Слово, которое стоило слишком дорого
Может ли одно слово стать частью большой исторической легенды?
В июле 1945 года японского премьер-министра Кантаро Судзуки спросили, как правительство ответит на Потсдамскую декларацию, в которой союзники требовали капитуляции Японии.
Ответ оказался неожиданно коротким. Всего одно слово: mokusatsu.
Именно оно спустя годы превратилось в предмет споров историков, переводчиков и лингвистов.
Дело в том, что у mokusatsu нет одного-единственного значения. Его можно понять как «пока воздержимся от комментариев», а можно — как «проигнорируем с презрением». В зарубежной прессе выбрали второй вариант.
Так появилась история, которую до сих пор пересказывают в книгах и на лекциях по переводу. Иногда можно встретить утверждение, что именно эта языковая неоднозначность привела к трагедии Хиросимы и Нагасаки. На самом деле всё гораздо сложнее.
Сегодня большинство историков сходятся во мнении, что решение о применении атомного оружия определялось прежде всего военной и политической обстановкой. Было бы слишком большим упрощением сводить события такого масштаба к одному слову или одному переводу.
Но сама история mokusatsu никуда не исчезла. Она напоминает о другом. Язык редко бывает абсолютно точным. Одно и то же слово может иметь несколько оттенков смысла, а иногда человек специально отвечает так, чтобы оставить себе пространство для манёвра.
Именно поэтому хороший переводчик переводит не отдельные слова. Он пытается понять, что человек действительно хотел сказать.
Наверное, в этом и заключается главный урок этой истории. Не в том, что одно слово изменило мир, а в том, что иногда язык оказывается намного сложнее, чем кажется на первый взгляд.
Логос
#Язык
Может ли одно слово стать частью большой исторической легенды?
В июле 1945 года японского премьер-министра Кантаро Судзуки спросили, как правительство ответит на Потсдамскую декларацию, в которой союзники требовали капитуляции Японии.
Ответ оказался неожиданно коротким. Всего одно слово: mokusatsu.
Именно оно спустя годы превратилось в предмет споров историков, переводчиков и лингвистов.
Дело в том, что у mokusatsu нет одного-единственного значения. Его можно понять как «пока воздержимся от комментариев», а можно — как «проигнорируем с презрением». В зарубежной прессе выбрали второй вариант.
Так появилась история, которую до сих пор пересказывают в книгах и на лекциях по переводу. Иногда можно встретить утверждение, что именно эта языковая неоднозначность привела к трагедии Хиросимы и Нагасаки. На самом деле всё гораздо сложнее.
Сегодня большинство историков сходятся во мнении, что решение о применении атомного оружия определялось прежде всего военной и политической обстановкой. Было бы слишком большим упрощением сводить события такого масштаба к одному слову или одному переводу.
Но сама история mokusatsu никуда не исчезла. Она напоминает о другом. Язык редко бывает абсолютно точным. Одно и то же слово может иметь несколько оттенков смысла, а иногда человек специально отвечает так, чтобы оставить себе пространство для манёвра.
Именно поэтому хороший переводчик переводит не отдельные слова. Он пытается понять, что человек действительно хотел сказать.
Наверное, в этом и заключается главный урок этой истории. Не в том, что одно слово изменило мир, а в том, что иногда язык оказывается намного сложнее, чем кажется на первый взгляд.
Логос
#Язык
👍11✍3👌3💯3
Эхо книги: Алиса, которую невозможно перевести
Некоторые книги читают. Некоторые — переводят заново в каждой стране. Когда Льюис Кэрролл написал «Алису в Стране чудес», он едва ли предполагал, что однажды его роман станет настоящей головной болью для переводчиков.
Потому что «Алиса» построена не столько на сюжете, сколько на языке. Кэрролл постоянно играет со словами. Он меняет их местами, придумывает новые, переворачивает привычные выражения, заставляет героев спорить о значении самых обычных фраз. Многие шутки работают только в английском языке. Если перевести их буквально, они просто перестанут быть смешными.
Поэтому почти каждый переводчик пишет свою собственную «Алису». Где-то появляются новые каламбуры. Где-то меняются загадки. Иногда приходится полностью переписывать стихотворение, потому что английская рифма в русском языке просто не существует. Переводчик уже не может быть только переводчиком — ему приходится становиться писателем.
Из-за этого две русские «Алисы» могут заметно отличаться друг от друга. Сюжет останется тем же, а вот настроение, юмор и даже отдельные герои будут ощущаться иначе. Именно поэтому спустя полтора века спорят не только о том, какой перевод точнее, но и о том, какой интереснее читать.
Иногда самая большая трудность перевода — не подобрать правильное слово. А придумать новую игру слов там, где в твоём языке её никогда не существовало.
Белый Кролик на английском постоянно восклицает: Oh dear! Oh dear! I shall be late! Казалось бы, обычная реплика. Но передать её так, чтобы она звучала естественно и при этом сохранила характер вечно суетящегося Кролика, — уже маленькая задача для переводчика.
А чего стоит знаменитое стихотворение «Бармаглот» (Jabberwocky). Почти каждое слово там придумано самим Кэрроллом: brillig, slithy, mimsy, frumious… Их невозможно просто перевести — русского значения у них нет.
У Демуровой появляются «хливкие шорьки», «зелюки», «мюмзики». Это уже не перевод в привычном смысле, а литературное творчество. Нужно было придумать слова, которые никогда не существовали, но при этом звучали так, будто русский язык всегда был готов их принять.
Сегодня выражение «улыбка Чеширского кота» понимают даже те, кто никогда не открывал книгу. Белый Кролик стал символом неожиданного путешествия в неизвестность, а «кроличья нора» — метафорой темы, в которую проваливаешься всё глубже.
Именно поэтому невозможно сказать: «Вот перевод Алисы, который единственно правильный». У каждой версии свои находки, свои каламбуры и своё чувство языка. Читая разных переводчиков, мы словно читаем несколько немного разных книг.
Логос
#Литература
Некоторые книги читают. Некоторые — переводят заново в каждой стране. Когда Льюис Кэрролл написал «Алису в Стране чудес», он едва ли предполагал, что однажды его роман станет настоящей головной болью для переводчиков.
Потому что «Алиса» построена не столько на сюжете, сколько на языке. Кэрролл постоянно играет со словами. Он меняет их местами, придумывает новые, переворачивает привычные выражения, заставляет героев спорить о значении самых обычных фраз. Многие шутки работают только в английском языке. Если перевести их буквально, они просто перестанут быть смешными.
Поэтому почти каждый переводчик пишет свою собственную «Алису». Где-то появляются новые каламбуры. Где-то меняются загадки. Иногда приходится полностью переписывать стихотворение, потому что английская рифма в русском языке просто не существует. Переводчик уже не может быть только переводчиком — ему приходится становиться писателем.
Из-за этого две русские «Алисы» могут заметно отличаться друг от друга. Сюжет останется тем же, а вот настроение, юмор и даже отдельные герои будут ощущаться иначе. Именно поэтому спустя полтора века спорят не только о том, какой перевод точнее, но и о том, какой интереснее читать.
Иногда самая большая трудность перевода — не подобрать правильное слово. А придумать новую игру слов там, где в твоём языке её никогда не существовало.
Белый Кролик на английском постоянно восклицает: Oh dear! Oh dear! I shall be late! Казалось бы, обычная реплика. Но передать её так, чтобы она звучала естественно и при этом сохранила характер вечно суетящегося Кролика, — уже маленькая задача для переводчика.
А чего стоит знаменитое стихотворение «Бармаглот» (Jabberwocky). Почти каждое слово там придумано самим Кэрроллом: brillig, slithy, mimsy, frumious… Их невозможно просто перевести — русского значения у них нет.
У Демуровой появляются «хливкие шорьки», «зелюки», «мюмзики». Это уже не перевод в привычном смысле, а литературное творчество. Нужно было придумать слова, которые никогда не существовали, но при этом звучали так, будто русский язык всегда был готов их принять.
Сегодня выражение «улыбка Чеширского кота» понимают даже те, кто никогда не открывал книгу. Белый Кролик стал символом неожиданного путешествия в неизвестность, а «кроличья нора» — метафорой темы, в которую проваливаешься всё глубже.
Именно поэтому невозможно сказать: «Вот перевод Алисы, который единственно правильный». У каждой версии свои находки, свои каламбуры и своё чувство языка. Читая разных переводчиков, мы словно читаем несколько немного разных книг.
Логос
#Литература
👍11💯5✍2👌2
Почему смех звучит по-разному на разных языках
По идее смех везде одинаковый, но стоит открыть переписку на другом языке, и привычное «ха-ха» вдруг превращается во что-то совершенно неожиданное. Когда люди начали писать друг другу письма, а позже — сообщения, пришло осознание, что настоящий смех записать невозможно. На бумаге не слышно интонации, не видно улыбки. Постепенно развиваясь, каждый язык стал искать свой способ показать, что человек смеётся.
Кто-то попытался записать сам звук смеха, другие использовали сокращения. А где-то в ход пошли цифры и отдельные буквы. Универсального варианта не существует, каждый шел по своему пути.
По-русски мы пишем «ха-ха», иногда «хи-хи» или «хе-хе». В английском почти так же — haha, хотя очень часто можно встретить и lol, которое давно перестало означать буквальное «громко смеюсь» и превратилось просто в знак дружелюбия.
В испанском вместо «ха» пишут jajaja. Буква j читается как русский звук «х», поэтому испанское jajaja звучит практически так же, как наше «ха-ха-ха».
Во французском смех часто выглядит как hahaha, но в интернете не менее популярно mdr — сокращение от mort de rire («умираю со смеху»). По смыслу это почти французский аналог английского lol.
В Таиланде смеются так: 55555. Не потому, что пятёрка смешная, просто цифра 5 по-тайски читается как ha. Получается, что «555» — это буквально «ха-ха-ха».
В Корее можно увидеть длинные цепочки из ㅋㅋㅋㅋ. Буква ㅋ передаёт звук, похожий на наше «кх», поэтому корейцы читают это примерно как «кх-кх-кх» — именно так там принято записывать смех. Иногда встречается и ㅎㅎㅎㅎ — более мягкий, спокойный смешок.
В Японии вместо смеха часто ставят одну букву — w. Она появилась как сокращение слова warau — «смеяться». Со временем одна w превратилась в wwwww, а затем даже появилось слово 草 — «трава». Если посмотреть на длинную цепочку из букв wwwww, она действительно напоминает густую траву, поэтому японцы иногда пишут уже не w, а просто «трава» — и все понимают, что речь идёт о смехе.
В арабской переписке тоже часто используют ههههه. Буква ه передаёт звук, похожий на наше «х», поэтому получается привычное «ха-ха-ха», только записанное арабским письмом.
