Почему мы куролесим, несём чепуху и говорим галиматью
«Куролесить» — одно из тех слов, которые будто бы сами объясняют своё значение. Представляется что-то между курами, лесом и полным беспорядком. Но к курам и лесу оно отношения не имеет.
Его история начинается гораздо дальше — в греческом языке. В православном богослужении звучала фраза Κύριε ἐλέησον — «Господи, помилуй». Для человека, который не знал греческого, звучание было непонятным, а со временем фраза стала восприниматься уже просто как набор странных звуков.
В древнерусских текстах встречаются формы вроде «кирие елейсон», «куролесу». Постепенно из этого и оформилось слово «куролес». А затем появилось «куролесить» — сначала со значением делать или говорить что-то непонятное, странное, а потом уже «озорничать, безобразничать».
С «чепухой» получилось еще любопытнее. Мы точно знаем, что это слово означает: ерунда, бессмыслица, что-то не заслуживающее внимания. А вот откуда оно взялось, этимологи до сих пор толком не договорились.
У слова есть несколько версий происхождения, но убедительной считается далеко не каждая. Поэтому получается почти идеальная языковая шутка: слово означает бессмыслицу, а его собственное происхождение остаётся неясным.
В русский язык галиматья пришла из французского в XVIII веке. Французское galimatias уже означало «вздор, чепуха, бессмыслица». А дальше начинаются версии.
Одна из самых известных связывает слово со старым студенческим жаргоном. Французские студенты насмешливо называли «galimatias» учёные споры, в которых было много сложных слов и мало понятного смысла. Есть версия, что само слово переосмысливалось как сочетание латинского gallus — «петух» и греческого matheia — «знание», то есть что-то вроде «петушиного знания».
Правда, это не единственное объяснение происхождения «галиматьи»: этимология слова остаётся дискуссионной.
Получается некоторая закономерность языка, которую можно выразить последовательно. Когда-то люди слышали чужую речь и не понимали её. Непонятное звучание превращалось в новое слово. Потом менялось его значение. А спустя несколько веков мы уже спокойно говорим: Не куролесь. Что за чепуха. Опять какую-то галиматью несёшь.
Мы совершенно не замечаем, что за этими словами — греческая молитва, загадочная этимология и старый французский студенческий жаргон.
Язык умеет превращать полную непонятность в слова, которыми мы пользуемся каждый день.
Логос
#язык
«Куролесить» — одно из тех слов, которые будто бы сами объясняют своё значение. Представляется что-то между курами, лесом и полным беспорядком. Но к курам и лесу оно отношения не имеет.
Его история начинается гораздо дальше — в греческом языке. В православном богослужении звучала фраза Κύριε ἐλέησον — «Господи, помилуй». Для человека, который не знал греческого, звучание было непонятным, а со временем фраза стала восприниматься уже просто как набор странных звуков.
В древнерусских текстах встречаются формы вроде «кирие елейсон», «куролесу». Постепенно из этого и оформилось слово «куролес». А затем появилось «куролесить» — сначала со значением делать или говорить что-то непонятное, странное, а потом уже «озорничать, безобразничать».
С «чепухой» получилось еще любопытнее. Мы точно знаем, что это слово означает: ерунда, бессмыслица, что-то не заслуживающее внимания. А вот откуда оно взялось, этимологи до сих пор толком не договорились.
У слова есть несколько версий происхождения, но убедительной считается далеко не каждая. Поэтому получается почти идеальная языковая шутка: слово означает бессмыслицу, а его собственное происхождение остаётся неясным.
В русский язык галиматья пришла из французского в XVIII веке. Французское galimatias уже означало «вздор, чепуха, бессмыслица». А дальше начинаются версии.
Одна из самых известных связывает слово со старым студенческим жаргоном. Французские студенты насмешливо называли «galimatias» учёные споры, в которых было много сложных слов и мало понятного смысла. Есть версия, что само слово переосмысливалось как сочетание латинского gallus — «петух» и греческого matheia — «знание», то есть что-то вроде «петушиного знания».
Правда, это не единственное объяснение происхождения «галиматьи»: этимология слова остаётся дискуссионной.
Получается некоторая закономерность языка, которую можно выразить последовательно. Когда-то люди слышали чужую речь и не понимали её. Непонятное звучание превращалось в новое слово. Потом менялось его значение. А спустя несколько веков мы уже спокойно говорим: Не куролесь. Что за чепуха. Опять какую-то галиматью несёшь.
Мы совершенно не замечаем, что за этими словами — греческая молитва, загадочная этимология и старый французский студенческий жаргон.
Язык умеет превращать полную непонятность в слова, которыми мы пользуемся каждый день.
Логос
#язык
👍7🔥4💯3
Он играл с полицией 30 лет. А потом полиция поиграла с ним
В 1974 году в Уичито появился серийный убийца, который очень хотел, чтобы о нём говорили. Деннис Рейдер убивал людей, а потом писал об этом в полицию и местные газеты. Он сам придумал себе имя BTK — от Bind, Torture, Kill: «связать, пытать, убить».
В своих письмах он сообщал детали преступлений, которые не могли знать посторонние, присылал фотографии и иногда оставлял вещи, связанные с жертвами. Ему было важно не просто совершать преступления. Ему нравилось, что после них остаётся его голос.
Он даже придумал специальную подпись — необычное расположение букв B, T и K. Полиция никому её не показывала: это помогало отличать настоящие письма убийцы от подделок.
Рейдер устроил игру: отправлял послание — полиция пыталась понять, кто его написал. Он наблюдал за реакцией, снова выходил на связь и постепенно проверял, насколько далеко может зайти.
После 1991 года BTK словно исчез. Но исчез только из газет. Деннис Рейдер продолжал жить обычной жизнью: работа, семья, церковь, дети. Следователи позже считали, что его фантазии никуда не делись. Просто почти тринадцать лет он не превращал их в новые преступления и больше десяти лет не писал полиции.
В 2004 году The Wichita Eagle опубликовала статью к 30-летию убийства семьи Отеро. Рейдер увидел её. Позже он говорил, что дети выросли, ему стало скучно, а эта публикация снова разбудила его интерес к собственной истории. Через несколько месяцев BTK вернулся — с новым письмом и фотографиями жертвы.
За одиннадцать месяцев расследования полиция получила от него одиннадцать сообщений. Следователи даже разработали специальную стратегию общения с ним: через пресс-релизы ему давали понять, что его сообщения читают и что он всё ещё контролирует ситуацию. Позже Рейдер признался, что ему нравились эти пресс-релизы и ощущение связи со следователями.
В какой-то момент Рейдер спросил полицию, можно ли отправить им компьютерные файлы на дискете и не смогут ли его по ней вычислить. Полиция ответила через объявление в газете: «it will be OK». Рейдер поверил. В феврале 2005 года он действительно отправил дискету.
Он думал, что отправляет только тот файл, который сам решил показать. Но компьютер хранит информацию, о которой пользователь может даже не подозревать.
На дискете обнаружили удалённый файл. В нём сохранилось имя «Dennis», а также упоминание церкви в Уичито — Christ Lutheran Church. Следователи проверили, кто такой Деннис из этой церкви. Им оказался Деннис Рейдер — председатель общины.
Кроме того, полиция получила видеозапись, на которой человек оставлял одну из посылок BTK. Автомобиль, связанный с этим эпизодом, оказался связан с семьёй Рейдера. Затем появились и другие доказательства. 25 февраля 2005 года Рейдера арестовали.
Позже он признался в десяти убийствах и получил несколько пожизненных сроков.
Тридцать лет он очень старался контролировать каждое своё послание. Придумывал имя. Выбирал, что рассказать полиции. Прятал детали. Проверял, как следователи реагируют на его слова.
Человек, который столько лет пытался контролировать собственный след, добровольно принёс следователям кусочек собственной жизни. Иногда преступника выдаёт не то, что он хотел сказать. А то, что он даже не собирался говорить.
Логос
#мышление
В 1974 году в Уичито появился серийный убийца, который очень хотел, чтобы о нём говорили. Деннис Рейдер убивал людей, а потом писал об этом в полицию и местные газеты. Он сам придумал себе имя BTK — от Bind, Torture, Kill: «связать, пытать, убить».
В своих письмах он сообщал детали преступлений, которые не могли знать посторонние, присылал фотографии и иногда оставлял вещи, связанные с жертвами. Ему было важно не просто совершать преступления. Ему нравилось, что после них остаётся его голос.
Он даже придумал специальную подпись — необычное расположение букв B, T и K. Полиция никому её не показывала: это помогало отличать настоящие письма убийцы от подделок.
Рейдер устроил игру: отправлял послание — полиция пыталась понять, кто его написал. Он наблюдал за реакцией, снова выходил на связь и постепенно проверял, насколько далеко может зайти.
После 1991 года BTK словно исчез. Но исчез только из газет. Деннис Рейдер продолжал жить обычной жизнью: работа, семья, церковь, дети. Следователи позже считали, что его фантазии никуда не делись. Просто почти тринадцать лет он не превращал их в новые преступления и больше десяти лет не писал полиции.
В 2004 году The Wichita Eagle опубликовала статью к 30-летию убийства семьи Отеро. Рейдер увидел её. Позже он говорил, что дети выросли, ему стало скучно, а эта публикация снова разбудила его интерес к собственной истории. Через несколько месяцев BTK вернулся — с новым письмом и фотографиями жертвы.
За одиннадцать месяцев расследования полиция получила от него одиннадцать сообщений. Следователи даже разработали специальную стратегию общения с ним: через пресс-релизы ему давали понять, что его сообщения читают и что он всё ещё контролирует ситуацию. Позже Рейдер признался, что ему нравились эти пресс-релизы и ощущение связи со следователями.
