Если посмотреть шире, мемы существовали задолго до соцсетей. Просто раньше они распространялись через слухи, карикатуры, анекдоты, пародии, салонные разговоры, газетные заметки и бесконечные пересказы.
Некоторые писатели были не просто известными авторами — они становились культурными явлениями, объектами насмешек, подражаний, обожествления и массового цитирования. Иными словами, они становились мемами своего времени.
Некоторые писатели были не просто известными авторами — они становились культурными явлениями, объектами насмешек, подражаний, обожествления и массового цитирования. Иными словами, они становились мемами своего времени.
💯6🔥4👍2👌2
История литературы — это не только история великих идей, открытий и бессмертных произведений. Это ещё и история страха. Страха перед словом, перед мыслью, перед тем, что одна книга может оказаться сильнее закона, религиозного указа, государственной пропаганды или привычного порядка вещей.
На протяжении веков книги запрещали, изымали, сжигали, переписывали, прятали в тайниках, распространяли подпольно и передавали из рук в руки как опасное вещество. Иногда уничтожали отдельные экземпляры. Иногда — целые библиотеки. Иногда преследовали не только текст, но и автора, читателя, переводчика, издателя.
И почти всегда за этим стояла одна и та же причина: книга давала человеку возможность думать самостоятельно.
На протяжении веков книги запрещали, изымали, сжигали, переписывали, прятали в тайниках, распространяли подпольно и передавали из рук в руки как опасное вещество. Иногда уничтожали отдельные экземпляры. Иногда — целые библиотеки. Иногда преследовали не только текст, но и автора, читателя, переводчика, издателя.
И почти всегда за этим стояла одна и та же причина: книга давала человеку возможность думать самостоятельно.
👍7💯5🔥2🏆1
Самая надежная вербовка начинается не с угроз и не с денег: она начинается с правильно подобранных слов. Человек редко замечает момент, когда разговор перестает быть разговором и превращается в тонкую инженерную работу по перестройке его мышления.
Первый крючок — ощущение исключительности: «ты не такой, как остальные». Несколько слов — и человек уже перестает быть частью толпы. Его будто посвящают в закрытый орден зрячих, а окружающие превращаются в статистов, которые еще не проснулись. Один из древнейших словесных капканов.
Следом появляется язык посвященных. Обычные вещи получают новые названия. Вместо проблемы — миссия, вместо риска — испытание, вместо преступления — долг. Когда меняются слова, незаметно меняется и сама карта мира. Лексика становится не способом описания реальности, а инструментом ее перепрошивки.
Дальше приходит словесная изоляция. Постепенно человеку внушают, что никто, кроме новой группы, его не понимает. Родные не доросли, друзья спят, критики боятся правды. В этот момент любой несогласный автоматически превращается во врага, а любое сомнение объявляется слабостью.
Особенно опасны словесные качели. Сегодня тебя называют выдающимся, завтра — разочарованием, послезавтра снова хвалят. Такой эмоциональный маятник заставляет человека искать одобрение там, где его то выдают, то отбирают. Похвала становится дозой, а критика — ломкой.
Вербовщик редко спорит в лоб. Он подбрасывает вопросы с двойным дном: «Ты ведь сам все понимаешь?», «Неужели ты хочешь быть как все?», «Разве случайно именно ты оказался здесь?» Кажется, что выводы человек делает самостоятельно, хотя маршрут его мыслей уже давно размечен чужими флажками.
Главное оружие любой вербовки — не красноречие, а постепенность. Никого не затаскивают в омут одним предложением. Сначала меняют слова. Потом смыслы. Затем привычки. И только после этого — поступки.
Поэтому лучший иммунитет — не недоверие ко всему подряд, а внимательность к языку. Если после разговора словарь человека изменился быстрее, чем появились факты, если красивые формулировки начинают подменять проверяемую реальность, стоит насторожиться. Иногда самые опасные сети сплетены не из веревок, а из слов.
Логос
Первый крючок — ощущение исключительности: «ты не такой, как остальные». Несколько слов — и человек уже перестает быть частью толпы. Его будто посвящают в закрытый орден зрячих, а окружающие превращаются в статистов, которые еще не проснулись. Один из древнейших словесных капканов.
Следом появляется язык посвященных. Обычные вещи получают новые названия. Вместо проблемы — миссия, вместо риска — испытание, вместо преступления — долг. Когда меняются слова, незаметно меняется и сама карта мира. Лексика становится не способом описания реальности, а инструментом ее перепрошивки.