Интересно, что большинство современных обозначений смеха появились совсем недавно — уже в эпоху интернета и мобильных сообщений.
До этого люди чаще писали словами: «смеюсь», «это очень смешно» или «рассмеялся». Короткие записи вроде ㅋㅋㅋ, 55555, wwwww или ههههه не придумывали лингвисты и не утверждали словари. Они появились сами собой, потому что миллионы людей начали пользоваться ими каждый день.
Получается любопытная вещь. Сам смех у людей почти одинаковый. Но записываем мы его по-разному, потому что каждый язык слышит одни и те же звуки через собственную фонетику, собственный алфавит и собственные привычки письма.
Даже такая мелочь, как смех в сообщении, напоминает: язык — это не просто способ записывать слова. Это ещё и способ слышать мир.
Логос
#Язык
По идее смех везде одинаковый, но стоит открыть переписку на другом языке, и привычное «ха-ха» вдруг превращается во что-то совершенно неожиданное. Когда люди начали писать друг другу письма, а позже — сообщения, пришло осознание, что настоящий смех записать невозможно. На бумаге не слышно интонации, не видно улыбки. Постепенно развиваясь, каждый язык стал искать свой способ показать, что человек смеётся.
Кто-то попытался записать сам звук смеха, другие использовали сокращения. А где-то в ход пошли цифры и отдельные буквы. Универсального варианта не существует, каждый шел по своему пути.
По-русски мы пишем «ха-ха», иногда «хи-хи» или «хе-хе». В английском почти так же — haha, хотя очень часто можно встретить и lol, которое давно перестало означать буквальное «громко смеюсь» и превратилось просто в знак дружелюбия.
В испанском вместо «ха» пишут jajaja. Буква j читается как русский звук «х», поэтому испанское jajaja звучит практически так же, как наше «ха-ха-ха».
Во французском смех часто выглядит как hahaha, но в интернете не менее популярно mdr — сокращение от mort de rire («умираю со смеху»). По смыслу это почти французский аналог английского lol.
В Таиланде смеются так: 55555. Не потому, что пятёрка смешная, просто цифра 5 по-тайски читается как ha. Получается, что «555» — это буквально «ха-ха-ха».
В Корее можно увидеть длинные цепочки из ㅋㅋㅋㅋ. Буква ㅋ передаёт звук, похожий на наше «кх», поэтому корейцы читают это примерно как «кх-кх-кх» — именно так там принято записывать смех. Иногда встречается и ㅎㅎㅎㅎ — более мягкий, спокойный смешок.
В Японии вместо смеха часто ставят одну букву — w. Она появилась как сокращение слова warau — «смеяться». Со временем одна w превратилась в wwwww, а затем даже появилось слово 草 — «трава». Если посмотреть на длинную цепочку из букв wwwww, она действительно напоминает густую траву, поэтому японцы иногда пишут уже не w, а просто «трава» — и все понимают, что речь идёт о смехе.
В арабской переписке тоже часто используют ههههه. Буква ه передаёт звук, похожий на наше «х», поэтому получается привычное «ха-ха-ха», только записанное арабским письмом.
Интересно, что большинство современных обозначений смеха появились совсем недавно — уже в эпоху интернета и мобильных сообщений.
До этого люди чаще писали словами: «смеюсь», «это очень смешно» или «рассмеялся». Короткие записи вроде ㅋㅋㅋ, 55555, wwwww или ههههه не придумывали лингвисты и не утверждали словари. Они появились сами собой, потому что миллионы людей начали пользоваться ими каждый день.
Получается любопытная вещь. Сам смех у людей почти одинаковый. Но записываем мы его по-разному, потому что каждый язык слышит одни и те же звуки через собственную фонетику, собственный алфавит и собственные привычки письма.
Даже такая мелочь, как смех в сообщении, напоминает: язык — это не просто способ записывать слова. Это ещё и способ слышать мир.
Логос
#Язык
🔥7👍4👏3✍2❤🔥2
Слова с биографией: почему мы говорим «алло»?
Есть слова, которые настолько прочно вошли в жизнь, что мы перестаём замечать их странность. Одно из таких слов —«Алло».
Мы произносим его, когда отвечаем на звонок. Иногда повторяем, если собеседник молчит: Алло? Алло, вы меня слышите?
Когда первые телефоны только появились, никто ещё не знал, как вообще следует начинать разговор с человеком, которого ты не видишь и который находится где-то далеко.
Сегодня всё просто: телефон звонит — мы берём трубку — говорим «алло». А тогда сама ситуация была совершенно новой. В английском уже существовали hallo, hullo и halloo. Изначально это были обычные возгласы, которыми окликали человека издалека: «Эй! Ты там?» Для телефона подходяще.
Но Александр Белл, один из главных людей в истории телефона, предлагал кое-что гораздо интереснее: «Ahoy!»
Белл считал, что именно так и стоит отвечать на телефонный звонок. Причём он сам продолжал пользоваться этим вариантом всю жизнь. Но победил не он.
Томас Эдисон предложил использовать «hello». Слово было удобным: его легко услышать даже при плохом качестве связи. Постепенно hello стало ассоциироваться именно с телефоном, а потом разошлось по другим языкам.
Но далеко не все языки просто взяли и перевели английское «hello». Например, в Китае, отвечая на телефон, скажут: 喂 — wèi.
Причём это не совсем обычное «здравствуйте». Для личного приветствия есть 你好 — nǐ hǎo, а 喂 — слово, которое очень прочно связано именно с телефонным разговором.
В Японии говорят: もしもし — moshi moshi. И это вообще не обычное «здравствуйте». Это скорее обращение к человеку: «Вы там?», «Эй, слышите?». Само moshi связано со старым обращением 申し — mōshi, а повторение превратилось в привычное もしもし.
В Корее скажут: 여보세요 — yeoboseyo. В обычной жизни корейское «здравствуйте» — 안녕하세요 (annyeonghaseyo), но когда отвечают на телефон, используется именно 여보세요. И это тоже довольно любопытно: выражение связывают с обращением, буквально близким к «посмотрите сюда», то есть первоначально это был способ привлечь внимание человека.
Получается, в разных языках телефонный разговор начинался примерно с одной и той же проблемы: «Я не вижу тебя. Ты меня слышишь?»
Язык решал эту проблему по-своему. Русское «алло» пришло через европейскую телефонную традицию. А японское «моси-моси» — это повторённое обращение. Китайское wèi — отдельное телефонное «эй». Корейское yeoboseyo — обращение за вниманием.
А где-то закрепились варианты, близкие к обычному «hello».
И всё это появилось не потому, что лингвисты собрались и решили: «Так, нам срочно нужно придумать специальное слово для телефона». Просто возникла новая технология и вместе с ней возникла новая ситуация. А язык должен был как-то её назвать.
И вот что особенно забавно: сегодня телефон уже давно не похож на тот аппарат, для которого придумывали эти слова. Мы можем увидеть имя звонящего, написать сообщение, включить камеру, но всё равно, подняв трубку, говорим: Алло?
В параллельной языковой вселенной вполне мог победить Белл. И тогда мы бы сейчас говорили: Ахой!
Логос
#язык
Есть слова, которые настолько прочно вошли в жизнь, что мы перестаём замечать их странность. Одно из таких слов —«Алло».
Мы произносим его, когда отвечаем на звонок. Иногда повторяем, если собеседник молчит: Алло? Алло, вы меня слышите?
Когда первые телефоны только появились, никто ещё не знал, как вообще следует начинать разговор с человеком, которого ты не видишь и который находится где-то далеко.
Сегодня всё просто: телефон звонит — мы берём трубку — говорим «алло». А тогда сама ситуация была совершенно новой. В английском уже существовали hallo, hullo и halloo. Изначально это были обычные возгласы, которыми окликали человека издалека: «Эй! Ты там?» Для телефона подходяще.
Но Александр Белл, один из главных людей в истории телефона, предлагал кое-что гораздо интереснее: «Ahoy!»
Белл считал, что именно так и стоит отвечать на телефонный звонок. Причём он сам продолжал пользоваться этим вариантом всю жизнь. Но победил не он.
Томас Эдисон предложил использовать «hello». Слово было удобным: его легко услышать даже при плохом качестве связи. Постепенно hello стало ассоциироваться именно с телефоном, а потом разошлось по другим языкам.
Но далеко не все языки просто взяли и перевели английское «hello». Например, в Китае, отвечая на телефон, скажут: 喂 — wèi.
Причём это не совсем обычное «здравствуйте». Для личного приветствия есть 你好 — nǐ hǎo, а 喂 — слово, которое очень прочно связано именно с телефонным разговором.
В Японии говорят: もしもし — moshi moshi. И это вообще не обычное «здравствуйте». Это скорее обращение к человеку: «Вы там?», «Эй, слышите?». Само moshi связано со старым обращением 申し — mōshi, а повторение превратилось в привычное もしもし.
В Корее скажут: 여보세요 — yeoboseyo. В обычной жизни корейское «здравствуйте» — 안녕하세요 (annyeonghaseyo), но когда отвечают на телефон, используется именно 여보세요. И это тоже довольно любопытно: выражение связывают с обращением, буквально близким к «посмотрите сюда», то есть первоначально это был способ привлечь внимание человека.
Получается, в разных языках телефонный разговор начинался примерно с одной и той же проблемы: «Я не вижу тебя. Ты меня слышишь?»
Язык решал эту проблему по-своему. Русское «алло» пришло через европейскую телефонную традицию. А японское «моси-моси» — это повторённое обращение. Китайское wèi — отдельное телефонное «эй». Корейское yeoboseyo — обращение за вниманием.
А где-то закрепились варианты, близкие к обычному «hello».
И всё это появилось не потому, что лингвисты собрались и решили: «Так, нам срочно нужно придумать специальное слово для телефона». Просто возникла новая технология и вместе с ней возникла новая ситуация. А язык должен был как-то её назвать.
И вот что особенно забавно: сегодня телефон уже давно не похож на тот аппарат, для которого придумывали эти слова. Мы можем увидеть имя звонящего, написать сообщение, включить камеру, но всё равно, подняв трубку, говорим: Алло?
В параллельной языковой вселенной вполне мог победить Белл. И тогда мы бы сейчас говорили: Ахой!
Логос
#язык
🔥7👍6❤🔥1💯1
Почему мы говорим «вы» одному человеку?
Представьте, что вы переноситесь на несколько столетий назад и обращаетесь к одному человеку: «Вы сегодня хорошо выглядите». Он вполне мог бы посмотреть на вас с недоумением.
Не потому, что вы неправильно поставили ударение. Просто когда-то «вы» действительно означало нескольких людей. Сегодня мы этого почти не замечаем. Перед нами один человек, а грамматика вдруг становится множественной: «вы пришли», «вы сказали», «вы хотите». Человек один — а местоимение как будто говорит, что их несколько.