В какой-то момент Рейдер спросил полицию, можно ли отправить им компьютерные файлы на дискете и не смогут ли его по ней вычислить. Полиция ответила через объявление в газете: «it will be OK». Рейдер поверил. В феврале 2005 года он действительно отправил дискету.
Он думал, что отправляет только тот файл, который сам решил показать. Но компьютер хранит информацию, о которой пользователь может даже не подозревать.
На дискете обнаружили удалённый файл. В нём сохранилось имя «Dennis», а также упоминание церкви в Уичито — Christ Lutheran Church. Следователи проверили, кто такой Деннис из этой церкви. Им оказался Деннис Рейдер — председатель общины.
Кроме того, полиция получила видеозапись, на которой человек оставлял одну из посылок BTK. Автомобиль, связанный с этим эпизодом, оказался связан с семьёй Рейдера. Затем появились и другие доказательства. 25 февраля 2005 года Рейдера арестовали.
Позже он признался в десяти убийствах и получил несколько пожизненных сроков.
Тридцать лет он очень старался контролировать каждое своё послание. Придумывал имя. Выбирал, что рассказать полиции. Прятал детали. Проверял, как следователи реагируют на его слова.
Человек, который столько лет пытался контролировать собственный след, добровольно принёс следователям кусочек собственной жизни. Иногда преступника выдаёт не то, что он хотел сказать. А то, что он даже не собирался говорить.
Логос
#мышление
👍14🤩1
Человек может контролировать лицо, голос и жесты. Сложнее контролировать саму конструкцию рассказа.
👍5🤔1
Русский язык: слова, которые переводчик хочет выбросить
Есть в русском маленькие слова, которые иностранцу сначала кажутся совершенно лишними.
Например:
«Да ты не поверишь!»
Если переводить по словарю, получится почти комичное: «Yes, you won’t believe it». Только русский человек никакого «да» здесь не замечает. Мы не соглашаемся и ничего не подтверждаем. Это «да» просто задаёт фразе настроение: сейчас будет что-то невероятное.
В английском ту же эмоцию чаще передадут иначе:
«You won’t believe it!»
«Oh, you won’t believe this!»
То есть русский прячет оттенок в частице, а английский может вынести его в междометие или изменить саму конструкцию.
А теперь «же»:
«Я же говорил».
«Ты же знаешь».
«Он же обещал».
В английском нет универсального слова, которое можно поставить вместо «же». В зависимости от ситуации это будет «I told you», «You know that», «He did promise» — иногда даже с совсем другой интонацией.
С «ну» происходит то же самое:
«Ну да».
«Ну нет».
«Ну хорошо».
А «вот» вообще умеет почти незаметно управлять разговором:
«Вот именно».
«Ну вот».
«Вот и всё».
Иностранец пытается найти перевод, а переводчик иногда просто убирает слово.
И тут возникает интересная вещь. У разных языков есть свои способы передавать то, что в русском прячется в этих коротких частицах: английский чаще использует интонацию, порядок слов, междометия и вспомогательные конструкции; другие языки могут выражать похожие оттенки своими частицами, окончаниями или даже отдельными глагольными формами.
Получается, мы учим иностранный язык не только для того, чтобы научиться говорить «что произошло». Нужно ещё научиться говорить «как я к этому отношусь».
И иногда вся эта разница помещается в одно маленькое «же».
Логос
#язык
Есть в русском маленькие слова, которые иностранцу сначала кажутся совершенно лишними.
Например:
«Да ты не поверишь!»
Если переводить по словарю, получится почти комичное: «Yes, you won’t believe it». Только русский человек никакого «да» здесь не замечает. Мы не соглашаемся и ничего не подтверждаем. Это «да» просто задаёт фразе настроение: сейчас будет что-то невероятное.
В английском ту же эмоцию чаще передадут иначе:
«You won’t believe it!»
«Oh, you won’t believe this!»
То есть русский прячет оттенок в частице, а английский может вынести его в междометие или изменить саму конструкцию.
А теперь «же»:
«Я же говорил».
«Ты же знаешь».
«Он же обещал».
В английском нет универсального слова, которое можно поставить вместо «же». В зависимости от ситуации это будет «I told you», «You know that», «He did promise» — иногда даже с совсем другой интонацией.
С «ну» происходит то же самое:
«Ну да».
«Ну нет».
«Ну хорошо».
А «вот» вообще умеет почти незаметно управлять разговором:
«Вот именно».
«Ну вот».
«Вот и всё».
Иностранец пытается найти перевод, а переводчик иногда просто убирает слово.
И тут возникает интересная вещь. У разных языков есть свои способы передавать то, что в русском прячется в этих коротких частицах: английский чаще использует интонацию, порядок слов, междометия и вспомогательные конструкции; другие языки могут выражать похожие оттенки своими частицами, окончаниями или даже отдельными глагольными формами.
Получается, мы учим иностранный язык не только для того, чтобы научиться говорить «что произошло». Нужно ещё научиться говорить «как я к этому отношусь».
И иногда вся эта разница помещается в одно маленькое «же».
Логос
#язык
👍12🔥4🤩1
Почему мы живем сразу в трёх временах
Для человека, который учит русский, времена должны быть самой понятной частью языка. Произошло — прошедшее. Происходит — настоящее. Произойдёт — будущее.
А потом русский человек совершенно спокойно говорит: «Завтра я улетаю».
И иностранцу приходится на секунду остановиться: простите, но куда именно он уже улетает?
Здесь русский язык использует настоящее время для будущего, если событие уже запланировано, организовано или воспринимается как почти решённое.
Особенно естественно это звучит, когда речь идёт о расписании или договорённости: «Завтра поезд отправляется в шесть утра».
Поезд ещё стоит на вокзале, но его отправление уже существует в нашем расписании. Будущее как будто заранее заняло место в настоящем.
При этом форма будущего даёт немного другой оттенок: «Завтра я приеду». Здесь мы просто сообщаем о будущем действии. «Завтра я приезжаю».
Звучит так, будто всё уже решено: билеты куплены, чемодан собран, осталось только дождаться завтрашнего дня.
Русский язык может подвергнуть иностранца в ступор и в прошедшем времени. «Вчера захожу в магазин, и тут продавец мне говорит…»
С точки зрения календаря всё произошло вчера. Но «захожу» и «говорит» стоят в настоящем времени.
Это историческое настоящее. Оно встречается не только в художественной литературе. В обычной разговорной речи мы постоянно используем его, когда хотим рассказать историю живее.
Сравните:
«Вчера я зашёл в магазин, увидел знакомого и поговорил с ним».
И:
«Вчера захожу в магазин — и тут вижу знакомого. Он стоит у кассы и говорит мне…»
Во втором варианте рассказчик словно перестаёт пересказывать воспоминание и снова оказывается внутри события. Мы уже не просто знаем, что произошло: мы как будто наблюдаем это вместе с ним.
Есть и ещё одна маленькая хитрость:
«Я сейчас позвоню».
Глагол стоит в будущем времени, хотя действие может начаться через несколько секунд.
А:
«Я сейчас звоню».
Формально это настоящее. Но в зависимости от контекста может означать уже начавшееся действие или твёрдое намерение сделать что-то прямо сейчас.
Получается, русское время показывает не только положение события на календаре. Оно может передавать степень его определённости, близость, ощущение завершённости или даже способ рассказчика смотреть на происходящее.
Будущее можно представить как уже запланированное настоящее. Прошлое — как происходящее прямо перед глазами. А настоящее иногда вообще оказывается будущим.
Поэтому иностранцу мало выучить таблицу: я делал → я делаю → я буду делать.
Приходится выяснять, почему «завтра я делаю» совершенно нормально, а «вчера я делаю» тоже может быть нормальным — если человек в этот момент рассказывает историю.
У языка есть календарь. Но у речи есть ещё и собственное ощущение времени.
Логос
#язык
Для человека, который учит русский, времена должны быть самой понятной частью языка. Произошло — прошедшее. Происходит — настоящее. Произойдёт — будущее.
А потом русский человек совершенно спокойно говорит: «Завтра я улетаю».
И иностранцу приходится на секунду остановиться: простите, но куда именно он уже улетает?
Здесь русский язык использует настоящее время для будущего, если событие уже запланировано, организовано или воспринимается как почти решённое.
Особенно естественно это звучит, когда речь идёт о расписании или договорённости: «Завтра поезд отправляется в шесть утра».
Поезд ещё стоит на вокзале, но его отправление уже существует в нашем расписании. Будущее как будто заранее заняло место в настоящем.
При этом форма будущего даёт немного другой оттенок: «Завтра я приеду». Здесь мы просто сообщаем о будущем действии. «Завтра я приезжаю».
Звучит так, будто всё уже решено: билеты куплены, чемодан собран, осталось только дождаться завтрашнего дня.
Русский язык может подвергнуть иностранца в ступор и в прошедшем времени. «Вчера захожу в магазин, и тут продавец мне говорит…»
С точки зрения календаря всё произошло вчера. Но «захожу» и «говорит» стоят в настоящем времени.
Это историческое настоящее. Оно встречается не только в художественной литературе. В обычной разговорной речи мы постоянно используем его, когда хотим рассказать историю живее.
Сравните:
«Вчера я зашёл в магазин, увидел знакомого и поговорил с ним».
И:
«Вчера захожу в магазин — и тут вижу знакомого. Он стоит у кассы и говорит мне…»
Во втором варианте рассказчик словно перестаёт пересказывать воспоминание и снова оказывается внутри события. Мы уже не просто знаем, что произошло: мы как будто наблюдаем это вместе с ним.