Дальше приходит словесная изоляция. Постепенно человеку внушают, что никто, кроме новой группы, его не понимает. Родные не доросли, друзья спят, критики боятся правды. В этот момент любой несогласный автоматически превращается во врага, а любое сомнение объявляется слабостью.
Особенно опасны словесные качели. Сегодня тебя называют выдающимся, завтра — разочарованием, послезавтра снова хвалят. Такой эмоциональный маятник заставляет человека искать одобрение там, где его то выдают, то отбирают. Похвала становится дозой, а критика — ломкой.
Вербовщик редко спорит в лоб. Он подбрасывает вопросы с двойным дном: «Ты ведь сам все понимаешь?», «Неужели ты хочешь быть как все?», «Разве случайно именно ты оказался здесь?» Кажется, что выводы человек делает самостоятельно, хотя маршрут его мыслей уже давно размечен чужими флажками.
Главное оружие любой вербовки — не красноречие, а постепенность. Никого не затаскивают в омут одним предложением. Сначала меняют слова. Потом смыслы. Затем привычки. И только после этого — поступки.
Поэтому лучший иммунитет — не недоверие ко всему подряд, а внимательность к языку. Если после разговора словарь человека изменился быстрее, чем появились факты, если красивые формулировки начинают подменять проверяемую реальность, стоит насторожиться. Иногда самые опасные сети сплетены не из веревок, а из слов.
Логос
👍17🔥7🫡3👏1💯1
Логос — это канал о том, как филология помогает замечать больше.
Меня всегда интересовало, почему за привычными словами, книгами и текстами скрываются истории, которые мы перестали замечать.
Почему одно слово может изменить язык целых стран? Как книга, написанная молодым автором, становится частью мировой культуры? Почему старые тексты продолжают влиять на то, как мы думаем?
В этом канале я рассказываю о словах, книгах и культуре через истории. Мне хочется показывать филологию не как набор правил и терминов, а как способ внимательнее смотреть на мир вокруг нас.
Здесь будут люди, которые меняли литературу, слова, которые прошли через века, тексты, которые хранят тайны, и идеи, которые продолжают жить после своих создателей.
Без сухих лекций — через истории, детали и неожиданные открытия.
Начать знакомство:
📌 Карел Чапек и история слова «робот»
📌 Мэри Шелли и рождение «Франкенштейна»
📌 Древнерусский, старославянский и церковнославянский: почему их часто путают
Меня всегда интересовало, почему за привычными словами, книгами и текстами скрываются истории, которые мы перестали замечать.
Почему одно слово может изменить язык целых стран? Как книга, написанная молодым автором, становится частью мировой культуры? Почему старые тексты продолжают влиять на то, как мы думаем?
В этом канале я рассказываю о словах, книгах и культуре через истории. Мне хочется показывать филологию не как набор правил и терминов, а как способ внимательнее смотреть на мир вокруг нас.
Здесь будут люди, которые меняли литературу, слова, которые прошли через века, тексты, которые хранят тайны, и идеи, которые продолжают жить после своих создателей.
Без сухих лекций — через истории, детали и неожиданные открытия.
Начать знакомство:
📌 Карел Чапек и история слова «робот»
📌 Мэри Шелли и рождение «Франкенштейна»
📌 Древнерусский, старославянский и церковнославянский: почему их часто путают
🔥6👍3👏3🏆2
Иногда человек исчезает, оставляя после себя воспоминания. Иногда — дневники. Иногда — письма. А иногда — несколько страниц текста, которые спустя полвека продолжают издеваться над лучшими криптографами мира.
В конце 1960-х годов в Северной Калифорнии появился серийный убийца, назвавший себя Зодиаком. Он не только совершал преступления, но и регулярно отправлял письма в редакции газет. В некоторых из них лежали криптограммы — зашифрованные сообщения. Убийца требовал публиковать их на первых полосах, иначе обещал новые жертвы.
Первая криптограмма состояла из 408 символов. Ее удалось расшифровать довольно быстро — и сделали это вовсе не сотрудники спецслужб, а школьный учитель истории Дональд Харден и его жена Бетти. Они заметили то, что в первую очередь замечает любой лингвист: даже за шифром скрываются привычки языка. В английском языке чаще других встречаются определенные буквы. Некоторые слова появляются постоянно: I, THE, TO, AND. Если человек пишет длинный текст, он не может полностью избавиться от этих закономерностей. Они просачиваются сквозь любой шифр, словно вода сквозь трещины.
