужчина кивнул. На вопрос, куда его подвезти, ответил просто: до ближайшего вокзала — там тепло, можно переждать ночь.
Наталью смутило это спокойствие. Он выглядел усталым, лицо обветренным, одежда — тонкая, больше похожа на монашеское одеяние, чем на зимнее длинное пальто. Мысль, что человек, привёзший деньги от её дяди, проведёт ночь на вокзале в такую вьюгу, показалась ей неправильной.
Она собиралась на выходные в свой дом за городом — в тишину, среди сосен и снега. Он стоял на опушке леса, вдали от дороги, и в такую погоду там было особенно уютно. Наталья предложила Валерию поехать с ней, переночевать в тепле, а утром вернуться в Москву.
Он согласился быстро, без колебаний — будто ждал именно этого приглашения.
Чтобы ему не было неловко, Наталья сказала, что и сама завтра поедет обратно, хотя на самом деле планировала остаться на выходные. Он поблагодарил коротко, чуть кивнув.
Машина тронулась. Фары рассекали снег, ветер бил в лобовое стекло, и дорога уводила их всё дальше — туда, где начинался лес, и где посреди белой тишины ждал дом, в котором им предстояло переждать февральскую ночь. Он говорил много — размеренно, без пауз, словно давно шёл и теперь наконец нашёл слушателя. Рассказ был о пути, о странствиях, о том, как человек может оставить всё и идти, не зная, куда приведёт дорога.
Он называл себя путником — тем, кто познал Бога и теперь несёт это знание другим. Слова лились спокойно, без пафоса, будто речь шла не о вере, а о простом пути сквозь жизнь.
Наталья слушала молча.

За окном вьюга метала белые полосы в свет фар. Дорога петляла между тёмных деревьев, редкие фары встречных машин на миг вырывали их из темноты и снова бросали в ночной снег и ветер.
Через два часа показались ворота. Нажатие на пульт — скрип створок, въезд во двор. Дом стоял в лесу, тихий, тёмный, укутанный снегом. Наталья открыла дверь, включила свет. В доме было тепло.
Она показала Валерию душевую, дала полотенце, зашла в гостиную.
Пока он занимался собой, она накрывала на стол — быстро, уверенно, как делала всегда.
Так было принято в её семье. В детстве, когда кто-то входил в дом, мама первым делом ставила на стол еду. Это было не правилом — инстинктом. Валерий вышел из душа, вытирая голову полотенцем. Пар ещё стелился из ванной, на полу остались следы его босых ног. Наталья пригласила его к столу и спросила, не против ли он будет выпить. Валерий с удовольствием согласился.
Она открыла бар, достала бутылку коньяка, налила в две рюмки. Они ужинали. Валерий говорил много — про жизнь, про ошибки, про то, как был другим человеком и как теперь рад, что всё изменилось. Он рассказывал про своё «перерождение», про то, как понял суть, как увидел свет, как стал лучше.
Наталья слушала и вдруг ощутила неловкий стыд. Не к нему — к себе.
С каждым его рассказом внутри росла тяжесть. Ей стало стыдно за себя — за то, что она не такая, не очищенная, не «новая». За то, что её собственные истории — пустяковые, приземлённые, недостойные. Что всё, чем она живёт, выглядит мелко и незначительно. Что она с ее поступками не достойна общаться с таким светлым, почти святым человеком.
Она опустила глаза, делая вид, что ест, лишь бы не говорить.
Валерий тем временем подливал себе коньяк, говорил всё громче, увереннее. Слова сыпались одно за другим, превращаясь в поток. Он рассказывал историю за историей, словно исповедовался, но не перед Богом — перед собой.
А потом вдруг сказал, что знает, кто во всём виноват. Голос стал жёстче.
Он начал с того, что во всех бедах виноваты жиды. Наталья вздрогнула, не сразу поняв, всерьёз ли это. Но Валерий уже наливал себе очередную рюмку, выпивал и продолжал.
После нескольких глотков его мысли потемнели. Лицо стало напряжённым. Он наклонился к столу, почти шепча, будто раскрывая страшную тайну сказал, что
во всём виноваты рептилоиды. В комнате стало тихо. За окном гудел ветер. Наталья молча слушала. В голосе Валерия звучала не истерика — уверенность. Он говорил, как человек, который не рассказывает, а свидетельствует. Его глаза не моргали, губы двигались быстро, будто он боялся не успеть выговорить всё, что знает. Он утверждал, что рептилоиды живут среди людей — давно, повсюду, тихо, незаметно. Что у них глаза, как у кошек, вертикальные зрачки, влажная кожа, раздвоенные языки и перепонки между пальцев. Он видел их сам — особенно в метро. Стоят рядом, молчат, но если приглядеться, зрачки вытягиваются, дыхание меняется, в голосе слышится шипение. А потом Валерий вытащил свой язык и стал показывать как рептелоиды их вытаскивают и быстро прячат назад. Стал шипеть и перед глазами Натальи медленно махать руками. Наталья сидела неподвижно. В какой-то момент его уверенность начала заражать. На короткое мгновение внутри что-то дрогнуло — как будто всё, что он говорит, может быть правдой. Тишина между его фразами когда он выпивал стала невыносимой. За окном ревела вьюга, в доме потрескивало дерево, лампа стала мигать от перебоя электричества. Тень Валерия на стене вдруг словно пошевелилась отдельно от него — Наталья вздрогнула, прогнала наваждение, но осадок остался. Он пил коньяк, наливал снова, говорил всё громче. Лицо краснело, дыхание становилось хриплым. Валерий говорил, что рептилоиды правят миром, что они подменили людей во власти, на телевидении, в церкви. Что человек теперь не знает, кто рядом с ним — человек или зверь под человеческой кожей. Наталья смотрела на него и чувствовала, как страх подкрадывается не из-за сказанного, а из-за того, с какой страстью он верил в это.