Есть и ещё одна маленькая хитрость:
«Я сейчас позвоню».
Глагол стоит в будущем времени, хотя действие может начаться через несколько секунд.
А:
«Я сейчас звоню».
Формально это настоящее. Но в зависимости от контекста может означать уже начавшееся действие или твёрдое намерение сделать что-то прямо сейчас.
Получается, русское время показывает не только положение события на календаре. Оно может передавать степень его определённости, близость, ощущение завершённости или даже способ рассказчика смотреть на происходящее.
Будущее можно представить как уже запланированное настоящее. Прошлое — как происходящее прямо перед глазами. А настоящее иногда вообще оказывается будущим.
Поэтому иностранцу мало выучить таблицу: я делал → я делаю → я буду делать.
Приходится выяснять, почему «завтра я делаю» совершенно нормально, а «вчера я делаю» тоже может быть нормальным — если человек в этот момент рассказывает историю.
У языка есть календарь. Но у речи есть ещё и собственное ощущение времени.
Логос
#язык
👍14🔥5👏2
Почему знаки препинания почти везде одинаковые?
Китайский и русский тексты не похожи вообще. Арабский пишется справа налево. В японском одновременно используются несколько систем письма. В хинди — деванагари, в корейском — хангыль. Буквы человечество придумало самые разные. А потом открываешь текст практически на любом языке и видишь: . , ! ? ;
На самом деле знаки препинания не везде одинаковые. Просто в последние несколько столетий они стали гораздо более международными, чем сами системы письма. И если присмотреться, различия до сих пор довольно странные. По-гречески вопрос заканчивается вот так: Τι κάνεις; Нет, это не точка с запятой, а вопросительный знак. То, что в большинстве европейских языков выглядит как точка с запятой, греческий читатель воспринимает как «?».
У испанцев другая интерпретация: они решили, что ждать конца предложения, чтобы узнать, вопрос это был или нет, слишком долго. У них вопрос обозначается с двух сторон: ¿Cómo estás? У этого есть вполне практический смысл. В длинном предложении читатель сразу понимает, с какой интонацией его читать, а не узнаёт об этом только в самом конце.
В арабском всё ещё интереснее. Поскольку текст идёт справа налево, запятая и вопросительный знак тоже выглядят иначе: ، ؟ Привычные нам знаки развернуты вслед за направлением письма. А вот точку разворачивать бессмысленно. Поэтому обычная . спокойно существует и в арабских текстах.
На мой взгляд одна из самых непривычных систем — армянская. Армянская точка выглядит как двоеточие: А вопросительный знак вообще не ставится в конце предложения. Он выглядит как маленький завиток — ՞ — и ставится над гласной внутри слова, на которое падает вопросительная интонация. То есть идея «вопросительный знак должен стоять в конце» оказывается вовсе не очевидным законом письменности.
В китайском и японском тоже есть собственная точка。Современная китайская пунктуация вообще сравнительно молода. В традиционных китайских текстах привычной нам системы знаков между предложениями долгое время не было: читатель во многом сам должен был понимать, где заканчивается одна смысловая часть и начинается другая. Современная система активно закрепилась только в XX веке.
Похожая история происходила и в Японии: в конце XIX — начале XX века вместе с модернизацией письменности туда всё активнее проникали западные кавычки, вопросительные и восклицательные знаки и другие элементы типографики.
Пунктуация стала похожей в разных языках не потому, что человечество независимо пришло к одним и тем же знакам. Скорее наоборот. У этих знаков оказался очень успешный экспорт.
Когда в Европе распространилось книгопечатание, текст пришлось стандартизировать. Рукописная вольность — когда один переписчик ставит знак так, другой иначе, а третий вообще обходится без него — плохо работает, если нужно отпечатать сотни одинаковых книг.
Печатники постепенно закрепили привычный нам набор: точку, запятую, двоеточие, точку с запятой и другие знаки. А потом европейские книги начали путешествовать. Вместе с ними путешествовали школы, переводы, наука, газеты, типографии — и сама привычка разделять текст определёнными символами.
Поэтому в XIX–XX веках языки, у которых уже были собственные письменные традиции, начали частично заимствовать западную пунктуацию. Не язык. Не алфавит. А именно интерфейс текста.
Но путешествовали знаки препинания не как готовый набор правил. Каждый язык что-то принимал, что-то менял, а что-то оставлял своё. Сегодня возникает иллюзия, будто пунктуация — это какой-то универсальный слой человеческого языка. Стоит написать всего несколько знаков подряд: ? ¿ ؟ ; ՞ и становится понятно, что человечество даже вопрос умудрилось записать разными способами.
Буквы обычно принадлежат языку, а знаки препинания постепенно стали принадлежать скорее самому письму. Маленький международный интерфейс между человеком и текстом.
Логос
#язык
Китайский и русский тексты не похожи вообще. Арабский пишется справа налево. В японском одновременно используются несколько систем письма. В хинди — деванагари, в корейском — хангыль. Буквы человечество придумало самые разные. А потом открываешь текст практически на любом языке и видишь: . , ! ? ;
На самом деле знаки препинания не везде одинаковые. Просто в последние несколько столетий они стали гораздо более международными, чем сами системы письма. И если присмотреться, различия до сих пор довольно странные. По-гречески вопрос заканчивается вот так: Τι κάνεις; Нет, это не точка с запятой, а вопросительный знак. То, что в большинстве европейских языков выглядит как точка с запятой, греческий читатель воспринимает как «?».
У испанцев другая интерпретация: они решили, что ждать конца предложения, чтобы узнать, вопрос это был или нет, слишком долго. У них вопрос обозначается с двух сторон: ¿Cómo estás? У этого есть вполне практический смысл. В длинном предложении читатель сразу понимает, с какой интонацией его читать, а не узнаёт об этом только в самом конце.
В арабском всё ещё интереснее. Поскольку текст идёт справа налево, запятая и вопросительный знак тоже выглядят иначе: ، ؟ Привычные нам знаки развернуты вслед за направлением письма. А вот точку разворачивать бессмысленно. Поэтому обычная . спокойно существует и в арабских текстах.
На мой взгляд одна из самых непривычных систем — армянская. Армянская точка выглядит как двоеточие: А вопросительный знак вообще не ставится в конце предложения. Он выглядит как маленький завиток — ՞ — и ставится над гласной внутри слова, на которое падает вопросительная интонация. То есть идея «вопросительный знак должен стоять в конце» оказывается вовсе не очевидным законом письменности.
В китайском и японском тоже есть собственная точка。Современная китайская пунктуация вообще сравнительно молода. В традиционных китайских текстах привычной нам системы знаков между предложениями долгое время не было: читатель во многом сам должен был понимать, где заканчивается одна смысловая часть и начинается другая. Современная система активно закрепилась только в XX веке.
Похожая история происходила и в Японии: в конце XIX — начале XX века вместе с модернизацией письменности туда всё активнее проникали западные кавычки, вопросительные и восклицательные знаки и другие элементы типографики.
Пунктуация стала похожей в разных языках не потому, что человечество независимо пришло к одним и тем же знакам. Скорее наоборот. У этих знаков оказался очень успешный экспорт.
Когда в Европе распространилось книгопечатание, текст пришлось стандартизировать. Рукописная вольность — когда один переписчик ставит знак так, другой иначе, а третий вообще обходится без него — плохо работает, если нужно отпечатать сотни одинаковых книг.
Печатники постепенно закрепили привычный нам набор: точку, запятую, двоеточие, точку с запятой и другие знаки. А потом европейские книги начали путешествовать. Вместе с ними путешествовали школы, переводы, наука, газеты, типографии — и сама привычка разделять текст определёнными символами.
Поэтому в XIX–XX веках языки, у которых уже были собственные письменные традиции, начали частично заимствовать западную пунктуацию. Не язык. Не алфавит. А именно интерфейс текста.
Но путешествовали знаки препинания не как готовый набор правил. Каждый язык что-то принимал, что-то менял, а что-то оставлял своё. Сегодня возникает иллюзия, будто пунктуация — это какой-то универсальный слой человеческого языка. Стоит написать всего несколько знаков подряд: ? ¿ ؟ ; ՞ и становится понятно, что человечество даже вопрос умудрилось записать разными способами.
Буквы обычно принадлежат языку, а знаки препинания постепенно стали принадлежать скорее самому письму. Маленький международный интерфейс между человеком и текстом.
Логос
#язык
👍14🔥3
Почему между словами вообще есть пробелы?
Попробуйтепрочитатьэтопредложениебезпробелов.
Не очень удобно, но получилось. А теперь представьте, что так выглядит не одна строчка, а целая книга. С этим сталкивался читатель многих древнегреческих и латинских текстов. Слова там часто шли непрерывной цепочкой:
ВОТТАКБЕЗВСЯКИХПРОБЕЛОВМЕЖДУНИМИ
У такого письма даже есть название — scriptio continua, «непрерывное письмо». Люди когда-то люди писали без пробелов и их это вполне устраивало. Сегодня кажется совершенно очевидным, что слово должно быть отделено от соседнего слова пустым местом. Мы даже не воспринимаем пробел как настоящий элемент письма - это же буквально ничего.
Но древний писец смотрел на текст совершенно иначе. Если вы хорошо знаете язык, вы и без пробелов способны довольно быстро догадаться, где заканчивается одно слово и начинается другое. Когда мы слушаем быструю речь нам не нужны каки-то дополнительные подсказки.