Именно это и произошло. Супруги предположили, что автор, скорее всего, будет часто писать слово «I» — «я». Самовлюбленные преступники вообще любят говорить о себе. Затем нашли повторяющиеся конструкции, проверили гипотезу — и постепенно открыли весь текст.
Но радоваться было рано. Расшифрованное сообщение оказалось странным. В нем не было признания, имени или объяснения преступлений. Вместо этого Зодиак писал о том, что ему нравится убивать людей, потому что это «веселее, чем охотиться на диких животных». Далее он утверждал, что его жертвы станут рабами в загробной жизни. А затем произошло нечто очень любопытное: в конце текста убийца обещал назвать свое имя, но вместо имени оставил бессмысленный набор символов. Это был первый удар по ожиданиям исследователей.
Второй оказался куда болезненнее. Через некоторое время Зодиак отправил новую криптограмму — уже из 340 символов. Ее пытались расшифровать десятилетиями. За дело брались сотрудники ФБР, военные криптографы, профессиональные математики, любители и компьютерные программы. Ничего. Шли годы. Менялись поколения исследователей. Появился интернет. Появился искусственный интеллект. Люди научились редактировать гены и отправлять сложнейшие космические миссии, а 340 символов продолжали хранить свою тайну.
Лишь в 2020 году международная команда криптографов смогла подобрать ключ. И вот здесь начинается то, что особенно интересно филологам. Оказалось, что проблема была не только в шифре. Зодиак писал… плохо. Он регулярно допускал орфографические ошибки, пропускал буквы, менял порядок символов. Иногда записывал слова так, словно торопился или вовсе не считал грамотность чем-то важным.
Для обычного читателя это мелочь. Для криптоаналитика — катастрофа. Представьте, что вы собираете пазл из тысячи деталей, а потом выясняется, что автор случайно вырезал несколько кусочков ножницами и приклеил их в другие места. Именно поэтому многие компьютерные алгоритмы десятилетиями заходили в тупик. Они искали идеальный шифр, а получили текст с человеческими ошибками.
Лингвисты вообще любят повторять одну мысль: человек не умеет быть абсолютно последовательным. Даже преступник. Даже если очень старается казаться гением. Язык всё равно выдает привычки, любимые слова, повторы, ошибки и манеру строить предложения. Именно поэтому сегодня судебная лингвистика помогает расследовать преступления. По нескольким строкам текста специалисты могут определить, является ли автор носителем языка, из какого региона он может быть, какое образование получил и даже пытался ли он сознательно изменить свой стиль.
Иногда преступника выдает отпечаток пальца. Иногда — ДНК. А иногда — лишняя буква.
И, пожалуй, именно это пугает больше всего. Мы привыкли думать, что язык нужен человеку, чтобы скрывать мысли. Но на самом деле всё наоборот. Стоит написать несколько абзацев — и язык начинает рассказывать о нас то, чего мы никогда не собирались говорить.
Логос
#лингвистикаужасов #зодиак #маньякин
В конце 1960-х годов в Северной Калифорнии появился серийный убийца, назвавший себя Зодиаком. Он не только совершал преступления, но и регулярно отправлял письма в редакции газет. В некоторых из них лежали криптограммы — зашифрованные сообщения. Убийца требовал публиковать их на первых полосах, иначе обещал новые жертвы.
Первая криптограмма состояла из 408 символов. Ее удалось расшифровать довольно быстро — и сделали это вовсе не сотрудники спецслужб, а школьный учитель истории Дональд Харден и его жена Бетти. Они заметили то, что в первую очередь замечает любой лингвист: даже за шифром скрываются привычки языка. В английском языке чаще других встречаются определенные буквы. Некоторые слова появляются постоянно: I, THE, TO, AND. Если человек пишет длинный текст, он не может полностью избавиться от этих закономерностей. Они просачиваются сквозь любой шифр, словно вода сквозь трещины.
Именно это и произошло. Супруги предположили, что автор, скорее всего, будет часто писать слово «I» — «я». Самовлюбленные преступники вообще любят говорить о себе. Затем нашли повторяющиеся конструкции, проверили гипотезу — и постепенно открыли весь текст.