Когда-то в этом действительно был смысл. Постепенно в разных языках множественное число стало использоваться не только для обозначения количества людей, но и для выражения уважения. Если перед тобой правитель, знатный человек или просто тот, к кому нужно обратиться почтительно, говорить с ним так, будто перед тобой несколько людей, становилось вполне естественным. Один человек — но за ним как будто стоит ещё кто-то: его семья, двор, подчинённые, власть, которую он представляет. Так количество постепенно превратилось в социальную дистанцию.
Похожие изменения происходили и в других языках. Во французском до сих пор есть «tu» и «vous». В немецком — «du» и «Sie». В испанском всё ещё интереснее: формы обращения могут различаться не только в зависимости от ситуации, но и от страны.
А английский сохранил след этой истории. В нём существовали отдельные формы для единственного и множественного числа: thou и you. Thou было обращением к одному человеку, а you — к нескольким. Со временем thou практически исчезло из повседневной речи, а you осталось и стало использоваться и для одного человека. Получается современное английское you, которым мы спокойно обращаемся к одному человеку, исторически было множественным.
В русском «вы» тоже давно перестало восприниматься как настоящее множественное число, когда речь идёт об одном человеке. Мы можем сказать «вы» незнакомому человеку, врачу, преподавателю, начальнику или просто человеку, которого хотим уважительно дистанцировать от себя. Причём само слово не меняется, а отношение меняется мгновенно.
Мы каждый день используем маленький кусочек старой языковой истории, даже не задумываясь об этом. Когда мы говорим одному человеку «вы», язык на секунду делает вид, что перед нами не один человек. А потом мы просто перестаём это замечать.
Логос
#мышление
Представьте, что вы переноситесь на несколько столетий назад и обращаетесь к одному человеку: «Вы сегодня хорошо выглядите». Он вполне мог бы посмотреть на вас с недоумением.
Не потому, что вы неправильно поставили ударение. Просто когда-то «вы» действительно означало нескольких людей. Сегодня мы этого почти не замечаем. Перед нами один человек, а грамматика вдруг становится множественной: «вы пришли», «вы сказали», «вы хотите». Человек один — а местоимение как будто говорит, что их несколько.
Когда-то в этом действительно был смысл. Постепенно в разных языках множественное число стало использоваться не только для обозначения количества людей, но и для выражения уважения. Если перед тобой правитель, знатный человек или просто тот, к кому нужно обратиться почтительно, говорить с ним так, будто перед тобой несколько людей, становилось вполне естественным. Один человек — но за ним как будто стоит ещё кто-то: его семья, двор, подчинённые, власть, которую он представляет. Так количество постепенно превратилось в социальную дистанцию.
Похожие изменения происходили и в других языках. Во французском до сих пор есть «tu» и «vous». В немецком — «du» и «Sie». В испанском всё ещё интереснее: формы обращения могут различаться не только в зависимости от ситуации, но и от страны.
А английский сохранил след этой истории. В нём существовали отдельные формы для единственного и множественного числа: thou и you. Thou было обращением к одному человеку, а you — к нескольким. Со временем thou практически исчезло из повседневной речи, а you осталось и стало использоваться и для одного человека. Получается современное английское you, которым мы спокойно обращаемся к одному человеку, исторически было множественным.
В русском «вы» тоже давно перестало восприниматься как настоящее множественное число, когда речь идёт об одном человеке. Мы можем сказать «вы» незнакомому человеку, врачу, преподавателю, начальнику или просто человеку, которого хотим уважительно дистанцировать от себя. Причём само слово не меняется, а отношение меняется мгновенно.
Мы каждый день используем маленький кусочек старой языковой истории, даже не задумываясь об этом. Когда мы говорим одному человеку «вы», язык на секунду делает вид, что перед нами не один человек. А потом мы просто перестаём это замечать.
Логос
#мышление
👍11👏2
В какой момент мы перестаём переводить язык в голове?
Есть один момент в изучении языка. Сначала ты разговариваешь с человеком примерно так: Так… что я хочу сказать? Потом: Как будет это слово? А как поставить его в эту конструкцию? И только после этого в голове наконец появляется готовая фраза.
На всё это уходит несколько секунд. Иногда больше. А потом проходит время — и вдруг происходит что-то странное. Ты отвечаешь человеку сразу. Не вспоминаешь правило. Не переводишь каждое слово. Не перебираешь варианты. Просто говоришь. И уже после этого можешь поймать себя на мысли: А я ведь даже не думал, как это сказать.
Вот, пожалуй, один из самых заметных признаков того, что язык начинает становиться своим. Когда мы только учим язык, между мыслью и фразой стоит переводчик. Мы сначала формулируем мысль на родном языке, потом ищем соответствующие слова, собираем из них предложение и только после этого произносим его. Постепенно эта цепочка становится короче. Вместо того чтобы каждый раз собирать предложение заново, мы начинаем запоминать целые куски языка.
Не отдельное слово «take». А, например, «take a look». Не просто «I». А «I don’t think…». Не отдельные «what», «are», «you», «doing», а знакомое целиком «What are you doing?»
И это очень важная вещь. Носитель языка тоже не каждый раз строит фразу с нуля. Огромное количество речи состоит из привычных сочетаний, конструкций и оборотов, которые мозг достаёт практически целиком. Поэтому иногда человек может знать правило, но говорить медленно.
А другой — не суметь объяснить правило, но совершенно естественно построить фразу. Первый знает язык как систему. Второй уже начинает пользоваться им как инструментом.
Есть ещё более интересный этап. Когда изучаешь новый язык, кажется, что ты просто учишь новые слова. Но постепенно вместе со словами ты начинаешь привыкать к другому способу собирать мысль. И тут родной язык иногда начинает мешать.
Мы хотим сказать что-то привычным для себя способом и буквально переносим эту конструкцию в другой язык. Получается грамматически странная фраза. Не потому, что мы не знаем нужного слова. А потому, что сама мысль в голове пока строится по правилам первого языка.
По-настоящему интересный перелом происходит тогда, когда ты начинаешь замечать: «Я сейчас вообще не переводил эту мысль». Ты просто подумал её на другом языке.
Поначалу это может быть совсем простая вещь. Ты увидел дождь и вместо русского «идёт дождь» автоматически подумал соответствующую фразу на изучаемом языке. Кто-то спросил что-то — и ответ появился раньше, чем ты успел мысленно перевести вопрос. Язык в этот момент перестаёт быть задачей. Он становится привычкой.
И здесь есть один нюанс: многие пытаются специально заставить себя «думать на иностранном языке». Но если словарный запас пока небольшой, это быстро превращается в мучительное составление фраз в голове.
Гораздо лучше начинать с маленьких вещей. Например, в течение дня мысленно называть то, что ты видишь вокруг: Я открываю дверь. Надо купить хлеб. Я опоздаю.
Не нужно специально придумывать сложные предложения. Задача в другом — постепенно связывать ситуацию сразу с иностранной фразой, не вставляя между ними русский перевод.
Ещё полезнее не учить отдельные слова там, где можно запомнить готовое сочетание. Не просто «decision — решение», а «make a decision». Не просто «interested — заинтересованный», а «be interested in».
Так мозгу потом не приходится каждый раз решать, какое слово с каким поставить рядом.
И ещё одна простая вещь — говорить вслух. Даже если рядом никого нет. Можно пересказать самому себе, что ты сегодня делал, что собираешься приготовить или куда собираешься пойти. Сначала это будет медленно и немного странно. Но именно так постепенно появляется автоматизм.
Сначала ты переводишь слово. Потом узнаёшь фразу. Потом начинаешь использовать её автоматически. А однажды обнаруживаешь, что между мыслью и иностранной речью больше ничего нет. Ты просто говоришь.
Логос
#мышление
Есть один момент в изучении языка. Сначала ты разговариваешь с человеком примерно так: Так… что я хочу сказать? Потом: Как будет это слово? А как поставить его в эту конструкцию? И только после этого в голове наконец появляется готовая фраза.
На всё это уходит несколько секунд. Иногда больше. А потом проходит время — и вдруг происходит что-то странное. Ты отвечаешь человеку сразу. Не вспоминаешь правило. Не переводишь каждое слово. Не перебираешь варианты. Просто говоришь. И уже после этого можешь поймать себя на мысли: А я ведь даже не думал, как это сказать.
Вот, пожалуй, один из самых заметных признаков того, что язык начинает становиться своим. Когда мы только учим язык, между мыслью и фразой стоит переводчик. Мы сначала формулируем мысль на родном языке, потом ищем соответствующие слова, собираем из них предложение и только после этого произносим его. Постепенно эта цепочка становится короче. Вместо того чтобы каждый раз собирать предложение заново, мы начинаем запоминать целые куски языка.
Не отдельное слово «take». А, например, «take a look». Не просто «I». А «I don’t think…». Не отдельные «what», «are», «you», «doing», а знакомое целиком «What are you doing?»
И это очень важная вещь. Носитель языка тоже не каждый раз строит фразу с нуля. Огромное количество речи состоит из привычных сочетаний, конструкций и оборотов, которые мозг достаёт практически целиком. Поэтому иногда человек может знать правило, но говорить медленно.
А другой — не суметь объяснить правило, но совершенно естественно построить фразу. Первый знает язык как систему. Второй уже начинает пользоваться им как инструментом.
Есть ещё более интересный этап. Когда изучаешь новый язык, кажется, что ты просто учишь новые слова. Но постепенно вместе со словами ты начинаешь привыкать к другому способу собирать мысль. И тут родной язык иногда начинает мешать.
Мы хотим сказать что-то привычным для себя способом и буквально переносим эту конструкцию в другой язык. Получается грамматически странная фраза. Не потому, что мы не знаем нужного слова. А потому, что сама мысль в голове пока строится по правилам первого языка.
По-настоящему интересный перелом происходит тогда, когда ты начинаешь замечать: «Я сейчас вообще не переводил эту мысль». Ты просто подумал её на другом языке.
Поначалу это может быть совсем простая вещь. Ты увидел дождь и вместо русского «идёт дождь» автоматически подумал соответствующую фразу на изучаемом языке. Кто-то спросил что-то — и ответ появился раньше, чем ты успел мысленно перевести вопрос. Язык в этот момент перестаёт быть задачей. Он становится привычкой.
И здесь есть один нюанс: многие пытаются специально заставить себя «думать на иностранном языке». Но если словарный запас пока небольшой, это быстро превращается в мучительное составление фраз в голове.
Гораздо лучше начинать с маленьких вещей. Например, в течение дня мысленно называть то, что ты видишь вокруг: Я открываю дверь. Надо купить хлеб. Я опоздаю.
Не нужно специально придумывать сложные предложения. Задача в другом — постепенно связывать ситуацию сразу с иностранной фразой, не вставляя между ними русский перевод.