Фраза «я сегодня пойду домой» не звучит «я… сегодня… пойду… домой». Звуки перетекают друг в друга, а границы слов мозг находит сам. Долгое время письмо просто требовало от читателя примерно того же.
Это не значит, что древние вообще никогда не разделяли слова. В разных традициях существовали точки, разделители и другие способы членить текст. Но привычная нам система, где каждое слово аккуратно получает собственное место, ещё долго не была нормой.
Ситуация начала заметно меняться в раннем Средневековье. Ирландские и англосаксонские монахи читали и переписывали латинские тексты, но латинский для многих из них уже не был родным языком. А теперьпосмотрите на это:
ETINPRINCIPIOERATVERBUM
Если вы прекрасно знаете латынь, разобраться можно. Если изучаете её как чужой язык — уже веселее. Пробелы становятся очень полезной вещью.
Исследователи раннесредневековых рукописей отмечают, что именно в Ирландии и Англии примерно к VII–VIII векам разделение слов становится гораздо более последовательным. Поначалу система всё ещё была не такой строгой, как сейчас: где-то отделяли части слова, где-то, наоборот, соединяли несколько слов вместе.
Но принцип постепенно закреплялся: слово — пустота — следующее слово. Пустота делает с текстом удивительные вещи: глаз больше не должен каждый раз угадывать, где находится граница. Строку проще просматривать. Проще возвращаться к нужному месту. Проще читать незнакомый текст.
Пробелы стали одним из факторов, которые сделали быстрое чтение про себя гораздо удобнее. То есть одна из важнейших технологий чтения выглядит буквально как отсутствие чего-либо.
Пробелы существуют все еще не везде. Современный китайский текст:
我今天想去图书馆看书。
Между словами нет привычных промежутков и это совершенно нормальное китайское предложение.
Читателю не обязательно нужны пробелы, чтобы понять, где находятся смысловые части фразы. Сама структура письма даёт достаточно других подсказок. Пробел вовсе не является обязательным свойством письменного языка. Это одна из технологий, которую одни системы письма приняли, а другие прекрасно обходятся без неё.
Чтобы поставить пробел между словами, нужно сначала ответить на вроде бы простой вопрос: а что вообще считать одним словом? Для русского кажется очевидным. Но чем внимательнее лингвисты смотрят на разные языки, тем менее очевидной становится сама граница между «словом», частью слова и сочетанием нескольких слов.
Даже пустое место между буквами в итоге упирается в вопрос о том, как устроен язык. Мы привыкли замечать в тексте то, что напечатано: буквы, точки... Пробел, на мой взгляд, самый странный знак письменности - знак, который обозначается отсутствием знака.
Логос
#язык
Попробуйтепрочитатьэтопредложениебезпробелов.
Не очень удобно, но получилось. А теперь представьте, что так выглядит не одна строчка, а целая книга. С этим сталкивался читатель многих древнегреческих и латинских текстов. Слова там часто шли непрерывной цепочкой:
ВОТТАКБЕЗВСЯКИХПРОБЕЛОВМЕЖДУНИМИ
У такого письма даже есть название — scriptio continua, «непрерывное письмо». Люди когда-то люди писали без пробелов и их это вполне устраивало. Сегодня кажется совершенно очевидным, что слово должно быть отделено от соседнего слова пустым местом. Мы даже не воспринимаем пробел как настоящий элемент письма - это же буквально ничего.
Но древний писец смотрел на текст совершенно иначе. Если вы хорошо знаете язык, вы и без пробелов способны довольно быстро догадаться, где заканчивается одно слово и начинается другое. Когда мы слушаем быструю речь нам не нужны каки-то дополнительные подсказки.
Фраза «я сегодня пойду домой» не звучит «я… сегодня… пойду… домой». Звуки перетекают друг в друга, а границы слов мозг находит сам. Долгое время письмо просто требовало от читателя примерно того же.
Это не значит, что древние вообще никогда не разделяли слова. В разных традициях существовали точки, разделители и другие способы членить текст. Но привычная нам система, где каждое слово аккуратно получает собственное место, ещё долго не была нормой.
Ситуация начала заметно меняться в раннем Средневековье. Ирландские и англосаксонские монахи читали и переписывали латинские тексты, но латинский для многих из них уже не был родным языком. А теперьпосмотрите на это:
ETINPRINCIPIOERATVERBUM
Если вы прекрасно знаете латынь, разобраться можно. Если изучаете её как чужой язык — уже веселее. Пробелы становятся очень полезной вещью.
Исследователи раннесредневековых рукописей отмечают, что именно в Ирландии и Англии примерно к VII–VIII векам разделение слов становится гораздо более последовательным. Поначалу система всё ещё была не такой строгой, как сейчас: где-то отделяли части слова, где-то, наоборот, соединяли несколько слов вместе.
Но принцип постепенно закреплялся: слово — пустота — следующее слово. Пустота делает с текстом удивительные вещи: глаз больше не должен каждый раз угадывать, где находится граница. Строку проще просматривать. Проще возвращаться к нужному месту. Проще читать незнакомый текст.
Пробелы стали одним из факторов, которые сделали быстрое чтение про себя гораздо удобнее. То есть одна из важнейших технологий чтения выглядит буквально как отсутствие чего-либо.
Пробелы существуют все еще не везде. Современный китайский текст:
我今天想去图书馆看书。
Между словами нет привычных промежутков и это совершенно нормальное китайское предложение.
Читателю не обязательно нужны пробелы, чтобы понять, где находятся смысловые части фразы. Сама структура письма даёт достаточно других подсказок. Пробел вовсе не является обязательным свойством письменного языка. Это одна из технологий, которую одни системы письма приняли, а другие прекрасно обходятся без неё.
Чтобы поставить пробел между словами, нужно сначала ответить на вроде бы простой вопрос: а что вообще считать одним словом? Для русского кажется очевидным. Но чем внимательнее лингвисты смотрят на разные языки, тем менее очевидной становится сама граница между «словом», частью слова и сочетанием нескольких слов.
Даже пустое место между буквами в итоге упирается в вопрос о том, как устроен язык. Мы привыкли замечать в тексте то, что напечатано: буквы, точки... Пробел, на мой взгляд, самый странный знак письменности - знак, который обозначается отсутствием знака.
Логос
#язык
👍14🔥7
Голос, который увёл полицию не туда
В 1979 году британская полиция получила кассету с голосом человека, который утверждал, что он Йоркширский потрошитель. К тому моменту расследование уже превратилось почти в национальную одержимость: убийца несколько лет нападал на женщин на севере Англии, полиция проверяла тысячи мужчин, собирала письма, показания, слухи и любые детали, которые могли хоть немного сузить круг поисков.
Для полиции это выглядело как подарок. На записи мужчина издевался над полицией. Но содержание кассеты довольно быстро отошло на второй план. Куда важнее оказалось произношение.
Кассету передали специалистам по фонетике. Одним из них был Стэнли Эллис — лингвист, много лет изучавший английские диалекты. Для диалектолога речь устроена подробнее, чем для остальных. Иногда этого достаточно, чтобы сузить происхождение говорящего не до региона, а почти до нескольких улиц.
Эллис прослушал запись и пришёл к поразительно точному выводу: человек на кассете, скорее всего, вырос в районе Сандерленда, причём его речь особенно напоминала говор жителей Кастлтауна. Поиски получили географию.
Запись начали распространять по всей стране. И именно здесь расследование начало ломаться. Настоящий Йоркширский потрошитель говорил совсем иначе.
Питера Сатклиффа за годы расследования полиция опрашивала девять раз. Он подходил по целому ряду обстоятельств, но его происхождение и акцент не совпадали с человеком на кассете. Чем сильнее следствие верило записи, тем легче было отодвигать таких подозреваемых в сторону.
Лингвистический анализ оказался почти пугающе точным. Ошибка находилась в другом месте: никто не доказал, что этот человек вообще был убийцей.
Пока полиция искала человека с нужным акцентом, настоящий убийца оставался на свободе. После появления записи Питер Сатклифф убил ещё трёх женщин.
Его задержали только в январе 1981 года, почти случайно, во время проверки автомобиля. После ареста стало окончательно ясно: человек с кассеты и Йоркширский потрошитель — не один и тот же человек.
Ответ на мистификацию появился только в 2005 году, когда следователи снова подняли старые письма и смогли применить методы анализа ДНК, на одном из конвертов сохранился биологический материал. Он вывел полицию на Джона Хамбла. И его речь происходила именно из того района, который десятилетия назад назвал Стэнли Эллис.
Спустя двадцать с лишним лет ДНК подтвердила его вывод. Он был прав. Просто голос принадлежал не маньяку.
Хамбл признался, что именно он отправлял письма и записал кассету. Он хотел разыграть полицию, а в итоге его мистификация стала одной из самых известных ошибок в истории британского уголовного расследования.
Эта история особенно хорошо показывает, насколько опасной может быть сильная улика, если ей задать неправильный вопрос.
Лингвистика могла ответить на вопрос: Откуда родом человек на этой записи? И ответила идеально.
Но следствие использовало этот ответ так, словно вопрос звучал иначе: Откуда родом убийца? Между этими двумя формулировками была всего одна маленькая логическая ошибка и три человеческие жизни.
Логос
#язык #лингвистика_ужасов
В 1979 году британская полиция получила кассету с голосом человека, который утверждал, что он Йоркширский потрошитель. К тому моменту расследование уже превратилось почти в национальную одержимость: убийца несколько лет нападал на женщин на севере Англии, полиция проверяла тысячи мужчин, собирала письма, показания, слухи и любые детали, которые могли хоть немного сузить круг поисков.