Но радоваться было рано. Расшифрованное сообщение оказалось странным. В нем не было признания, имени или объяснения преступлений. Вместо этого Зодиак писал о том, что ему нравится убивать людей, потому что это «веселее, чем охотиться на диких животных». Далее он утверждал, что его жертвы станут рабами в загробной жизни. А затем произошло нечто очень любопытное: в конце текста убийца обещал назвать свое имя, но вместо имени оставил бессмысленный набор символов. Это был первый удар по ожиданиям исследователей.
Второй оказался куда болезненнее. Через некоторое время Зодиак отправил новую криптограмму — уже из 340 символов. Ее пытались расшифровать десятилетиями. За дело брались сотрудники ФБР, военные криптографы, профессиональные математики, любители и компьютерные программы. Ничего. Шли годы. Менялись поколения исследователей. Появился интернет. Появился искусственный интеллект. Люди научились редактировать гены и отправлять сложнейшие космические миссии, а 340 символов продолжали хранить свою тайну.
Лишь в 2020 году международная команда криптографов смогла подобрать ключ. И вот здесь начинается то, что особенно интересно филологам. Оказалось, что проблема была не только в шифре. Зодиак писал… плохо. Он регулярно допускал орфографические ошибки, пропускал буквы, менял порядок символов. Иногда записывал слова так, словно торопился или вовсе не считал грамотность чем-то важным.
Для обычного читателя это мелочь. Для криптоаналитика — катастрофа. Представьте, что вы собираете пазл из тысячи деталей, а потом выясняется, что автор случайно вырезал несколько кусочков ножницами и приклеил их в другие места. Именно поэтому многие компьютерные алгоритмы десятилетиями заходили в тупик. Они искали идеальный шифр, а получили текст с человеческими ошибками.
Лингвисты вообще любят повторять одну мысль: человек не умеет быть абсолютно последовательным. Даже преступник. Даже если очень старается казаться гением. Язык всё равно выдает привычки, любимые слова, повторы, ошибки и манеру строить предложения. Именно поэтому сегодня судебная лингвистика помогает расследовать преступления. По нескольким строкам текста специалисты могут определить, является ли автор носителем языка, из какого региона он может быть, какое образование получил и даже пытался ли он сознательно изменить свой стиль.
Иногда преступника выдает отпечаток пальца. Иногда — ДНК. А иногда — лишняя буква.
И, пожалуй, именно это пугает больше всего. Мы привыкли думать, что язык нужен человеку, чтобы скрывать мысли. Но на самом деле всё наоборот. Стоит написать несколько абзацев — и язык начинает рассказывать о нас то, чего мы никогда не собирались говорить.
Логос
#лингвистикаужасов #зодиак #маньякин
👍13🔥7✍4💯2
Тёмная сторона языка: как слова выдали Унабомбера
Иногда человека выдают не отпечатки пальцев и не следы ДНК. Иногда его выдают слова.
Почти 18 лет американские следователи пытались найти автора серии взрывов и писем, который получил прозвище Унабомбер. Он тщательно скрывал свою личность: избегал контактов, не оставлял очевидных следов и действовал из тени.
Но в 1995 году он сам решил заговорить. Унабомбер потребовал опубликовать свой манифест «Индустриальное общество и его будущее», надеясь, что его идеи станут известны всему миру.
Он думал, что оставляет после себя только текст. Но вместе с ним он оставил и собственный языковой след.
Для обычного читателя манифест был просто сложным политическим рассуждением. Но для специалистов язык — это не только смысл. У каждого человека есть свой уникальный способ выражать мысли.
Это называют идиолектом — индивидуальными особенностями речи.
Мы выбираем определённые слова, строим предложения привычным образом, используем любимые выражения и даже повторяем одни и те же речевые конструкции, часто не замечая этого. Человек может изменить внешность, скрыть имя или попытаться замаскировать личность, но полностью изменить собственные языковые привычки гораздо сложнее.
Именно поэтому существует криминалистическая лингвистика — область, где изучают язык как источник информации. Специалисты анализируют тексты: какие слова использует автор, как строит фразы, какие обороты повторяет и какие особенности остаются неизменными.
В случае Унабомбера важную роль сыграл не только сам текст. Когда манифест был опубликован, брат одной из жертв, Дэвид Качинский, заметил сходство между идеями и выражениями автора и своего брата Теодора Качинского. Он сообщил о своих подозрениях, а дальнейшее расследование подтвердило связь между Качинским и текстами Унабомбера.