Ещё полезнее не учить отдельные слова там, где можно запомнить готовое сочетание. Не просто «decision — решение», а «make a decision». Не просто «interested — заинтересованный», а «be interested in».
Так мозгу потом не приходится каждый раз решать, какое слово с каким поставить рядом.
И ещё одна простая вещь — говорить вслух. Даже если рядом никого нет. Можно пересказать самому себе, что ты сегодня делал, что собираешься приготовить или куда собираешься пойти. Сначала это будет медленно и немного странно. Но именно так постепенно появляется автоматизм.
Сначала ты переводишь слово. Потом узнаёшь фразу. Потом начинаешь использовать её автоматически. А однажды обнаруживаешь, что между мыслью и иностранной речью больше ничего нет. Ты просто говоришь.
Логос
#мышление
👍11🔥4🤔1
Почему на букву Й почти нечего назвать
Попробуйте назвать слова на «Й» без подсказки. Йод. Йог. Йога. Йогурт. Йота. Йот. А дальше список внезапно начинает заканчиваться.
Проблема не в том, что русский язык не любитэту букву. Наоборот: «й» встречается постоянно — май, край, герой, чай, музей. Но в начале слова она появляется редко.
В современном русском «Й» — 11-я буква алфавита. Однако самостоятельной буквой она стала сравнительно поздно: в гражданской азбуке её закрепили в 1735 году, а до реформы 1917–1918 годов «И краткое» фактически занимало то же место, что и «И». После реформы «Й» получила собственное место в алфавите.
И название у неё довольно забавное — «и краткое». Хотя никакое это не «короткое и». Буква обозначает либо неслоговой звук [й], как в слове «май», либо согласный [j], как в «йог».
Точного числа слов на й в русском нет. «Грамота» приводит довольно широкий диапазон: в разных словарях насчитывается примерно от 50 до 150 слов. Разница возникает потому, что словари считают не одно и то же: где-то учитывают термины, имена собственные, географические названия и редкую лексику, а где-то нет. Например, современный «Русский орфографический словарь» содержит более 200 тысяч слов, но далеко не каждое из них относится к общеупотребительной лексике.
И почти все они имеют иностранное происхождение. Именно поэтому правило для «й» перед гласными выглядит как список исключений: в начале слова такое написание характерно прежде всего для заимствований и имён собственных.
Сами слова рассказывают довольно разные истории. Йог и йога пришли из индийской языковой традиции. Йогурт — слово тюркского происхождения. В русский оно попало через другие европейские и славянские языки. Йод появился в европейской научной лексике уже в XIX веке. Название связано с цветом его паров: греческое слово, от которого оно произошло, означало «фиолетовый». Йод впервые получил французский химик Бернар Куртуа в 1811 году.
А «йота» вообще старше русского языка на много веков. Это название греческой буквы ι. В древнерусских текстах встречается форма иота уже в XI веке. Позже из названия маленькой греческой буквы появилось значение «самая малость» — отсюда выражение «ни на йоту».
Английское iota тоже означает «крошечное количество», а английское jot — «малость, крупица». Оба слова исторически связаны с названием греческой буквы.
А «йот» — уже совсем другая история. В лингвистике это название звука [j], того самого, который слышится в начале слова «йод». Название связано с европейской традицией обозначения этого звука и в конечном счёте восходит к названию древнееврейской буквы йод.
Русский язык почти не разрешает «й» стоять прямо перед гласной. Академические правила прямо приводят длинный список таких слов: йог, йога, йогурт, йод, йот, йота, Йорк, Йошкар-Ола, Йокосука и другие.
Так что «Й» — довольно необычный обитатель русского алфавита. Мы используем её постоянно, но чаще всего в середине или конце слова.
А когда она оказывается в начале, есть большая вероятность, что перед нами заимствование, имя собственное или специальный термин.
И если посмотреть на несколько привычных слов на «Й», можно буквально увидеть, откуда русский язык когда-то брал новые слова. Одна маленькая буква — а география у неё кругосветная.
Логос
#язык
Попробуйте назвать слова на «Й» без подсказки. Йод. Йог. Йога. Йогурт. Йота. Йот. А дальше список внезапно начинает заканчиваться.
Проблема не в том, что русский язык не любитэту букву. Наоборот: «й» встречается постоянно — май, край, герой, чай, музей. Но в начале слова она появляется редко.
В современном русском «Й» — 11-я буква алфавита. Однако самостоятельной буквой она стала сравнительно поздно: в гражданской азбуке её закрепили в 1735 году, а до реформы 1917–1918 годов «И краткое» фактически занимало то же место, что и «И». После реформы «Й» получила собственное место в алфавите.
И название у неё довольно забавное — «и краткое». Хотя никакое это не «короткое и». Буква обозначает либо неслоговой звук [й], как в слове «май», либо согласный [j], как в «йог».
Точного числа слов на й в русском нет. «Грамота» приводит довольно широкий диапазон: в разных словарях насчитывается примерно от 50 до 150 слов. Разница возникает потому, что словари считают не одно и то же: где-то учитывают термины, имена собственные, географические названия и редкую лексику, а где-то нет. Например, современный «Русский орфографический словарь» содержит более 200 тысяч слов, но далеко не каждое из них относится к общеупотребительной лексике.
И почти все они имеют иностранное происхождение. Именно поэтому правило для «й» перед гласными выглядит как список исключений: в начале слова такое написание характерно прежде всего для заимствований и имён собственных.
Сами слова рассказывают довольно разные истории. Йог и йога пришли из индийской языковой традиции. Йогурт — слово тюркского происхождения. В русский оно попало через другие европейские и славянские языки. Йод появился в европейской научной лексике уже в XIX веке. Название связано с цветом его паров: греческое слово, от которого оно произошло, означало «фиолетовый». Йод впервые получил французский химик Бернар Куртуа в 1811 году.
А «йота» вообще старше русского языка на много веков. Это название греческой буквы ι. В древнерусских текстах встречается форма иота уже в XI веке. Позже из названия маленькой греческой буквы появилось значение «самая малость» — отсюда выражение «ни на йоту».
Английское iota тоже означает «крошечное количество», а английское jot — «малость, крупица». Оба слова исторически связаны с названием греческой буквы.
А «йот» — уже совсем другая история. В лингвистике это название звука [j], того самого, который слышится в начале слова «йод». Название связано с европейской традицией обозначения этого звука и в конечном счёте восходит к названию древнееврейской буквы йод.
Русский язык почти не разрешает «й» стоять прямо перед гласной. Академические правила прямо приводят длинный список таких слов: йог, йога, йогурт, йод, йот, йота, Йорк, Йошкар-Ола, Йокосука и другие.
Так что «Й» — довольно необычный обитатель русского алфавита. Мы используем её постоянно, но чаще всего в середине или конце слова.
А когда она оказывается в начале, есть большая вероятность, что перед нами заимствование, имя собственное или специальный термин.
И если посмотреть на несколько привычных слов на «Й», можно буквально увидеть, откуда русский язык когда-то брал новые слова. Одна маленькая буква — а география у неё кругосветная.
Логос
#язык
👍6🔥6
Темная филология: когда язык нужен не для всех
Иногда язык нужен не только для того, чтобы что-то сказать. Иногда — чтобы окружающие не поняли, что именно ты сказал.
Один из русских примеров — язык офеней. Офенями называли странствующих торговцев-разносчиков: они ходили по деревням и городам, продавали книги, ткани, мелкие товары и постепенно выработали собственный язык.
Он был необходим для торговцев, которые находятся среди чужих людей и хотят обсудить цену, товар или покупателя так, чтобы тот ничего не понял.
У офеней существовали свои слова и выражения, причём язык не был одинаковым везде: выделяли несколько его разновидностей. Похожие тайные языки существовали и у других групп — например, у нищих, странников и некоторых замкнутых профессиональных сообществ.
Офенское наречие считают одним из источников формирования русского арго, в том числе той самой «фени», которую мы привыкли связывать уже совсем с другой средой.
В Британии несколько веков существовал thieves’ cant — тайный жаргон воров, нищих и бродяг. Он был особенно распространён с XVI века. В нём обычные английские слова заменялись специальными: например, glymmer означало «огонь», bene — «хороший», mort — «женщина».
В Британии XX века существовал, например, Polari — смесь жаргона, театральной речи, итальянских и французских слов, рифмованного сленга и других источников. Особенно активно его использовали геи, артисты и некоторые моряки.
Для британских геев это был не просто забавный сленг. В то время однополые отношения могли привести к аресту, поэтому несколько знакомых слов позволяли понять, кто перед тобой, не задавая опасных вопросов вслух. Можно было сказать что-нибудь на Polari и посмотреть, поймёт ли собеседник.
Зачем всё это было нужно? Чтобы человек со стороны услышал разговор, но не понял его смысла.
Со временем тайный язык перестал быть таким уж тайным. Его начали записывать в словари и памфлеты, а писатели стали использовать этот жаргон в книгах. В результате язык, который должен был скрывать информацию, сам превратился в объект любопытства. Только между 1567 и 1784 годами в Англии вышло больше сотни глоссариев и словарей канта и сленга.
А во Франции появился арго — первоначально так называли тайную речь преступников. Постепенно значение расширилось: арго стало обозначать особую лексику различных социальных групп, а затем и просто разговорный сленг. И здесь появляется верлан.
Смысл верлана — в перестановке частей слова. Само название verlan — это фактически перевёрнутое à l’envers, «наоборот». Чтобы понять слово, нужно сначала догадаться, какое обычное слово за ним спрятано.
Верлан особенно распространился во французских городах и пригородах во второй половине XX века. Но сама идея гораздо старше: примеры перестановки частей слов встречаются во французских источниках задолго до появления самого названия «верлан».
Изначально такая игра могла помогать отделить «своих» от «чужих» и скрыть смысл разговора от посторонних. Потом она стала частью молодёжной культуры, музыки и обычной разговорной речи.
Язык нужен не только для общения, иногда он нужен, чтобы решить, с кем именно ты сейчас разговариваешь.
Логос
#язык
Иногда язык нужен не только для того, чтобы что-то сказать. Иногда — чтобы окружающие не поняли, что именно ты сказал.
Один из русских примеров — язык офеней. Офенями называли странствующих торговцев-разносчиков: они ходили по деревням и городам, продавали книги, ткани, мелкие товары и постепенно выработали собственный язык.
Он был необходим для торговцев, которые находятся среди чужих людей и хотят обсудить цену, товар или покупателя так, чтобы тот ничего не понял.
У офеней существовали свои слова и выражения, причём язык не был одинаковым везде: выделяли несколько его разновидностей. Похожие тайные языки существовали и у других групп — например, у нищих, странников и некоторых замкнутых профессиональных сообществ.