Для полиции это выглядело как подарок. На записи мужчина издевался над полицией. Но содержание кассеты довольно быстро отошло на второй план. Куда важнее оказалось произношение.
Кассету передали специалистам по фонетике. Одним из них был Стэнли Эллис — лингвист, много лет изучавший английские диалекты. Для диалектолога речь устроена подробнее, чем для остальных. Иногда этого достаточно, чтобы сузить происхождение говорящего не до региона, а почти до нескольких улиц.
Эллис прослушал запись и пришёл к поразительно точному выводу: человек на кассете, скорее всего, вырос в районе Сандерленда, причём его речь особенно напоминала говор жителей Кастлтауна. Поиски получили географию.
Запись начали распространять по всей стране. И именно здесь расследование начало ломаться. Настоящий Йоркширский потрошитель говорил совсем иначе.
Питера Сатклиффа за годы расследования полиция опрашивала девять раз. Он подходил по целому ряду обстоятельств, но его происхождение и акцент не совпадали с человеком на кассете. Чем сильнее следствие верило записи, тем легче было отодвигать таких подозреваемых в сторону.
Лингвистический анализ оказался почти пугающе точным. Ошибка находилась в другом месте: никто не доказал, что этот человек вообще был убийцей.
Пока полиция искала человека с нужным акцентом, настоящий убийца оставался на свободе. После появления записи Питер Сатклифф убил ещё трёх женщин.
Его задержали только в январе 1981 года, почти случайно, во время проверки автомобиля. После ареста стало окончательно ясно: человек с кассеты и Йоркширский потрошитель — не один и тот же человек.
Ответ на мистификацию появился только в 2005 году, когда следователи снова подняли старые письма и смогли применить методы анализа ДНК, на одном из конвертов сохранился биологический материал. Он вывел полицию на Джона Хамбла. И его речь происходила именно из того района, который десятилетия назад назвал Стэнли Эллис.
Спустя двадцать с лишним лет ДНК подтвердила его вывод. Он был прав. Просто голос принадлежал не маньяку.
Хамбл признался, что именно он отправлял письма и записал кассету. Он хотел разыграть полицию, а в итоге его мистификация стала одной из самых известных ошибок в истории британского уголовного расследования.
Эта история особенно хорошо показывает, насколько опасной может быть сильная улика, если ей задать неправильный вопрос.
Лингвистика могла ответить на вопрос: Откуда родом человек на этой записи? И ответила идеально.
Но следствие использовало этот ответ так, словно вопрос звучал иначе: Откуда родом убийца? Между этими двумя формулировками была всего одна маленькая логическая ошибка и три человеческие жизни.
Логос
#язык #лингвистика_ужасов
👍8
Язык «Заводного апельсина», которого никогда не существовало
Первые страницы «Заводного апельсина» могут вызывать довольно странное ощущение: вроде читаешь текст на знакомом языке, но часть слов постоянно ускользает. Герои называют друзей droog, глаза — glazzies, лицо — litso, человека — veck, маленькое — malenky, а молоко превращается в moloko. Автор почти ничего не объясняет и не даёт читателю словарь перед началом главы. Значения приходится угадывать по контексту, постепенно привыкая к речи героев.
Этот язык называется надсат. Энтони Бёрджесс придумал его специально для романа, опубликованного в 1962 году. Само название связано с русским окончанием «-надцать» в числительных от одиннадцати до девятнадцати: надсат должен был звучать как язык подростков. В его основе смешались английский, русские слова, кокни, уголовный жаргон, архаизмы и другие элементы, но именно русский заметнее всего. Droog легко узнаётся как «друг», glazzies — как «глаза», litso — как «лицо», devotchka — как «девочка». Некоторые слова Бёрджесс менял сильнее, чтобы они естественнее звучали внутри английской речи.
Один из самых удачных примеров — horrorshow. Англоязычный читатель видит в нём сочетание horror show, буквально «шоу ужасов». В надсате оно означает «хорошо». Русское слово прошло через английское ухо, изменило написание и стало выглядеть так, будто всегда принадлежало другому языку. Для русского читателя происхождение почти очевидно, а для английского это уже самостоятельное слово с совершенно неожиданным значением.
Перед Бёрджессом стояла вполне практическая задача. Алекс и его компания должны были говорить на подростковом жаргоне будущего. Если бы автор использовал настоящий британский сленг начала 1960-х, роман начал бы стареть почти сразу после публикации. Молодёжная речь меняется слишком быстро: выражение, которое сегодня звучит дерзко и современно, через двадцать лет может казаться смешным или вообще непонятным.
Придуманный язык решил эту проблему. Надсат не принадлежал никакой реальной подростковой группе, поэтому ему было сложнее устареть. Русский материал появился в романе после того, как Бёрджесс начал изучать язык перед поездкой в Ленинград в 1961 году. Он выписывал слова, занимался по учебникам, слушал произношение и постепенно собрал словарь, из которого выросла речь Алекса.
В начале книги надсат мешает чтению. Приходится останавливаться, вспоминать уже встречавшиеся слова и догадываться о значении новых. Через несколько десятков страниц происходит почти незаметная перемена: читатель перестаёт переводить.
Человек, который никогда не учил русский, к концу романа фактически усваивает небольшой набор русских корней. Бёрджесс рассчитывал именно на такой эффект: язык должен был осваиваться не через объяснения и списки слов, а через постоянное повторение в понятном контексте. Читатель учится надсату примерно так же, как ребёнок учится родной речи — сначала ничего не понимает, потом начинает узнавать отдельные элементы, а в какой-то момент просто перестаёт замечать, что когда-то они были чужими.
Это важно ещё и для самого содержания романа. Алекс рассказывает о жестокости тем же языком, которым говорит о музыке, еде, друзьях и обычных развлечениях. Незнакомые слова сначала создают дистанцию: смысл происходящего понятен, но часть грубости словно прикрыта чужой лексикой. Tolchock или britva воспринимаются почти как элементы фантастического мира.
Постепенно эта дистанция исчезает. Читатель осваивает надсат и начинает понимать речь Алекса почти без усилий. Вместе со словарём становится привычнее и сам способ, которым герой описывает происходящее. Язык перестаёт защищать от содержания текста и начинает, наоборот, втягивать в него.
Прошло больше шестидесяти лет, а droog, viddy и horrorshow по-прежнему узнают читатели «Заводного апельсина». Бёрджесс хотел избежать жаргона, который состарится вместе со своей эпохой, и в итоге придумал язык, переживший саму эпоху, для которой был создан.
Логос
#литература #эхо_книги
Первые страницы «Заводного апельсина» могут вызывать довольно странное ощущение: вроде читаешь текст на знакомом языке, но часть слов постоянно ускользает. Герои называют друзей droog, глаза — glazzies, лицо — litso, человека — veck, маленькое — malenky, а молоко превращается в moloko. Автор почти ничего не объясняет и не даёт читателю словарь перед началом главы. Значения приходится угадывать по контексту, постепенно привыкая к речи героев.
Этот язык называется надсат. Энтони Бёрджесс придумал его специально для романа, опубликованного в 1962 году. Само название связано с русским окончанием «-надцать» в числительных от одиннадцати до девятнадцати: надсат должен был звучать как язык подростков. В его основе смешались английский, русские слова, кокни, уголовный жаргон, архаизмы и другие элементы, но именно русский заметнее всего. Droog легко узнаётся как «друг», glazzies — как «глаза», litso — как «лицо», devotchka — как «девочка». Некоторые слова Бёрджесс менял сильнее, чтобы они естественнее звучали внутри английской речи.
Один из самых удачных примеров — horrorshow. Англоязычный читатель видит в нём сочетание horror show, буквально «шоу ужасов». В надсате оно означает «хорошо». Русское слово прошло через английское ухо, изменило написание и стало выглядеть так, будто всегда принадлежало другому языку. Для русского читателя происхождение почти очевидно, а для английского это уже самостоятельное слово с совершенно неожиданным значением.
Перед Бёрджессом стояла вполне практическая задача. Алекс и его компания должны были говорить на подростковом жаргоне будущего. Если бы автор использовал настоящий британский сленг начала 1960-х, роман начал бы стареть почти сразу после публикации. Молодёжная речь меняется слишком быстро: выражение, которое сегодня звучит дерзко и современно, через двадцать лет может казаться смешным или вообще непонятным.
Придуманный язык решил эту проблему. Надсат не принадлежал никакой реальной подростковой группе, поэтому ему было сложнее устареть. Русский материал появился в романе после того, как Бёрджесс начал изучать язык перед поездкой в Ленинград в 1961 году. Он выписывал слова, занимался по учебникам, слушал произношение и постепенно собрал словарь, из которого выросла речь Алекса.
В начале книги надсат мешает чтению. Приходится останавливаться, вспоминать уже встречавшиеся слова и догадываться о значении новых. Через несколько десятков страниц происходит почти незаметная перемена: читатель перестаёт переводить.
Человек, который никогда не учил русский, к концу романа фактически усваивает небольшой набор русских корней. Бёрджесс рассчитывал именно на такой эффект: язык должен был осваиваться не через объяснения и списки слов, а через постоянное повторение в понятном контексте. Читатель учится надсату примерно так же, как ребёнок учится родной речи — сначала ничего не понимает, потом начинает узнавать отдельные элементы, а в какой-то момент просто перестаёт замечать, что когда-то они были чужими.
Это важно ещё и для самого содержания романа. Алекс рассказывает о жестокости тем же языком, которым говорит о музыке, еде, друзьях и обычных развлечениях. Незнакомые слова сначала создают дистанцию: смысл происходящего понятен, но часть грубости словно прикрыта чужой лексикой. Tolchock или britva воспринимаются почти как элементы фантастического мира.