Так филология оказалась частью расследования.
Мы часто думаем о языке как о способе передавать информацию. Но язык делает больше. Он показывает, как человек мыслит, какие связи между идеями строит и какие привычки невозможно полностью скрыть.
Каждый текст — это не просто набор слов. Это след человека, который его написал. Иногда этот след способен рассказать о своём авторе больше, чем бы он сам хотел.
Логос
#Мышление
Иногда человека выдают не отпечатки пальцев и не следы ДНК. Иногда его выдают слова.
Почти 18 лет американские следователи пытались найти автора серии взрывов и писем, который получил прозвище Унабомбер. Он тщательно скрывал свою личность: избегал контактов, не оставлял очевидных следов и действовал из тени.
Но в 1995 году он сам решил заговорить. Унабомбер потребовал опубликовать свой манифест «Индустриальное общество и его будущее», надеясь, что его идеи станут известны всему миру.
Он думал, что оставляет после себя только текст. Но вместе с ним он оставил и собственный языковой след.
Для обычного читателя манифест был просто сложным политическим рассуждением. Но для специалистов язык — это не только смысл. У каждого человека есть свой уникальный способ выражать мысли.
Это называют идиолектом — индивидуальными особенностями речи.
Мы выбираем определённые слова, строим предложения привычным образом, используем любимые выражения и даже повторяем одни и те же речевые конструкции, часто не замечая этого. Человек может изменить внешность, скрыть имя или попытаться замаскировать личность, но полностью изменить собственные языковые привычки гораздо сложнее.
Именно поэтому существует криминалистическая лингвистика — область, где изучают язык как источник информации. Специалисты анализируют тексты: какие слова использует автор, как строит фразы, какие обороты повторяет и какие особенности остаются неизменными.
В случае Унабомбера важную роль сыграл не только сам текст. Когда манифест был опубликован, брат одной из жертв, Дэвид Качинский, заметил сходство между идеями и выражениями автора и своего брата Теодора Качинского. Он сообщил о своих подозрениях, а дальнейшее расследование подтвердило связь между Качинским и текстами Унабомбера.
Так филология оказалась частью расследования.
Мы часто думаем о языке как о способе передавать информацию. Но язык делает больше. Он показывает, как человек мыслит, какие связи между идеями строит и какие привычки невозможно полностью скрыть.
Каждый текст — это не просто набор слов. Это след человека, который его написал. Иногда этот след способен рассказать о своём авторе больше, чем бы он сам хотел.
Логос
#Мышление
👍15🔥5👏2✍1
Слова с биографией: «бойкот»
Думаю все мы знакомы с фразой «Объявить бойкот».
Сегодня эта идиома кажется настолько привычной, что трудно представить: когда-то она была фамилией реального человека.
В XIX веке на западе Ирландии жил капитан Чарльз Бойкот. Он управлял землями английского землевладельца и собирал арендную плату с местных. После нескольких неурожайных лет арендаторы попросили снизить платежи, но получили отказ.
Тогда произошло то, чего раньше почти никто не практиковал. Крестьяне не стали устраивать беспорядки и не напали на управляющего. Они просто исключили его из своей жизни.
С ним перестали разговаривать. Рабочие ушли с его полей; лавочники отказывались продавать товары; почтальон не приносил письма; даже кузнец не соглашался подковать его лошадей. Бойкот жил среди людей, но оказался полностью отрезан от общества.
История быстро разошлась по британским газетам. Репортёры снова и снова писали о том, что местные жители boycott Captain Boycott. Постепенно фамилия перестала обозначать конкретного человека и превратилась в название самой формы протеста — коллективного отказа от любых контактов.
В языкознании для таких слов существует специальный термин — эпонимы. Так называют слова, возникшие от имён людей. К этой же группе относятся «меценат», «силуэт», «сэндвич», «дизель» и многие другие.
История Чарльза Бойкота необычна тем, что он не сделал научного открытия, не написал книгу и не создал произведение искусства. В язык его фамилия попала совсем по другой причине: она оказалась связана с новым способом общественного давления, который вскоре начали использовать далеко за пределами Ирландии.
Сам Чарльз Бойкот вряд ли мог представить, что спустя полтора века его фамилию будут ежедневно произносить на десятках языков мира. Причём большинство людей даже не вспомнит, что когда-то это было имя человека.