Офенское наречие считают одним из источников формирования русского арго, в том числе той самой «фени», которую мы привыкли связывать уже совсем с другой средой.
В Британии несколько веков существовал thieves’ cant — тайный жаргон воров, нищих и бродяг. Он был особенно распространён с XVI века. В нём обычные английские слова заменялись специальными: например, glymmer означало «огонь», bene — «хороший», mort — «женщина».
В Британии XX века существовал, например, Polari — смесь жаргона, театральной речи, итальянских и французских слов, рифмованного сленга и других источников. Особенно активно его использовали геи, артисты и некоторые моряки.
Для британских геев это был не просто забавный сленг. В то время однополые отношения могли привести к аресту, поэтому несколько знакомых слов позволяли понять, кто перед тобой, не задавая опасных вопросов вслух. Можно было сказать что-нибудь на Polari и посмотреть, поймёт ли собеседник.
Зачем всё это было нужно? Чтобы человек со стороны услышал разговор, но не понял его смысла.
Со временем тайный язык перестал быть таким уж тайным. Его начали записывать в словари и памфлеты, а писатели стали использовать этот жаргон в книгах. В результате язык, который должен был скрывать информацию, сам превратился в объект любопытства. Только между 1567 и 1784 годами в Англии вышло больше сотни глоссариев и словарей канта и сленга.
А во Франции появился арго — первоначально так называли тайную речь преступников. Постепенно значение расширилось: арго стало обозначать особую лексику различных социальных групп, а затем и просто разговорный сленг. И здесь появляется верлан.
Смысл верлана — в перестановке частей слова. Само название verlan — это фактически перевёрнутое à l’envers, «наоборот». Чтобы понять слово, нужно сначала догадаться, какое обычное слово за ним спрятано.
Верлан особенно распространился во французских городах и пригородах во второй половине XX века. Но сама идея гораздо старше: примеры перестановки частей слов встречаются во французских источниках задолго до появления самого названия «верлан».
Изначально такая игра могла помогать отделить «своих» от «чужих» и скрыть смысл разговора от посторонних. Потом она стала частью молодёжной культуры, музыки и обычной разговорной речи.
Язык нужен не только для общения, иногда он нужен, чтобы решить, с кем именно ты сейчас разговариваешь.
Логос
#язык
👍9🔥2👏2
Почему мы куролесим, несём чепуху и говорим галиматью
«Куролесить» — одно из тех слов, которые будто бы сами объясняют своё значение. Представляется что-то между курами, лесом и полным беспорядком. Но к курам и лесу оно отношения не имеет.
Его история начинается гораздо дальше — в греческом языке. В православном богослужении звучала фраза Κύριε ἐλέησον — «Господи, помилуй». Для человека, который не знал греческого, звучание было непонятным, а со временем фраза стала восприниматься уже просто как набор странных звуков.
В древнерусских текстах встречаются формы вроде «кирие елейсон», «куролесу». Постепенно из этого и оформилось слово «куролес». А затем появилось «куролесить» — сначала со значением делать или говорить что-то непонятное, странное, а потом уже «озорничать, безобразничать».
С «чепухой» получилось еще любопытнее. Мы точно знаем, что это слово означает: ерунда, бессмыслица, что-то не заслуживающее внимания. А вот откуда оно взялось, этимологи до сих пор толком не договорились.
У слова есть несколько версий происхождения, но убедительной считается далеко не каждая. Поэтому получается почти идеальная языковая шутка: слово означает бессмыслицу, а его собственное происхождение остаётся неясным.
В русский язык галиматья пришла из французского в XVIII веке. Французское galimatias уже означало «вздор, чепуха, бессмыслица». А дальше начинаются версии.
Одна из самых известных связывает слово со старым студенческим жаргоном. Французские студенты насмешливо называли «galimatias» учёные споры, в которых было много сложных слов и мало понятного смысла. Есть версия, что само слово переосмысливалось как сочетание латинского gallus — «петух» и греческого matheia — «знание», то есть что-то вроде «петушиного знания».
Правда, это не единственное объяснение происхождения «галиматьи»: этимология слова остаётся дискуссионной.
Получается некоторая закономерность языка, которую можно выразить последовательно. Когда-то люди слышали чужую речь и не понимали её. Непонятное звучание превращалось в новое слово. Потом менялось его значение. А спустя несколько веков мы уже спокойно говорим: Не куролесь. Что за чепуха. Опять какую-то галиматью несёшь.
Мы совершенно не замечаем, что за этими словами — греческая молитва, загадочная этимология и старый французский студенческий жаргон.
Язык умеет превращать полную непонятность в слова, которыми мы пользуемся каждый день.
Логос
#язык
«Куролесить» — одно из тех слов, которые будто бы сами объясняют своё значение. Представляется что-то между курами, лесом и полным беспорядком. Но к курам и лесу оно отношения не имеет.
Его история начинается гораздо дальше — в греческом языке. В православном богослужении звучала фраза Κύριε ἐλέησον — «Господи, помилуй». Для человека, который не знал греческого, звучание было непонятным, а со временем фраза стала восприниматься уже просто как набор странных звуков.
В древнерусских текстах встречаются формы вроде «кирие елейсон», «куролесу». Постепенно из этого и оформилось слово «куролес». А затем появилось «куролесить» — сначала со значением делать или говорить что-то непонятное, странное, а потом уже «озорничать, безобразничать».
С «чепухой» получилось еще любопытнее. Мы точно знаем, что это слово означает: ерунда, бессмыслица, что-то не заслуживающее внимания. А вот откуда оно взялось, этимологи до сих пор толком не договорились.
У слова есть несколько версий происхождения, но убедительной считается далеко не каждая. Поэтому получается почти идеальная языковая шутка: слово означает бессмыслицу, а его собственное происхождение остаётся неясным.
В русский язык галиматья пришла из французского в XVIII веке. Французское galimatias уже означало «вздор, чепуха, бессмыслица». А дальше начинаются версии.
Одна из самых известных связывает слово со старым студенческим жаргоном. Французские студенты насмешливо называли «galimatias» учёные споры, в которых было много сложных слов и мало понятного смысла. Есть версия, что само слово переосмысливалось как сочетание латинского gallus — «петух» и греческого matheia — «знание», то есть что-то вроде «петушиного знания».
Правда, это не единственное объяснение происхождения «галиматьи»: этимология слова остаётся дискуссионной.
Получается некоторая закономерность языка, которую можно выразить последовательно. Когда-то люди слышали чужую речь и не понимали её. Непонятное звучание превращалось в новое слово. Потом менялось его значение. А спустя несколько веков мы уже спокойно говорим: Не куролесь. Что за чепуха. Опять какую-то галиматью несёшь.
Мы совершенно не замечаем, что за этими словами — греческая молитва, загадочная этимология и старый французский студенческий жаргон.
Язык умеет превращать полную непонятность в слова, которыми мы пользуемся каждый день.
Логос
#язык
👍7🔥4💯2
Он играл с полицией 30 лет. А потом полиция поиграла с ним
В 1974 году в Уичито появился серийный убийца, который очень хотел, чтобы о нём говорили. Деннис Рейдер убивал людей, а потом писал об этом в полицию и местные газеты. Он сам придумал себе имя BTK — от Bind, Torture, Kill: «связать, пытать, убить».
В своих письмах он сообщал детали преступлений, которые не могли знать посторонние, присылал фотографии и иногда оставлял вещи, связанные с жертвами. Ему было важно не просто совершать преступления. Ему нравилось, что после них остаётся его голос.
Он даже придумал специальную подпись — необычное расположение букв B, T и K. Полиция никому её не показывала: это помогало отличать настоящие письма убийцы от подделок.
Рейдер устроил игру: отправлял послание — полиция пыталась понять, кто его написал. Он наблюдал за реакцией, снова выходил на связь и постепенно проверял, насколько далеко может зайти.
После 1991 года BTK словно исчез. Но исчез только из газет. Деннис Рейдер продолжал жить обычной жизнью: работа, семья, церковь, дети. Следователи позже считали, что его фантазии никуда не делись. Просто почти тринадцать лет он не превращал их в новые преступления и больше десяти лет не писал полиции.
В 2004 году The Wichita Eagle опубликовала статью к 30-летию убийства семьи Отеро. Рейдер увидел её. Позже он говорил, что дети выросли, ему стало скучно, а эта публикация снова разбудила его интерес к собственной истории. Через несколько месяцев BTK вернулся — с новым письмом и фотографиями жертвы.
За одиннадцать месяцев расследования полиция получила от него одиннадцать сообщений. Следователи даже разработали специальную стратегию общения с ним: через пресс-релизы ему давали понять, что его сообщения читают и что он всё ещё контролирует ситуацию. Позже Рейдер признался, что ему нравились эти пресс-релизы и ощущение связи со следователями.
В какой-то момент Рейдер спросил полицию, можно ли отправить им компьютерные файлы на дискете и не смогут ли его по ней вычислить. Полиция ответила через объявление в газете: «it will be OK». Рейдер поверил. В феврале 2005 года он действительно отправил дискету.
Он думал, что отправляет только тот файл, который сам решил показать. Но компьютер хранит информацию, о которой пользователь может даже не подозревать.
На дискете обнаружили удалённый файл. В нём сохранилось имя «Dennis», а также упоминание церкви в Уичито — Christ Lutheran Church. Следователи проверили, кто такой Деннис из этой церкви. Им оказался Деннис Рейдер — председатель общины.
Кроме того, полиция получила видеозапись, на которой человек оставлял одну из посылок BTK. Автомобиль, связанный с этим эпизодом, оказался связан с семьёй Рейдера. Затем появились и другие доказательства. 25 февраля 2005 года Рейдера арестовали.
Позже он признался в десяти убийствах и получил несколько пожизненных сроков.
Тридцать лет он очень старался контролировать каждое своё послание. Придумывал имя. Выбирал, что рассказать полиции. Прятал детали. Проверял, как следователи реагируют на его слова.
Человек, который столько лет пытался контролировать собственный след, добровольно принёс следователям кусочек собственной жизни. Иногда преступника выдаёт не то, что он хотел сказать. А то, что он даже не собирался говорить.
Логос
#мышление
В 1974 году в Уичито появился серийный убийца, который очень хотел, чтобы о нём говорили. Деннис Рейдер убивал людей, а потом писал об этом в полицию и местные газеты. Он сам придумал себе имя BTK — от Bind, Torture, Kill: «связать, пытать, убить».
В своих письмах он сообщал детали преступлений, которые не могли знать посторонние, присылал фотографии и иногда оставлял вещи, связанные с жертвами. Ему было важно не просто совершать преступления. Ему нравилось, что после них остаётся его голос.
Он даже придумал специальную подпись — необычное расположение букв B, T и K. Полиция никому её не показывала: это помогало отличать настоящие письма убийцы от подделок.