Постепенно эта дистанция исчезает. Читатель осваивает надсат и начинает понимать речь Алекса почти без усилий. Вместе со словарём становится привычнее и сам способ, которым герой описывает происходящее. Язык перестаёт защищать от содержания текста и начинает, наоборот, втягивать в него.
Прошло больше шестидесяти лет, а droog, viddy и horrorshow по-прежнему узнают читатели «Заводного апельсина». Бёрджесс хотел избежать жаргона, который состарится вместе со своей эпохой, и в итоге придумал язык, переживший саму эпоху, для которой был создан.
Логос
#литература #эхо_книги
👍8🥰2
Почему @ в разных языках называют собакой, улиткой и штруделем?
Символ @ сегодня узнают почти в любой стране. Он есть в электронной почте, никнеймах, социальных сетях и интерфейсах, но называем мы его не одинаково. Один и тот же знак успел превратиться в животное, десерт, рыбу и часть обезьяны просто потому, что разные языки по-разному ответили на один вопрос: на что вообще похожа эта закрученная буква?
Сам знак появился задолго до электронной почты. Его происхождение до сих пор обсуждают, но известно, что в европейской торговой переписке @ использовали уже несколько столетий назад. Один из известных примеров относится к 1536 году: флорентийский купец Франческо Лапи употребил похожий знак в письме, где речь шла о мере вина. Позднее @ прочно вошёл в коммерческую запись. В английском выражение вроде «10 items @ 2 dollars» означало «десять товаров по два доллара за штуку». Отсюда хорошо читается и само английское название знака — at.
Долгое время @ оставался вполне будничным символом бухгалтерии и торговли. Его судьба резко изменилась только в 1971 году, когда инженер Рэй Томлинсон работал над отправкой сообщений между компьютерами сети ARPANET. Для адреса требовалось отделить имя пользователя от названия машины, на которой находился его почтовый ящик. Символ должен был быть редким, уже присутствовать на клавиатуре и не путаться с буквами или цифрами. @ подходил почти идеально. К тому же запись user@computer естественно читалась по-английски как «пользователь на таком-то компьютере».
Томлинсон не пытался придумать новый символ цифровой эпохи. Он просто выбрал удобный знак, который оказался под рукой. Но когда электронная почта распространилась по миру, миллионам людей внезапно понадобилось не только печатать @, но и произносить его вслух. У языков, в которых не было привычного названия, возникла вполне бытовая задача: как назвать странную закорючку, которая теперь встречается каждый день.
Ответы оказались очень разными. Итальянское chiocciola означает «улитка» — сходство действительно легко увидеть. Нидерландское apenstaartje переводится как «обезьяний хвостик». Венгерское kukac — «червяк». В китайской разговорной речи встречались названия, связанные с мышью, а в иврите символ стали называть «штруделем» из-за его закрученной формы. Чешский zavináč, название рулета из маринованной сельди, работает примерно по тому же принципу: предмет уже существовал, форма показалась похожей, и старое слово получило новое значение.
С русской «собачкой» всё менее определённо. Версий происхождения несколько, но ни одна не считается бесспорной. Его связывали и с внешним видом символа, и с ранней компьютерной культурой, и с другими ассоциациями, которые теперь трудно проверить. Само слово при этом оказалось настолько удачным, что давно перестало восприниматься как странность. Мы спокойно произносим «собачка» в адресе электронной почты и редко замечаем, насколько необычно это звучало бы для человека, который впервые сталкивается с таким названием.
История @ хорошо показывает, что международный символ совсем не обязательно получает международное имя. Техника стандартизировала форму: на клавиатуре в Москве, Праге, Риме или Тель-Авиве человек увидит один и тот же знак. Язык поступил иначе и приспособил его под собственные ассоциации.
Поэтому электронный адрес может выглядеть одинаково почти во всём мире, но если попросить людей из разных стран прочитать его вслух, между именем пользователя и доменом вдруг появятся улитка, червяк, штрудель, сельдь, обезьяний хвост и собака.
Сам знак глобальный. То, что мы в нём увидели, — уже нет.
Логос
#язык #анатомия_письма
Символ @ сегодня узнают почти в любой стране. Он есть в электронной почте, никнеймах, социальных сетях и интерфейсах, но называем мы его не одинаково. Один и тот же знак успел превратиться в животное, десерт, рыбу и часть обезьяны просто потому, что разные языки по-разному ответили на один вопрос: на что вообще похожа эта закрученная буква?
Сам знак появился задолго до электронной почты. Его происхождение до сих пор обсуждают, но известно, что в европейской торговой переписке @ использовали уже несколько столетий назад. Один из известных примеров относится к 1536 году: флорентийский купец Франческо Лапи употребил похожий знак в письме, где речь шла о мере вина. Позднее @ прочно вошёл в коммерческую запись. В английском выражение вроде «10 items @ 2 dollars» означало «десять товаров по два доллара за штуку». Отсюда хорошо читается и само английское название знака — at.
Долгое время @ оставался вполне будничным символом бухгалтерии и торговли. Его судьба резко изменилась только в 1971 году, когда инженер Рэй Томлинсон работал над отправкой сообщений между компьютерами сети ARPANET. Для адреса требовалось отделить имя пользователя от названия машины, на которой находился его почтовый ящик. Символ должен был быть редким, уже присутствовать на клавиатуре и не путаться с буквами или цифрами. @ подходил почти идеально. К тому же запись user@computer естественно читалась по-английски как «пользователь на таком-то компьютере».
Томлинсон не пытался придумать новый символ цифровой эпохи. Он просто выбрал удобный знак, который оказался под рукой. Но когда электронная почта распространилась по миру, миллионам людей внезапно понадобилось не только печатать @, но и произносить его вслух. У языков, в которых не было привычного названия, возникла вполне бытовая задача: как назвать странную закорючку, которая теперь встречается каждый день.
Ответы оказались очень разными. Итальянское chiocciola означает «улитка» — сходство действительно легко увидеть. Нидерландское apenstaartje переводится как «обезьяний хвостик». Венгерское kukac — «червяк». В китайской разговорной речи встречались названия, связанные с мышью, а в иврите символ стали называть «штруделем» из-за его закрученной формы. Чешский zavináč, название рулета из маринованной сельди, работает примерно по тому же принципу: предмет уже существовал, форма показалась похожей, и старое слово получило новое значение.
С русской «собачкой» всё менее определённо. Версий происхождения несколько, но ни одна не считается бесспорной. Его связывали и с внешним видом символа, и с ранней компьютерной культурой, и с другими ассоциациями, которые теперь трудно проверить. Само слово при этом оказалось настолько удачным, что давно перестало восприниматься как странность. Мы спокойно произносим «собачка» в адресе электронной почты и редко замечаем, насколько необычно это звучало бы для человека, который впервые сталкивается с таким названием.
История @ хорошо показывает, что международный символ совсем не обязательно получает международное имя. Техника стандартизировала форму: на клавиатуре в Москве, Праге, Риме или Тель-Авиве человек увидит один и тот же знак. Язык поступил иначе и приспособил его под собственные ассоциации.
Поэтому электронный адрес может выглядеть одинаково почти во всём мире, но если попросить людей из разных стран прочитать его вслух, между именем пользователя и доменом вдруг появятся улитка, червяк, штрудель, сельдь, обезьяний хвост и собака.
Сам знак глобальный. То, что мы в нём увидели, — уже нет.
Логос
#язык #анатомия_письма
👍10🔥1
Слова с биографией: «силуэт»
Мы называем силуэтом очертание человека, тёмную фигуру на светлом фоне, иногда просто общий контур предмета. Слово настолько привычное, что легко принять его за что-то древнее и безличное. На самом деле когда-то это была фамилия конкретного человека — французского чиновника XVIII века Этьена де Силуэта.
В 1759 году Силуэт получил одну из самых неблагодарных должностей во Франции: стал генеральным контролёром финансов, фактически министром финансов при Людовике XV. Страна участвовала в Семилетней войне, казна испытывала серьёзные проблемы, расходы росли. Новый министр решил искать деньги там, где до него старались действовать осторожнее: сокращать государственные траты и заставить обеспеченные и привилегированные слои общества платить больше. Французской знати это не понравилось.
Силуэт продержался в должности всего несколько месяцев. Его предложения встретили сильное сопротивление, а фамилия министра быстро стала предметом насмешек. Всё дешёвое, урезанное, сделанное без роскоши начали язвительно называть à la Silhouette — «в стиле Силуэта». Смысл был примерно такой: вот до чего доводит эта ваша экономия.
В то же время во Франции были популярны дешёвые портреты в профиль. Вместо долгой работы художника человек получал простой тёмный контур лица, иногда вырезанный из чёрной бумаги и наклеенный на светлый фон. Такой портрет стоил значительно дешевле полноценной живописи и довольно быстро оказался связан с той самой модой на всё «à la Silhouette».
Так фамилия неудачливого министра приклеилась к изображению.
История происхождения названия не идеально прозрачна. Одни источники связывают его именно с насмешками над экономией Силуэта, другие — с краткостью его пребывания у власти или с тем, что подобные портреты вошли в моду примерно в тот же период. Встречается и история о том, что сам Силуэт увлекался такими изображениями. Надёжнее всего здесь одно: уже в XVIII веке выражение portrait à la silhouette существовало, и речь действительно шла об Этьене де Силуэте.