Логос
#Язык
Думаю все мы знакомы с фразой «Объявить бойкот».
Сегодня эта идиома кажется настолько привычной, что трудно представить: когда-то она была фамилией реального человека.
В XIX веке на западе Ирландии жил капитан Чарльз Бойкот. Он управлял землями английского землевладельца и собирал арендную плату с местных. После нескольких неурожайных лет арендаторы попросили снизить платежи, но получили отказ.
Тогда произошло то, чего раньше почти никто не практиковал. Крестьяне не стали устраивать беспорядки и не напали на управляющего. Они просто исключили его из своей жизни.
С ним перестали разговаривать. Рабочие ушли с его полей; лавочники отказывались продавать товары; почтальон не приносил письма; даже кузнец не соглашался подковать его лошадей. Бойкот жил среди людей, но оказался полностью отрезан от общества.
История быстро разошлась по британским газетам. Репортёры снова и снова писали о том, что местные жители boycott Captain Boycott. Постепенно фамилия перестала обозначать конкретного человека и превратилась в название самой формы протеста — коллективного отказа от любых контактов.
В языкознании для таких слов существует специальный термин — эпонимы. Так называют слова, возникшие от имён людей. К этой же группе относятся «меценат», «силуэт», «сэндвич», «дизель» и многие другие.
История Чарльза Бойкота необычна тем, что он не сделал научного открытия, не написал книгу и не создал произведение искусства. В язык его фамилия попала совсем по другой причине: она оказалась связана с новым способом общественного давления, который вскоре начали использовать далеко за пределами Ирландии.
Сам Чарльз Бойкот вряд ли мог представить, что спустя полтора века его фамилию будут ежедневно произносить на десятках языков мира. Причём большинство людей даже не вспомнит, что когда-то это было имя человека.
Логос
#Язык
👍14🔥6😁3✍1👏1💯1
Эхо книги: «1984»
Некоторые книги заканчиваются на последней странице. Другие продолжают жить в языке.
Слово «новояз» давно вышло за пределы романа Джорджа Оруэлла «1984». Его используют, когда говорят о языке политики, бюрократии или рекламы — в тех случаях, когда слова начинают не объяснять происходящее, а прятать его за красивыми формулировками.
У Оруэлла новояз был не просто особенностью вымышленного мира, а способ управлять мышлением.
В романе язык постепенно упрощают. Из него исчезают слова, связанные с сомнением, свободой, несогласием. Вместе со словами становится теснее и самим мыслям: трудно обсуждать то, для чего больше не существует названия. Идея оказалась настолько убедительной, что пережила книгу.
Сегодня словом «новояз» называют выражения вроде «оптимизация кадров» вместо увольнений, «сопутствующий ущерб» вместо гибели людей или «отрицательный рост» вместо падения. Формально смысл остаётся прежним, но воспринимается уже совсем иначе.
Поэтому роман Оруэлла часто вспоминают не только литературоведы, но и лингвисты. Для одних это антиутопия, для других — наглядный пример того, как язык влияет на восприятие мира.
Редко какой писатель может похвастаться тем, что придуманное им слово начинает жить собственной жизнью.
Оруэлл придумал термин для художественного мира. Язык оставил его себе.
Логос
#Литература
Некоторые книги заканчиваются на последней странице. Другие продолжают жить в языке.
Слово «новояз» давно вышло за пределы романа Джорджа Оруэлла «1984». Его используют, когда говорят о языке политики, бюрократии или рекламы — в тех случаях, когда слова начинают не объяснять происходящее, а прятать его за красивыми формулировками.
У Оруэлла новояз был не просто особенностью вымышленного мира, а способ управлять мышлением.
В романе язык постепенно упрощают. Из него исчезают слова, связанные с сомнением, свободой, несогласием. Вместе со словами становится теснее и самим мыслям: трудно обсуждать то, для чего больше не существует названия. Идея оказалась настолько убедительной, что пережила книгу.
Сегодня словом «новояз» называют выражения вроде «оптимизация кадров» вместо увольнений, «сопутствующий ущерб» вместо гибели людей или «отрицательный рост» вместо падения. Формально смысл остаётся прежним, но воспринимается уже совсем иначе.
Поэтому роман Оруэлла часто вспоминают не только литературоведы, но и лингвисты. Для одних это антиутопия, для других — наглядный пример того, как язык влияет на восприятие мира.