И кто тот человек, который седит напротив нее? Наталья осознала, что находится в доме, посреди леса, с человеком от которого не знает что можно ожидать. Мысль прорезала спокойствие, как ледяной сквозняк. За окном завывал ветер, тьма прижималась к окнам, и стало ясно — до ближайших соседей далеко, до дороги ещё дальше.
Она медленно огляделась, стараясь не выдать тревогу. Взгляд цеплялся за предметы: нож на столе, корга у камина. Наталья невольно определила, чем сможет защититься, если что-то случится.
Она поднялась, начала собирать посуду, громко объясняя, что завтра рано вставать, нужно отдыхать. Голос звучал спокойно, хотя внутри всё сжималось.
Валерий молча кивнул, взял бутылку, вылил остатки коньяка в рюмку и залпом допил. Наталья наблюдала краем глаза — он не выглядел пьяным, но в его взгляде мелькало что-то непредсказуемое. Когда он ушёл в свою комнату, Наталья выбежала во двор и из дровницы взяла топор и незаметно занесла его к себе в спальню. Поставила у кровати. Легла в одежде, укрылась одеялом, но сон не приходил. Каждый шорох отзывался внутри тревогой. Пол скрипнул — она напряглась. Ветер ударил в окно — Наталья рывком села и схватила топор. Положила его рядом с подушкой. Она закрыла глаза держась за рукоятку топора. Полусон, тревога, учащение серцебиения.
На рассвете за стеной послышались шаги. Наталья осторожно приблизилась к двери, открыла ее и спустилась на первый этаж оставив топор под дверью. Валерий вышел из ванной комнаты уже одетый в своё чёрное монашеское одеяние. Седая борода ещё влажная после умывания, глаза спокойные. Он улыбнулся и пожелал доброго утра, будто ничего не случилось. Наталья нервно улыбнулась в ответ. Суетливо стала собираться, скидывая в сумку вещи, проверяя ключи, телефон, документы. Эта суета спасала — помогала спрятать неловкость и страх после ночи, проведённой с топором в обнимку. Они вышли из дома. Ветер утих, снег скрипел под ногами. Сели в машину. Валерий сразу заговорил — о своей судьбе, о том, как был подлецом, как всё осознал и переродился. Он говорил вдохновлённо, глядя вдаль, будто читал проповедь. Наталья вцепилась в руль. На лице застыла нервная улыбка, которую она не могла контролировать. Чем сильнее пыталась её выпрямить, тем неестественнее становилось выражение. Так, с этой маской на лице, она довезла Валерия до Москвы. Высадила у вокзала. Он поблагодарил, поправил чёрное одеяние и растворился в толпе — между людьми и чемоданами, как будто его никогда не было. Наталья сидела в машине, не включая двигатель. В голове гудело, в груди пульсировало напряжение. Она понимала — эта ночь не выйдет из памяти. Через несколько дней она написала сценарий — триллер, вдохновлённый этим странным знакомством и её собственным гостеприимством. Возможно когда-то вы увидите на экране историю под названием « Месть марионетки» вдозновленую пережитым Натальей в эту ночь.
А в тот день еще долго улыбка, застывшая с той ночи, не сходила хотя ей было вовсе не смешно.

Скоро наша премьера! Спасибо всем причастным! Вы молодцы!!!!!! Надеюсь, зритель получит удовольствие от просмотра

Всем привет! Кто из мужчин учился у меня на актерском? Скиньте свои фото

Дачка на прокачку. Снимают фильм за сутки. Со вчерашнего вечера!