Рейдер устроил игру: отправлял послание — полиция пыталась понять, кто его написал. Он наблюдал за реакцией, снова выходил на связь и постепенно проверял, насколько далеко может зайти.
После 1991 года BTK словно исчез. Но исчез только из газет. Деннис Рейдер продолжал жить обычной жизнью: работа, семья, церковь, дети. Следователи позже считали, что его фантазии никуда не делись. Просто почти тринадцать лет он не превращал их в новые преступления и больше десяти лет не писал полиции.
В 2004 году The Wichita Eagle опубликовала статью к 30-летию убийства семьи Отеро. Рейдер увидел её. Позже он говорил, что дети выросли, ему стало скучно, а эта публикация снова разбудила его интерес к собственной истории. Через несколько месяцев BTK вернулся — с новым письмом и фотографиями жертвы.
За одиннадцать месяцев расследования полиция получила от него одиннадцать сообщений. Следователи даже разработали специальную стратегию общения с ним: через пресс-релизы ему давали понять, что его сообщения читают и что он всё ещё контролирует ситуацию. Позже Рейдер признался, что ему нравились эти пресс-релизы и ощущение связи со следователями.
В какой-то момент Рейдер спросил полицию, можно ли отправить им компьютерные файлы на дискете и не смогут ли его по ней вычислить. Полиция ответила через объявление в газете: «it will be OK». Рейдер поверил. В феврале 2005 года он действительно отправил дискету.
Он думал, что отправляет только тот файл, который сам решил показать. Но компьютер хранит информацию, о которой пользователь может даже не подозревать.
На дискете обнаружили удалённый файл. В нём сохранилось имя «Dennis», а также упоминание церкви в Уичито — Christ Lutheran Church. Следователи проверили, кто такой Деннис из этой церкви. Им оказался Деннис Рейдер — председатель общины.
Кроме того, полиция получила видеозапись, на которой человек оставлял одну из посылок BTK. Автомобиль, связанный с этим эпизодом, оказался связан с семьёй Рейдера. Затем появились и другие доказательства. 25 февраля 2005 года Рейдера арестовали.
Позже он признался в десяти убийствах и получил несколько пожизненных сроков.
Тридцать лет он очень старался контролировать каждое своё послание. Придумывал имя. Выбирал, что рассказать полиции. Прятал детали. Проверял, как следователи реагируют на его слова.
Человек, который столько лет пытался контролировать собственный след, добровольно принёс следователям кусочек собственной жизни. Иногда преступника выдаёт не то, что он хотел сказать. А то, что он даже не собирался говорить.
Логос
#мышление
👍13🤩1
Человек может контролировать лицо, голос и жесты. Сложнее контролировать саму конструкцию рассказа.
👍5
Русский язык: слова, которые переводчик хочет выбросить
Есть в русском маленькие слова, которые иностранцу сначала кажутся совершенно лишними.
Например:
«Да ты не поверишь!»
Если переводить по словарю, получится почти комичное: «Yes, you won’t believe it». Только русский человек никакого «да» здесь не замечает. Мы не соглашаемся и ничего не подтверждаем. Это «да» просто задаёт фразе настроение: сейчас будет что-то невероятное.
В английском ту же эмоцию чаще передадут иначе:
«You won’t believe it!»
«Oh, you won’t believe this!»
То есть русский прячет оттенок в частице, а английский может вынести его в междометие или изменить саму конструкцию.
А теперь «же»:
«Я же говорил».
«Ты же знаешь».
«Он же обещал».
В английском нет универсального слова, которое можно поставить вместо «же». В зависимости от ситуации это будет «I told you», «You know that», «He did promise» — иногда даже с совсем другой интонацией.
С «ну» происходит то же самое:
«Ну да».
«Ну нет».
«Ну хорошо».
А «вот» вообще умеет почти незаметно управлять разговором:
«Вот именно».
«Ну вот».
«Вот и всё».
Иностранец пытается найти перевод, а переводчик иногда просто убирает слово.
И тут возникает интересная вещь. У разных языков есть свои способы передавать то, что в русском прячется в этих коротких частицах: английский чаще использует интонацию, порядок слов, междометия и вспомогательные конструкции; другие языки могут выражать похожие оттенки своими частицами, окончаниями или даже отдельными глагольными формами.
Получается, мы учим иностранный язык не только для того, чтобы научиться говорить «что произошло». Нужно ещё научиться говорить «как я к этому отношусь».
И иногда вся эта разница помещается в одно маленькое «же».
Логос
#язык
Есть в русском маленькие слова, которые иностранцу сначала кажутся совершенно лишними.
Например:
«Да ты не поверишь!»
Если переводить по словарю, получится почти комичное: «Yes, you won’t believe it». Только русский человек никакого «да» здесь не замечает. Мы не соглашаемся и ничего не подтверждаем. Это «да» просто задаёт фразе настроение: сейчас будет что-то невероятное.
В английском ту же эмоцию чаще передадут иначе:
«You won’t believe it!»
«Oh, you won’t believe this!»
То есть русский прячет оттенок в частице, а английский может вынести его в междометие или изменить саму конструкцию.
А теперь «же»:
«Я же говорил».
«Ты же знаешь».
«Он же обещал».
В английском нет универсального слова, которое можно поставить вместо «же». В зависимости от ситуации это будет «I told you», «You know that», «He did promise» — иногда даже с совсем другой интонацией.
С «ну» происходит то же самое:
«Ну да».
«Ну нет».
«Ну хорошо».
А «вот» вообще умеет почти незаметно управлять разговором:
«Вот именно».
«Ну вот».
«Вот и всё».
Иностранец пытается найти перевод, а переводчик иногда просто убирает слово.
И тут возникает интересная вещь. У разных языков есть свои способы передавать то, что в русском прячется в этих коротких частицах: английский чаще использует интонацию, порядок слов, междометия и вспомогательные конструкции; другие языки могут выражать похожие оттенки своими частицами, окончаниями или даже отдельными глагольными формами.
Получается, мы учим иностранный язык не только для того, чтобы научиться говорить «что произошло». Нужно ещё научиться говорить «как я к этому отношусь».
И иногда вся эта разница помещается в одно маленькое «же».
Логос
#язык
👍11🔥3🤩1
Почему мы живем сразу в трёх временах
Для человека, который учит русский, времена должны быть самой понятной частью языка. Произошло — прошедшее. Происходит — настоящее. Произойдёт — будущее.
А потом русский человек совершенно спокойно говорит: «Завтра я улетаю».
И иностранцу приходится на секунду остановиться: простите, но куда именно он уже улетает?
Здесь русский язык использует настоящее время для будущего, если событие уже запланировано, организовано или воспринимается как почти решённое.
Особенно естественно это звучит, когда речь идёт о расписании или договорённости: «Завтра поезд отправляется в шесть утра».
Поезд ещё стоит на вокзале, но его отправление уже существует в нашем расписании. Будущее как будто заранее заняло место в настоящем.
При этом форма будущего даёт немного другой оттенок: «Завтра я приеду». Здесь мы просто сообщаем о будущем действии. «Завтра я приезжаю».
Звучит так, будто всё уже решено: билеты куплены, чемодан собран, осталось только дождаться завтрашнего дня.
Русский язык может подвергнуть иностранца в ступор и в прошедшем времени. «Вчера захожу в магазин, и тут продавец мне говорит…»
С точки зрения календаря всё произошло вчера. Но «захожу» и «говорит» стоят в настоящем времени.
Это историческое настоящее. Оно встречается не только в художественной литературе. В обычной разговорной речи мы постоянно используем его, когда хотим рассказать историю живее.
Сравните:
«Вчера я зашёл в магазин, увидел знакомого и поговорил с ним».
И:
«Вчера захожу в магазин — и тут вижу знакомого. Он стоит у кассы и говорит мне…»
Во втором варианте рассказчик словно перестаёт пересказывать воспоминание и снова оказывается внутри события. Мы уже не просто знаем, что произошло: мы как будто наблюдаем это вместе с ним.
Есть и ещё одна маленькая хитрость:
«Я сейчас позвоню».
Глагол стоит в будущем времени, хотя действие может начаться через несколько секунд.
А:
«Я сейчас звоню».
Формально это настоящее. Но в зависимости от контекста может означать уже начавшееся действие или твёрдое намерение сделать что-то прямо сейчас.
Получается, русское время показывает не только положение события на календаре. Оно может передавать степень его определённости, близость, ощущение завершённости или даже способ рассказчика смотреть на происходящее.
Будущее можно представить как уже запланированное настоящее. Прошлое — как происходящее прямо перед глазами. А настоящее иногда вообще оказывается будущим.
Поэтому иностранцу мало выучить таблицу: я делал → я делаю → я буду делать.
Приходится выяснять, почему «завтра я делаю» совершенно нормально, а «вчера я делаю» тоже может быть нормальным — если человек в этот момент рассказывает историю.
У языка есть календарь. Но у речи есть ещё и собственное ощущение времени.
Логос
#язык
Для человека, который учит русский, времена должны быть самой понятной частью языка. Произошло — прошедшее. Происходит — настоящее. Произойдёт — будущее.
А потом русский человек совершенно спокойно говорит: «Завтра я улетаю».
И иностранцу приходится на секунду остановиться: простите, но куда именно он уже улетает?
Здесь русский язык использует настоящее время для будущего, если событие уже запланировано, организовано или воспринимается как почти решённое.
Особенно естественно это звучит, когда речь идёт о расписании или договорённости: «Завтра поезд отправляется в шесть утра».
Поезд ещё стоит на вокзале, но его отправление уже существует в нашем расписании. Будущее как будто заранее заняло место в настоящем.
При этом форма будущего даёт немного другой оттенок: «Завтра я приеду». Здесь мы просто сообщаем о будущем действии. «Завтра я приезжаю».
Звучит так, будто всё уже решено: билеты куплены, чемодан собран, осталось только дождаться завтрашнего дня.
Русский язык может подвергнуть иностранца в ступор и в прошедшем времени. «Вчера захожу в магазин, и тут продавец мне говорит…»
С точки зрения календаря всё произошло вчера. Но «захожу» и «говорит» стоят в настоящем времени.
Это историческое настоящее. Оно встречается не только в художественной литературе. В обычной разговорной речи мы постоянно используем его, когда хотим рассказать историю живее.
Сравните:
«Вчера я зашёл в магазин, увидел знакомого и поговорил с ним».
И:
«Вчера захожу в магазин — и тут вижу знакомого. Он стоит у кассы и говорит мне…»
Во втором варианте рассказчик словно перестаёт пересказывать воспоминание и снова оказывается внутри события. Мы уже не просто знаем, что произошло: мы как будто наблюдаем это вместе с ним.
Есть и ещё одна маленькая хитрость:
«Я сейчас позвоню».