Сам портрет был предельно простым. Никакого цвета кожи, выражения глаз, ткани одежды или деталей лица — только контур. Но профиль человека оказался настолько узнаваемой вещью, что иногда нескольких линий действительно хватало, чтобы понять, кто перед тобой. До появления фотографии такие портреты были быстрым и доступным способом сохранить чьё-то изображение.
Со временем связь с экономией и французской политикой почти исчезла. Фамилия превратилась в обычное существительное, а значение стало расширяться. Силуэтом начали называть не только чёрный профиль на бумаге, но вообще очертания фигуры или предмета: силуэт человека в дверях, силуэт города на горизонте, силуэт платья.
Этьен де Силуэт хотел привести в порядок французские финансы. Реформы не принесли ему ни долгой карьеры, ни особой любви современников. Через несколько месяцев после назначения он лишился должности, а его фамилией ещё долго высмеивали чрезмерную экономию.
Насмешка пережила всех, кто её придумал. Сегодня фамилию французского министра ежедневно произносят люди, которые никогда о нём не слышали. И чаще всего — когда говорят о чём-то красивом.
Логос
#язык #словасбиографией
Мы называем силуэтом очертание человека, тёмную фигуру на светлом фоне, иногда просто общий контур предмета. Слово настолько привычное, что легко принять его за что-то древнее и безличное. На самом деле когда-то это была фамилия конкретного человека — французского чиновника XVIII века Этьена де Силуэта.
В 1759 году Силуэт получил одну из самых неблагодарных должностей во Франции: стал генеральным контролёром финансов, фактически министром финансов при Людовике XV. Страна участвовала в Семилетней войне, казна испытывала серьёзные проблемы, расходы росли. Новый министр решил искать деньги там, где до него старались действовать осторожнее: сокращать государственные траты и заставить обеспеченные и привилегированные слои общества платить больше. Французской знати это не понравилось.
Силуэт продержался в должности всего несколько месяцев. Его предложения встретили сильное сопротивление, а фамилия министра быстро стала предметом насмешек. Всё дешёвое, урезанное, сделанное без роскоши начали язвительно называть à la Silhouette — «в стиле Силуэта». Смысл был примерно такой: вот до чего доводит эта ваша экономия.
В то же время во Франции были популярны дешёвые портреты в профиль. Вместо долгой работы художника человек получал простой тёмный контур лица, иногда вырезанный из чёрной бумаги и наклеенный на светлый фон. Такой портрет стоил значительно дешевле полноценной живописи и довольно быстро оказался связан с той самой модой на всё «à la Silhouette».
Так фамилия неудачливого министра приклеилась к изображению.
История происхождения названия не идеально прозрачна. Одни источники связывают его именно с насмешками над экономией Силуэта, другие — с краткостью его пребывания у власти или с тем, что подобные портреты вошли в моду примерно в тот же период. Встречается и история о том, что сам Силуэт увлекался такими изображениями. Надёжнее всего здесь одно: уже в XVIII веке выражение portrait à la silhouette существовало, и речь действительно шла об Этьене де Силуэте.
Сам портрет был предельно простым. Никакого цвета кожи, выражения глаз, ткани одежды или деталей лица — только контур. Но профиль человека оказался настолько узнаваемой вещью, что иногда нескольких линий действительно хватало, чтобы понять, кто перед тобой. До появления фотографии такие портреты были быстрым и доступным способом сохранить чьё-то изображение.
Со временем связь с экономией и французской политикой почти исчезла. Фамилия превратилась в обычное существительное, а значение стало расширяться. Силуэтом начали называть не только чёрный профиль на бумаге, но вообще очертания фигуры или предмета: силуэт человека в дверях, силуэт города на горизонте, силуэт платья.
Этьен де Силуэт хотел привести в порядок французские финансы. Реформы не принесли ему ни долгой карьеры, ни особой любви современников. Через несколько месяцев после назначения он лишился должности, а его фамилией ещё долго высмеивали чрезмерную экономию.
Насмешка пережила всех, кто её придумал. Сегодня фамилию французского министра ежедневно произносят люди, которые никогда о нём не слышали. И чаще всего — когда говорят о чём-то красивом.
Логос
#язык #словасбиографией
🔥7👍3
Тайные языки: письменность, которой женщины писали друг другу
В китайской провинции Хунань существовала письменность, которую почти не умели читать мужчины. Её называли нюйшу — буквально «женское письмо». На ней не составляли государственные указы, не вели официальные документы и не писали книги для чиновников. Ею пользовались женщины небольшого района Цзянъюн: писали подругам, записывали песни, рассказывали о браке, семье, разлуке и собственной жизни. Иногда строки наносили на бумагу, иногда — на веера, платки, одежду и пояса.
История нюйшу выросла из очень простой несправедливости. На протяжении долгого времени образование в сельском Китае было доступно прежде всего мужчинам. Именно они изучали иероглифы, сдавали экзамены, работали с официальными текстами. Многие женщины читать и писать по-китайски не умели. В Цзянъюне появилась другая письменная традиция — более узкая, местная и связанная почти исключительно с женским кругом. Нюйшу передавали от матери к дочери, от старших женщин к младшим, между подругами и так называемыми названными сёстрами — женщинами, которые связывали себя обещанием дружбы и взаимной поддержки.
Внешне нюйшу совсем не похоже на привычные квадратные китайские иероглифы. Его знаки тонкие, вытянутые и слегка наклонённые, будто написаны лёгкими штрихами кисти. При этом это не отдельный язык. Женщины говорили на местном китайском диалекте, а нюйшу было способом его записывать. В отличие от традиционных китайских иероглифов, многие знаки нюйшу передавали прежде всего звучание слогов, поэтому для владения этой системой требовалось гораздо меньше символов.
Особое место занимали так называемые «книги третьего дня» — саньчжаошу. Их дарили молодой женщине через несколько дней после свадьбы. Внутри мать, родственницы и подруги оставляли ей пожелания, воспоминания и стихи. Свадьба означала, что девушка покидает родной дом и переходит в семью мужа, иногда далеко от тех, с кем выросла. Такая книга становилась одновременно подарком, письмом и памятью о прежней жизни. В некоторых сохранившихся текстах женщины описывали одиночество после замужества, тоску по подругам, тяжёлую работу, семейные конфликты и смерть близких.
Именно поэтому нюйшу иногда называют «тайным женским языком». Название красивое, но не совсем точное. Нюйшу не было шифром, который женщины специально придумали, чтобы скрывать сообщения от мужчин. Мужчины могли знать о существовании этой письменности, просто обычно её не изучали и не использовали. Для большинства из них такие знаки действительно оставались нечитаемыми. Получилось не столько секретное письмо, сколько отдельное пространство, существовавшее рядом с официальной мужской грамотностью.
Многие тексты нюйшу до нас вообще не дошли. У женщин существовала традиция сжигать свои записи перед смертью или просить положить их в могилу вместе с ними. Письма и автобиографии, в которых была записана целая человеческая жизнь, буквально исчезали вместе с автором. Исследователи начали подробно изучать нюйшу только в XX веке, когда сама традиция уже почти угасла.
В 2004 году умерла Ян Хуаньи — одна из последних женщин старшего поколения, владевших нюйшу в той среде, где оно ещё было частью повседневной жизни. К этому моменту письменность уже пытались сохранить: исследователи собирали старые тексты, создавали словари, открывали музей и учили новое поколение писать этими знаками. В 2006 году нюйшу включили в список национального нематериального культурного наследия Китая, а позднее его символы получили собственный блок в Unicode.
Сегодня нюйшу можно изучать как культурное наследие. Но когда-то это не было исторической диковинкой или красивым набором символов. Для женщин, которым официальная письменная культура почти не оставляла места, эти тонкие знаки давали возможность записать собственную жизнь и передать её другой женщине.
Мужская история Китая сохранилась в хрониках, законах и государственных документах. Женская иногда оставалась на нескольких страницах, веере или куске ткани.
И часть этих страниц женщины написали буквами, которые были почти только их.
Логос
#тайнаяписьменность #язык
В китайской провинции Хунань существовала письменность, которую почти не умели читать мужчины. Её называли нюйшу — буквально «женское письмо». На ней не составляли государственные указы, не вели официальные документы и не писали книги для чиновников. Ею пользовались женщины небольшого района Цзянъюн: писали подругам, записывали песни, рассказывали о браке, семье, разлуке и собственной жизни. Иногда строки наносили на бумагу, иногда — на веера, платки, одежду и пояса.
История нюйшу выросла из очень простой несправедливости. На протяжении долгого времени образование в сельском Китае было доступно прежде всего мужчинам. Именно они изучали иероглифы, сдавали экзамены, работали с официальными текстами. Многие женщины читать и писать по-китайски не умели. В Цзянъюне появилась другая письменная традиция — более узкая, местная и связанная почти исключительно с женским кругом. Нюйшу передавали от матери к дочери, от старших женщин к младшим, между подругами и так называемыми названными сёстрами — женщинами, которые связывали себя обещанием дружбы и взаимной поддержки.
Внешне нюйшу совсем не похоже на привычные квадратные китайские иероглифы. Его знаки тонкие, вытянутые и слегка наклонённые, будто написаны лёгкими штрихами кисти. При этом это не отдельный язык. Женщины говорили на местном китайском диалекте, а нюйшу было способом его записывать. В отличие от традиционных китайских иероглифов, многие знаки нюйшу передавали прежде всего звучание слогов, поэтому для владения этой системой требовалось гораздо меньше символов.