Редко какой писатель может похвастаться тем, что придуманное им слово начинает жить собственной жизнью.
Оруэлл придумал термин для художественного мира. Язык оставил его себе.
Логос
#Литература
👍6🔥2👏1💯1
Слово, которое стоило слишком дорого
Может ли одно слово стать частью большой исторической легенды?
В июле 1945 года японского премьер-министра Кантаро Судзуки спросили, как правительство ответит на Потсдамскую декларацию, в которой союзники требовали капитуляции Японии.
Ответ оказался неожиданно коротким. Всего одно слово: mokusatsu.
Именно оно спустя годы превратилось в предмет споров историков, переводчиков и лингвистов.
Дело в том, что у mokusatsu нет одного-единственного значения. Его можно понять как «пока воздержимся от комментариев», а можно — как «проигнорируем с презрением». В зарубежной прессе выбрали второй вариант.
Так появилась история, которую до сих пор пересказывают в книгах и на лекциях по переводу. Иногда можно встретить утверждение, что именно эта языковая неоднозначность привела к трагедии Хиросимы и Нагасаки. На самом деле всё гораздо сложнее.
Сегодня большинство историков сходятся во мнении, что решение о применении атомного оружия определялось прежде всего военной и политической обстановкой. Было бы слишком большим упрощением сводить события такого масштаба к одному слову или одному переводу.
Но сама история mokusatsu никуда не исчезла. Она напоминает о другом. Язык редко бывает абсолютно точным. Одно и то же слово может иметь несколько оттенков смысла, а иногда человек специально отвечает так, чтобы оставить себе пространство для манёвра.
Именно поэтому хороший переводчик переводит не отдельные слова. Он пытается понять, что человек действительно хотел сказать.
Наверное, в этом и заключается главный урок этой истории. Не в том, что одно слово изменило мир, а в том, что иногда язык оказывается намного сложнее, чем кажется на первый взгляд.
Логос
#Язык
Может ли одно слово стать частью большой исторической легенды?
В июле 1945 года японского премьер-министра Кантаро Судзуки спросили, как правительство ответит на Потсдамскую декларацию, в которой союзники требовали капитуляции Японии.
Ответ оказался неожиданно коротким. Всего одно слово: mokusatsu.
Именно оно спустя годы превратилось в предмет споров историков, переводчиков и лингвистов.
Дело в том, что у mokusatsu нет одного-единственного значения. Его можно понять как «пока воздержимся от комментариев», а можно — как «проигнорируем с презрением». В зарубежной прессе выбрали второй вариант.
Так появилась история, которую до сих пор пересказывают в книгах и на лекциях по переводу. Иногда можно встретить утверждение, что именно эта языковая неоднозначность привела к трагедии Хиросимы и Нагасаки. На самом деле всё гораздо сложнее.
Сегодня большинство историков сходятся во мнении, что решение о применении атомного оружия определялось прежде всего военной и политической обстановкой. Было бы слишком большим упрощением сводить события такого масштаба к одному слову или одному переводу.
Но сама история mokusatsu никуда не исчезла. Она напоминает о другом. Язык редко бывает абсолютно точным. Одно и то же слово может иметь несколько оттенков смысла, а иногда человек специально отвечает так, чтобы оставить себе пространство для манёвра.
Именно поэтому хороший переводчик переводит не отдельные слова. Он пытается понять, что человек действительно хотел сказать.
Наверное, в этом и заключается главный урок этой истории. Не в том, что одно слово изменило мир, а в том, что иногда язык оказывается намного сложнее, чем кажется на первый взгляд.
Логос
#Язык
👍11✍3👌3💯3
Эхо книги: Алиса, которую невозможно перевести
Некоторые книги читают. Некоторые — переводят заново в каждой стране. Когда Льюис Кэрролл написал «Алису в Стране чудес», он едва ли предполагал, что однажды его роман станет настоящей головной болью для переводчиков.
Потому что «Алиса» построена не столько на сюжете, сколько на языке. Кэрролл постоянно играет со словами. Он меняет их местами, придумывает новые, переворачивает привычные выражения, заставляет героев спорить о значении самых обычных фраз. Многие шутки работают только в английском языке. Если перевести их буквально, они просто перестанут быть смешными.
Поэтому почти каждый переводчик пишет свою собственную «Алису». Где-то появляются новые каламбуры. Где-то меняются загадки. Иногда приходится полностью переписывать стихотворение, потому что английская рифма в русском языке просто не существует. Переводчик уже не может быть только переводчиком — ему приходится становиться писателем.