Глагол стоит в будущем времени, хотя действие может начаться через несколько секунд.
А:
«Я сейчас звоню».
Формально это настоящее. Но в зависимости от контекста может означать уже начавшееся действие или твёрдое намерение сделать что-то прямо сейчас.
Получается, русское время показывает не только положение события на календаре. Оно может передавать степень его определённости, близость, ощущение завершённости или даже способ рассказчика смотреть на происходящее.
Будущее можно представить как уже запланированное настоящее. Прошлое — как происходящее прямо перед глазами. А настоящее иногда вообще оказывается будущим.
Поэтому иностранцу мало выучить таблицу: я делал → я делаю → я буду делать.
Приходится выяснять, почему «завтра я делаю» совершенно нормально, а «вчера я делаю» тоже может быть нормальным — если человек в этот момент рассказывает историю.
У языка есть календарь. Но у речи есть ещё и собственное ощущение времени.
Логос
#язык
👍12🔥5👏2
Почему знаки препинания почти везде одинаковые?
Китайский и русский тексты не похожи вообще. Арабский пишется справа налево. В японском одновременно используются несколько систем письма. В хинди — деванагари, в корейском — хангыль. Буквы человечество придумало самые разные. А потом открываешь текст практически на любом языке и видишь: . , ! ? ;
На самом деле знаки препинания не везде одинаковые. Просто в последние несколько столетий они стали гораздо более международными, чем сами системы письма. И если присмотреться, различия до сих пор довольно странные. По-гречески вопрос заканчивается вот так: Τι κάνεις; Нет, это не точка с запятой, а вопросительный знак. То, что в большинстве европейских языков выглядит как точка с запятой, греческий читатель воспринимает как «?».
У испанцев другая интерпретация: они решили, что ждать конца предложения, чтобы узнать, вопрос это был или нет, слишком долго. У них вопрос обозначается с двух сторон: ¿Cómo estás? У этого есть вполне практический смысл. В длинном предложении читатель сразу понимает, с какой интонацией его читать, а не узнаёт об этом только в самом конце.
В арабском всё ещё интереснее. Поскольку текст идёт справа налево, запятая и вопросительный знак тоже выглядят иначе: ، ؟ Привычные нам знаки развернуты вслед за направлением письма. А вот точку разворачивать бессмысленно. Поэтому обычная . спокойно существует и в арабских текстах.
На мой взгляд одна из самых непривычных систем — армянская. Армянская точка выглядит как двоеточие: А вопросительный знак вообще не ставится в конце предложения. Он выглядит как маленький завиток — ՞ — и ставится над гласной внутри слова, на которое падает вопросительная интонация. То есть идея «вопросительный знак должен стоять в конце» оказывается вовсе не очевидным законом письменности.
В китайском и японском тоже есть собственная точка。Современная китайская пунктуация вообще сравнительно молода. В традиционных китайских текстах привычной нам системы знаков между предложениями долгое время не было: читатель во многом сам должен был понимать, где заканчивается одна смысловая часть и начинается другая. Современная система активно закрепилась только в XX веке.
Похожая история происходила и в Японии: в конце XIX — начале XX века вместе с модернизацией письменности туда всё активнее проникали западные кавычки, вопросительные и восклицательные знаки и другие элементы типографики.
Пунктуация стала похожей в разных языках не потому, что человечество независимо пришло к одним и тем же знакам. Скорее наоборот. У этих знаков оказался очень успешный экспорт.
Когда в Европе распространилось книгопечатание, текст пришлось стандартизировать. Рукописная вольность — когда один переписчик ставит знак так, другой иначе, а третий вообще обходится без него — плохо работает, если нужно отпечатать сотни одинаковых книг.
Печатники постепенно закрепили привычный нам набор: точку, запятую, двоеточие, точку с запятой и другие знаки. А потом европейские книги начали путешествовать. Вместе с ними путешествовали школы, переводы, наука, газеты, типографии — и сама привычка разделять текст определёнными символами.
Поэтому в XIX–XX веках языки, у которых уже были собственные письменные традиции, начали частично заимствовать западную пунктуацию. Не язык. Не алфавит. А именно интерфейс текста.
Но путешествовали знаки препинания не как готовый набор правил. Каждый язык что-то принимал, что-то менял, а что-то оставлял своё. Сегодня возникает иллюзия, будто пунктуация — это какой-то универсальный слой человеческого языка. Стоит написать всего несколько знаков подряд: ? ¿ ؟ ; ՞ и становится понятно, что человечество даже вопрос умудрилось записать разными способами.
Буквы обычно принадлежат языку, а знаки препинания постепенно стали принадлежать скорее самому письму. Маленький международный интерфейс между человеком и текстом.
Логос
#язык
Китайский и русский тексты не похожи вообще. Арабский пишется справа налево. В японском одновременно используются несколько систем письма. В хинди — деванагари, в корейском — хангыль. Буквы человечество придумало самые разные. А потом открываешь текст практически на любом языке и видишь: . , ! ? ;
На самом деле знаки препинания не везде одинаковые. Просто в последние несколько столетий они стали гораздо более международными, чем сами системы письма. И если присмотреться, различия до сих пор довольно странные. По-гречески вопрос заканчивается вот так: Τι κάνεις; Нет, это не точка с запятой, а вопросительный знак. То, что в большинстве европейских языков выглядит как точка с запятой, греческий читатель воспринимает как «?».
У испанцев другая интерпретация: они решили, что ждать конца предложения, чтобы узнать, вопрос это был или нет, слишком долго. У них вопрос обозначается с двух сторон: ¿Cómo estás? У этого есть вполне практический смысл. В длинном предложении читатель сразу понимает, с какой интонацией его читать, а не узнаёт об этом только в самом конце.
В арабском всё ещё интереснее. Поскольку текст идёт справа налево, запятая и вопросительный знак тоже выглядят иначе: ، ؟ Привычные нам знаки развернуты вслед за направлением письма. А вот точку разворачивать бессмысленно. Поэтому обычная . спокойно существует и в арабских текстах.
На мой взгляд одна из самых непривычных систем — армянская. Армянская точка выглядит как двоеточие: А вопросительный знак вообще не ставится в конце предложения. Он выглядит как маленький завиток — ՞ — и ставится над гласной внутри слова, на которое падает вопросительная интонация. То есть идея «вопросительный знак должен стоять в конце» оказывается вовсе не очевидным законом письменности.
В китайском и японском тоже есть собственная точка。Современная китайская пунктуация вообще сравнительно молода. В традиционных китайских текстах привычной нам системы знаков между предложениями долгое время не было: читатель во многом сам должен был понимать, где заканчивается одна смысловая часть и начинается другая. Современная система активно закрепилась только в XX веке.
Похожая история происходила и в Японии: в конце XIX — начале XX века вместе с модернизацией письменности туда всё активнее проникали западные кавычки, вопросительные и восклицательные знаки и другие элементы типографики.
Пунктуация стала похожей в разных языках не потому, что человечество независимо пришло к одним и тем же знакам. Скорее наоборот. У этих знаков оказался очень успешный экспорт.
Когда в Европе распространилось книгопечатание, текст пришлось стандартизировать. Рукописная вольность — когда один переписчик ставит знак так, другой иначе, а третий вообще обходится без него — плохо работает, если нужно отпечатать сотни одинаковых книг.
Печатники постепенно закрепили привычный нам набор: точку, запятую, двоеточие, точку с запятой и другие знаки. А потом европейские книги начали путешествовать. Вместе с ними путешествовали школы, переводы, наука, газеты, типографии — и сама привычка разделять текст определёнными символами.
Поэтому в XIX–XX веках языки, у которых уже были собственные письменные традиции, начали частично заимствовать западную пунктуацию. Не язык. Не алфавит. А именно интерфейс текста.
Но путешествовали знаки препинания не как готовый набор правил. Каждый язык что-то принимал, что-то менял, а что-то оставлял своё. Сегодня возникает иллюзия, будто пунктуация — это какой-то универсальный слой человеческого языка. Стоит написать всего несколько знаков подряд: ? ¿ ؟ ; ՞ и становится понятно, что человечество даже вопрос умудрилось записать разными способами.
Буквы обычно принадлежат языку, а знаки препинания постепенно стали принадлежать скорее самому письму. Маленький международный интерфейс между человеком и текстом.
Логос
#язык
👍14🔥3🤔1
Почему между словами вообще есть пробелы?
Попробуйтепрочитатьэтопредложениебезпробелов.
Не очень удобно, но получилось. А теперь представьте, что так выглядит не одна строчка, а целая книга. С этим сталкивался читатель многих древнегреческих и латинских текстов. Слова там часто шли непрерывной цепочкой:
ВОТТАКБЕЗВСЯКИХПРОБЕЛОВМЕЖДУНИМИ
У такого письма даже есть название — scriptio continua, «непрерывное письмо». Люди когда-то люди писали без пробелов и их это вполне устраивало. Сегодня кажется совершенно очевидным, что слово должно быть отделено от соседнего слова пустым местом. Мы даже не воспринимаем пробел как настоящий элемент письма - это же буквально ничего.
Но древний писец смотрел на текст совершенно иначе. Если вы хорошо знаете язык, вы и без пробелов способны довольно быстро догадаться, где заканчивается одно слово и начинается другое. Когда мы слушаем быструю речь нам не нужны каки-то дополнительные подсказки.
Фраза «я сегодня пойду домой» не звучит «я… сегодня… пойду… домой». Звуки перетекают друг в друга, а границы слов мозг находит сам. Долгое время письмо просто требовало от читателя примерно того же.
Это не значит, что древние вообще никогда не разделяли слова. В разных традициях существовали точки, разделители и другие способы членить текст. Но привычная нам система, где каждое слово аккуратно получает собственное место, ещё долго не была нормой.
Ситуация начала заметно меняться в раннем Средневековье. Ирландские и англосаксонские монахи читали и переписывали латинские тексты, но латинский для многих из них уже не был родным языком. А теперьпосмотрите на это:
ETINPRINCIPIOERATVERBUM
Если вы прекрасно знаете латынь, разобраться можно. Если изучаете её как чужой язык — уже веселее. Пробелы становятся очень полезной вещью.
Исследователи раннесредневековых рукописей отмечают, что именно в Ирландии и Англии примерно к VII–VIII векам разделение слов становится гораздо более последовательным. Поначалу система всё ещё была не такой строгой, как сейчас: где-то отделяли части слова, где-то, наоборот, соединяли несколько слов вместе.
Но принцип постепенно закреплялся: слово — пустота — следующее слово. Пустота делает с текстом удивительные вещи: глаз больше не должен каждый раз угадывать, где находится граница. Строку проще просматривать. Проще возвращаться к нужному месту. Проще читать незнакомый текст.