Особое место занимали так называемые «книги третьего дня» — саньчжаошу. Их дарили молодой женщине через несколько дней после свадьбы. Внутри мать, родственницы и подруги оставляли ей пожелания, воспоминания и стихи. Свадьба означала, что девушка покидает родной дом и переходит в семью мужа, иногда далеко от тех, с кем выросла. Такая книга становилась одновременно подарком, письмом и памятью о прежней жизни. В некоторых сохранившихся текстах женщины описывали одиночество после замужества, тоску по подругам, тяжёлую работу, семейные конфликты и смерть близких.
Именно поэтому нюйшу иногда называют «тайным женским языком». Название красивое, но не совсем точное. Нюйшу не было шифром, который женщины специально придумали, чтобы скрывать сообщения от мужчин. Мужчины могли знать о существовании этой письменности, просто обычно её не изучали и не использовали. Для большинства из них такие знаки действительно оставались нечитаемыми. Получилось не столько секретное письмо, сколько отдельное пространство, существовавшее рядом с официальной мужской грамотностью.
Многие тексты нюйшу до нас вообще не дошли. У женщин существовала традиция сжигать свои записи перед смертью или просить положить их в могилу вместе с ними. Письма и автобиографии, в которых была записана целая человеческая жизнь, буквально исчезали вместе с автором. Исследователи начали подробно изучать нюйшу только в XX веке, когда сама традиция уже почти угасла.
В 2004 году умерла Ян Хуаньи — одна из последних женщин старшего поколения, владевших нюйшу в той среде, где оно ещё было частью повседневной жизни. К этому моменту письменность уже пытались сохранить: исследователи собирали старые тексты, создавали словари, открывали музей и учили новое поколение писать этими знаками. В 2006 году нюйшу включили в список национального нематериального культурного наследия Китая, а позднее его символы получили собственный блок в Unicode.
Сегодня нюйшу можно изучать как культурное наследие. Но когда-то это не было исторической диковинкой или красивым набором символов. Для женщин, которым официальная письменная культура почти не оставляла места, эти тонкие знаки давали возможность записать собственную жизнь и передать её другой женщине.
Мужская история Китая сохранилась в хрониках, законах и государственных документах. Женская иногда оставалась на нескольких страницах, веере или куске ткани.
И часть этих страниц женщины написали буквами, которые были почти только их.
Логос
#тайнаяписьменность #язык
👍5🔥5
Человек, который мог сказать только «тан»
В 1839 году в парижскую больницу Бисетр поступил тридцатилетний мужчина по имени Луи Виктор Леборнь. Он понимал, что ему говорят, узнавал людей, реагировал на вопросы и мог объясняться жестами. С речью происходило что-то совершенно другое: почти всё, что он пытался произнести, превращалось в один и тот же слог — «тан».
До болезни Леборнь говорил нормально. Потеря речи появилась внезапно, и следующие два десятилетия он провёл в больнице. Со временем состояние ухудшалось: возник паралич правой стороны тела, последние годы он почти не вставал с постели. При этом главная странность оставалась прежней. Мысль у человека была, понимание речи в значительной степени сохранялось, рот и язык могли двигаться, но превратить собственную мысль в обычную фразу он не мог.
Леборнь не был буквально способен произнести только один звук. Исторические описания упоминают, что изредка у него вырывалось французское ругательство Sacré nom de Dieu. Но в обычной речи снова и снова появлялось «тан-тан». Один бессмысленный слог заменил почти весь словарь взрослого человека.
В 1861 году здоровье Леборня резко ухудшилось. Из-за гангрены ноги его перевели в хирургическое отделение, где им занялся французский врач Поль Брока. Случай оказался для него особенно важным. В то время врачи ожесточённо спорили о том, можно ли вообще связать отдельные человеческие способности с конкретными участками мозга. Одни считали мозг системой, работающей практически как единое целое, другие пытались найти области, отвечающие за определённые функции.
Брока подробно обследовал пациента. Леборнь не мог нормально говорить, но было очевидно, что отсутствие речи не равняется отсутствию мысли. Когда его спрашивали, сколько лет он находился в больнице, он мог показать количество пальцами. Он понимал простые обращения, выражал раздражение, соглашался или возражал жестами. Человек, которого окружающие годами знали под одним слогом, явно не превратился в человека с одной мыслью.
Через несколько дней Леборнь умер. Брока провёл вскрытие и обнаружил серьёзное повреждение левого полушария мозга, особенно в области нижней части лобной доли. Уже 18 апреля 1861 года он представил случай Парижскому антропологическому обществу и связал повреждённый участок со способностью к членораздельной речи. Позже эту часть мозга станут называть зоной Брока.
Открытие очень легко пересказать слишком красиво: существовал человек, который потерял речь, врач нашёл повреждение и открыл «центр речи». Реальная история сложнее. Брока не утверждал, что где-то в голове лежит маленький участок, в котором хранится весь язык. Его интересовала прежде всего способность организовать движения, необходимые для произнесения слов. Вскоре появились и другие пациенты с похожими нарушениями, и идея о том, что левое полушарие играет особую роль в речи, получила всё больше подтверждений.
Сам мозг Леборня сохранили. Спустя почти полтора века его исследовали уже с помощью современной томографии. Выяснилась важная деталь: повреждение было значительно обширнее, чем мог увидеть Брока в XIX веке. Оно затрагивало не только участок, который позже получил его имя, но и другие области мозга и соединяющие их проводящие пути. Современная нейронаука поэтому гораздо осторожнее относится к идее одного-единственного «центра речи». Речь работает как сеть, в которой участвует множество связанных областей.
История Леборня от этого не становится менее важной. До него рассуждения о связи языка и мозга во многом оставались теорией. Здесь перед врачами оказался живой человек, у которого одна способность словно раскололась на отдельные части. Он мог понимать слова, но почти не мог их произносить. Мог знать ответ, но не мог превратить его в предложение. Мог злиться настолько, что иногда прорывалось ругательство, тогда как обычная речь оставалась недоступной.
«Тан» ничего не значило. Но именно оно помогло врачам понять, что способность говорить и способность думать — далеко не одно и то же.
Логос
#язык_и_мозг
В 1839 году в парижскую больницу Бисетр поступил тридцатилетний мужчина по имени Луи Виктор Леборнь. Он понимал, что ему говорят, узнавал людей, реагировал на вопросы и мог объясняться жестами. С речью происходило что-то совершенно другое: почти всё, что он пытался произнести, превращалось в один и тот же слог — «тан».
До болезни Леборнь говорил нормально. Потеря речи появилась внезапно, и следующие два десятилетия он провёл в больнице. Со временем состояние ухудшалось: возник паралич правой стороны тела, последние годы он почти не вставал с постели. При этом главная странность оставалась прежней. Мысль у человека была, понимание речи в значительной степени сохранялось, рот и язык могли двигаться, но превратить собственную мысль в обычную фразу он не мог.
Леборнь не был буквально способен произнести только один звук. Исторические описания упоминают, что изредка у него вырывалось французское ругательство Sacré nom de Dieu. Но в обычной речи снова и снова появлялось «тан-тан». Один бессмысленный слог заменил почти весь словарь взрослого человека.
В 1861 году здоровье Леборня резко ухудшилось. Из-за гангрены ноги его перевели в хирургическое отделение, где им занялся французский врач Поль Брока. Случай оказался для него особенно важным. В то время врачи ожесточённо спорили о том, можно ли вообще связать отдельные человеческие способности с конкретными участками мозга. Одни считали мозг системой, работающей практически как единое целое, другие пытались найти области, отвечающие за определённые функции.
Брока подробно обследовал пациента. Леборнь не мог нормально говорить, но было очевидно, что отсутствие речи не равняется отсутствию мысли. Когда его спрашивали, сколько лет он находился в больнице, он мог показать количество пальцами. Он понимал простые обращения, выражал раздражение, соглашался или возражал жестами. Человек, которого окружающие годами знали под одним слогом, явно не превратился в человека с одной мыслью.
Через несколько дней Леборнь умер. Брока провёл вскрытие и обнаружил серьёзное повреждение левого полушария мозга, особенно в области нижней части лобной доли. Уже 18 апреля 1861 года он представил случай Парижскому антропологическому обществу и связал повреждённый участок со способностью к членораздельной речи. Позже эту часть мозга станут называть зоной Брока.
Открытие очень легко пересказать слишком красиво: существовал человек, который потерял речь, врач нашёл повреждение и открыл «центр речи». Реальная история сложнее. Брока не утверждал, что где-то в голове лежит маленький участок, в котором хранится весь язык. Его интересовала прежде всего способность организовать движения, необходимые для произнесения слов. Вскоре появились и другие пациенты с похожими нарушениями, и идея о том, что левое полушарие играет особую роль в речи, получила всё больше подтверждений.
Сам мозг Леборня сохранили. Спустя почти полтора века его исследовали уже с помощью современной томографии. Выяснилась важная деталь: повреждение было значительно обширнее, чем мог увидеть Брока в XIX веке. Оно затрагивало не только участок, который позже получил его имя, но и другие области мозга и соединяющие их проводящие пути. Современная нейронаука поэтому гораздо осторожнее относится к идее одного-единственного «центра речи». Речь работает как сеть, в которой участвует множество связанных областей.
История Леборня от этого не становится менее важной. До него рассуждения о связи языка и мозга во многом оставались теорией. Здесь перед врачами оказался живой человек, у которого одна способность словно раскололась на отдельные части. Он мог понимать слова, но почти не мог их произносить. Мог знать ответ, но не мог превратить его в предложение. Мог злиться настолько, что иногда прорывалось ругательство, тогда как обычная речь оставалась недоступной.
«Тан» ничего не значило. Но именно оно помогло врачам понять, что способность говорить и способность думать — далеко не одно и то же.
Логос
#язык_и_мозг
👍10🔥1🤔1