Пробелы стали одним из факторов, которые сделали быстрое чтение про себя гораздо удобнее. То есть одна из важнейших технологий чтения выглядит буквально как отсутствие чего-либо.
Пробелы существуют все еще не везде. Современный китайский текст:
我今天想去图书馆看书。
Между словами нет привычных промежутков и это совершенно нормальное китайское предложение.
Читателю не обязательно нужны пробелы, чтобы понять, где находятся смысловые части фразы. Сама структура письма даёт достаточно других подсказок. Пробел вовсе не является обязательным свойством письменного языка. Это одна из технологий, которую одни системы письма приняли, а другие прекрасно обходятся без неё.
Чтобы поставить пробел между словами, нужно сначала ответить на вроде бы простой вопрос: а что вообще считать одним словом? Для русского кажется очевидным. Но чем внимательнее лингвисты смотрят на разные языки, тем менее очевидной становится сама граница между «словом», частью слова и сочетанием нескольких слов.
Даже пустое место между буквами в итоге упирается в вопрос о том, как устроен язык. Мы привыкли замечать в тексте то, что напечатано: буквы, точки... Пробел, на мой взгляд, самый странный знак письменности - знак, который обозначается отсутствием знака.
Логос
#язык
Попробуйтепрочитатьэтопредложениебезпробелов.
Не очень удобно, но получилось. А теперь представьте, что так выглядит не одна строчка, а целая книга. С этим сталкивался читатель многих древнегреческих и латинских текстов. Слова там часто шли непрерывной цепочкой:
ВОТТАКБЕЗВСЯКИХПРОБЕЛОВМЕЖДУНИМИ
У такого письма даже есть название — scriptio continua, «непрерывное письмо». Люди когда-то люди писали без пробелов и их это вполне устраивало. Сегодня кажется совершенно очевидным, что слово должно быть отделено от соседнего слова пустым местом. Мы даже не воспринимаем пробел как настоящий элемент письма - это же буквально ничего.
Но древний писец смотрел на текст совершенно иначе. Если вы хорошо знаете язык, вы и без пробелов способны довольно быстро догадаться, где заканчивается одно слово и начинается другое. Когда мы слушаем быструю речь нам не нужны каки-то дополнительные подсказки.
Фраза «я сегодня пойду домой» не звучит «я… сегодня… пойду… домой». Звуки перетекают друг в друга, а границы слов мозг находит сам. Долгое время письмо просто требовало от читателя примерно того же.
Это не значит, что древние вообще никогда не разделяли слова. В разных традициях существовали точки, разделители и другие способы членить текст. Но привычная нам система, где каждое слово аккуратно получает собственное место, ещё долго не была нормой.
Ситуация начала заметно меняться в раннем Средневековье. Ирландские и англосаксонские монахи читали и переписывали латинские тексты, но латинский для многих из них уже не был родным языком. А теперьпосмотрите на это:
ETINPRINCIPIOERATVERBUM
Если вы прекрасно знаете латынь, разобраться можно. Если изучаете её как чужой язык — уже веселее. Пробелы становятся очень полезной вещью.
Исследователи раннесредневековых рукописей отмечают, что именно в Ирландии и Англии примерно к VII–VIII векам разделение слов становится гораздо более последовательным. Поначалу система всё ещё была не такой строгой, как сейчас: где-то отделяли части слова, где-то, наоборот, соединяли несколько слов вместе.
Но принцип постепенно закреплялся: слово — пустота — следующее слово. Пустота делает с текстом удивительные вещи: глаз больше не должен каждый раз угадывать, где находится граница. Строку проще просматривать. Проще возвращаться к нужному месту. Проще читать незнакомый текст.
Пробелы стали одним из факторов, которые сделали быстрое чтение про себя гораздо удобнее. То есть одна из важнейших технологий чтения выглядит буквально как отсутствие чего-либо.
Пробелы существуют все еще не везде. Современный китайский текст:
我今天想去图书馆看书。
Между словами нет привычных промежутков и это совершенно нормальное китайское предложение.
Читателю не обязательно нужны пробелы, чтобы понять, где находятся смысловые части фразы. Сама структура письма даёт достаточно других подсказок. Пробел вовсе не является обязательным свойством письменного языка. Это одна из технологий, которую одни системы письма приняли, а другие прекрасно обходятся без неё.
Чтобы поставить пробел между словами, нужно сначала ответить на вроде бы простой вопрос: а что вообще считать одним словом? Для русского кажется очевидным. Но чем внимательнее лингвисты смотрят на разные языки, тем менее очевидной становится сама граница между «словом», частью слова и сочетанием нескольких слов.
Даже пустое место между буквами в итоге упирается в вопрос о том, как устроен язык. Мы привыкли замечать в тексте то, что напечатано: буквы, точки... Пробел, на мой взгляд, самый странный знак письменности - знак, который обозначается отсутствием знака.
Логос
#язык
👍12🔥6
Голос, который увёл полицию не туда
В 1979 году британская полиция получила кассету с голосом человека, который утверждал, что он Йоркширский потрошитель. К тому моменту расследование уже превратилось почти в национальную одержимость: убийца несколько лет нападал на женщин на севере Англии, полиция проверяла тысячи мужчин, собирала письма, показания, слухи и любые детали, которые могли хоть немного сузить круг поисков.
Для полиции это выглядело как подарок. На записи мужчина издевался над полицией. Но содержание кассеты довольно быстро отошло на второй план. Куда важнее оказалось произношение.
Кассету передали специалистам по фонетике. Одним из них был Стэнли Эллис — лингвист, много лет изучавший английские диалекты. Для диалектолога речь устроена подробнее, чем для остальных. Иногда этого достаточно, чтобы сузить происхождение говорящего не до региона, а почти до нескольких улиц.
Эллис прослушал запись и пришёл к поразительно точному выводу: человек на кассете, скорее всего, вырос в районе Сандерленда, причём его речь особенно напоминала говор жителей Кастлтауна. Поиски получили географию.
Запись начали распространять по всей стране. И именно здесь расследование начало ломаться. Настоящий Йоркширский потрошитель говорил совсем иначе.
Питера Сатклиффа за годы расследования полиция опрашивала девять раз. Он подходил по целому ряду обстоятельств, но его происхождение и акцент не совпадали с человеком на кассете. Чем сильнее следствие верило записи, тем легче было отодвигать таких подозреваемых в сторону.
Лингвистический анализ оказался почти пугающе точным. Ошибка находилась в другом месте: никто не доказал, что этот человек вообще был убийцей.
Пока полиция искала человека с нужным акцентом, настоящий убийца оставался на свободе. После появления записи Питер Сатклифф убил ещё трёх женщин.
Его задержали только в январе 1981 года, почти случайно, во время проверки автомобиля. После ареста стало окончательно ясно: человек с кассеты и Йоркширский потрошитель — не один и тот же человек.
Ответ на мистификацию появился только в 2005 году, когда следователи снова подняли старые письма и смогли применить методы анализа ДНК, на одном из конвертов сохранился биологический материал. Он вывел полицию на Джона Хамбла. И его речь происходила именно из того района, который десятилетия назад назвал Стэнли Эллис.
Спустя двадцать с лишним лет ДНК подтвердила его вывод. Он был прав. Просто голос принадлежал не маньяку.
Хамбл признался, что именно он отправлял письма и записал кассету. Он хотел разыграть полицию, а в итоге его мистификация стала одной из самых известных ошибок в истории британского уголовного расследования.
Эта история особенно хорошо показывает, насколько опасной может быть сильная улика, если ей задать неправильный вопрос.
Лингвистика могла ответить на вопрос: Откуда родом человек на этой записи? И ответила идеально.
Но следствие использовало этот ответ так, словно вопрос звучал иначе: Откуда родом убийца? Между этими двумя формулировками была всего одна маленькая логическая ошибка и три человеческие жизни.
Логос
#язык #лингвистика_ужасов
В 1979 году британская полиция получила кассету с голосом человека, который утверждал, что он Йоркширский потрошитель. К тому моменту расследование уже превратилось почти в национальную одержимость: убийца несколько лет нападал на женщин на севере Англии, полиция проверяла тысячи мужчин, собирала письма, показания, слухи и любые детали, которые могли хоть немного сузить круг поисков.
Для полиции это выглядело как подарок. На записи мужчина издевался над полицией. Но содержание кассеты довольно быстро отошло на второй план. Куда важнее оказалось произношение.
Кассету передали специалистам по фонетике. Одним из них был Стэнли Эллис — лингвист, много лет изучавший английские диалекты. Для диалектолога речь устроена подробнее, чем для остальных. Иногда этого достаточно, чтобы сузить происхождение говорящего не до региона, а почти до нескольких улиц.
Эллис прослушал запись и пришёл к поразительно точному выводу: человек на кассете, скорее всего, вырос в районе Сандерленда, причём его речь особенно напоминала говор жителей Кастлтауна. Поиски получили географию.
Запись начали распространять по всей стране. И именно здесь расследование начало ломаться. Настоящий Йоркширский потрошитель говорил совсем иначе.
Питера Сатклиффа за годы расследования полиция опрашивала девять раз. Он подходил по целому ряду обстоятельств, но его происхождение и акцент не совпадали с человеком на кассете. Чем сильнее следствие верило записи, тем легче было отодвигать таких подозреваемых в сторону.
Лингвистический анализ оказался почти пугающе точным. Ошибка находилась в другом месте: никто не доказал, что этот человек вообще был убийцей.
Пока полиция искала человека с нужным акцентом, настоящий убийца оставался на свободе. После появления записи Питер Сатклифф убил ещё трёх женщин.
Его задержали только в январе 1981 года, почти случайно, во время проверки автомобиля. После ареста стало окончательно ясно: человек с кассеты и Йоркширский потрошитель — не один и тот же человек.
Ответ на мистификацию появился только в 2005 году, когда следователи снова подняли старые письма и смогли применить методы анализа ДНК, на одном из конвертов сохранился биологический материал. Он вывел полицию на Джона Хамбла. И его речь происходила именно из того района, который десятилетия назад назвал Стэнли Эллис.
Спустя двадцать с лишним лет ДНК подтвердила его вывод. Он был прав. Просто голос принадлежал не маньяку.
Хамбл признался, что именно он отправлял письма и записал кассету. Он хотел разыграть полицию, а в итоге его мистификация стала одной из самых известных ошибок в истории британского уголовного расследования.
Эта история особенно хорошо показывает, насколько опасной может быть сильная улика, если ей задать неправильный вопрос.
Лингвистика могла ответить на вопрос: Откуда родом человек на этой записи? И ответила идеально.
Но следствие использовало этот ответ так, словно вопрос звучал иначе: Откуда родом убийца? Между этими двумя формулировками была всего одна маленькая логическая ошибка и три человеческие жизни.
Логос
#язык #лингвистика_ужасов
👍3