Из-за этого две русские «Алисы» могут заметно отличаться друг от друга. Сюжет останется тем же, а вот настроение, юмор и даже отдельные герои будут ощущаться иначе. Именно поэтому спустя полтора века спорят не только о том, какой перевод точнее, но и о том, какой интереснее читать.
Иногда самая большая трудность перевода — не подобрать правильное слово. А придумать новую игру слов там, где в твоём языке её никогда не существовало.
Белый Кролик на английском постоянно восклицает: Oh dear! Oh dear! I shall be late! Казалось бы, обычная реплика. Но передать её так, чтобы она звучала естественно и при этом сохранила характер вечно суетящегося Кролика, — уже маленькая задача для переводчика.
А чего стоит знаменитое стихотворение «Бармаглот» (Jabberwocky). Почти каждое слово там придумано самим Кэрроллом: brillig, slithy, mimsy, frumious… Их невозможно просто перевести — русского значения у них нет.
У Демуровой появляются «хливкие шорьки», «зелюки», «мюмзики». Это уже не перевод в привычном смысле, а литературное творчество. Нужно было придумать слова, которые никогда не существовали, но при этом звучали так, будто русский язык всегда был готов их принять.
Сегодня выражение «улыбка Чеширского кота» понимают даже те, кто никогда не открывал книгу. Белый Кролик стал символом неожиданного путешествия в неизвестность, а «кроличья нора» — метафорой темы, в которую проваливаешься всё глубже.
Именно поэтому невозможно сказать: «Вот перевод Алисы, который единственно правильный». У каждой версии свои находки, свои каламбуры и своё чувство языка. Читая разных переводчиков, мы словно читаем несколько немного разных книг.
Логос
#Литература
Некоторые книги читают. Некоторые — переводят заново в каждой стране. Когда Льюис Кэрролл написал «Алису в Стране чудес», он едва ли предполагал, что однажды его роман станет настоящей головной болью для переводчиков.
Потому что «Алиса» построена не столько на сюжете, сколько на языке. Кэрролл постоянно играет со словами. Он меняет их местами, придумывает новые, переворачивает привычные выражения, заставляет героев спорить о значении самых обычных фраз. Многие шутки работают только в английском языке. Если перевести их буквально, они просто перестанут быть смешными.
Поэтому почти каждый переводчик пишет свою собственную «Алису». Где-то появляются новые каламбуры. Где-то меняются загадки. Иногда приходится полностью переписывать стихотворение, потому что английская рифма в русском языке просто не существует. Переводчик уже не может быть только переводчиком — ему приходится становиться писателем.
Из-за этого две русские «Алисы» могут заметно отличаться друг от друга. Сюжет останется тем же, а вот настроение, юмор и даже отдельные герои будут ощущаться иначе. Именно поэтому спустя полтора века спорят не только о том, какой перевод точнее, но и о том, какой интереснее читать.
Иногда самая большая трудность перевода — не подобрать правильное слово. А придумать новую игру слов там, где в твоём языке её никогда не существовало.
Белый Кролик на английском постоянно восклицает: Oh dear! Oh dear! I shall be late! Казалось бы, обычная реплика. Но передать её так, чтобы она звучала естественно и при этом сохранила характер вечно суетящегося Кролика, — уже маленькая задача для переводчика.
А чего стоит знаменитое стихотворение «Бармаглот» (Jabberwocky). Почти каждое слово там придумано самим Кэрроллом: brillig, slithy, mimsy, frumious… Их невозможно просто перевести — русского значения у них нет.
У Демуровой появляются «хливкие шорьки», «зелюки», «мюмзики». Это уже не перевод в привычном смысле, а литературное творчество. Нужно было придумать слова, которые никогда не существовали, но при этом звучали так, будто русский язык всегда был готов их принять.
Сегодня выражение «улыбка Чеширского кота» понимают даже те, кто никогда не открывал книгу. Белый Кролик стал символом неожиданного путешествия в неизвестность, а «кроличья нора» — метафорой темы, в которую проваливаешься всё глубже.
Именно поэтому невозможно сказать: «Вот перевод Алисы, который единственно правильный». У каждой версии свои находки, свои каламбуры и своё чувство языка. Читая разных переводчиков, мы словно читаем несколько немного разных книг.
Логос
#Литература
👍11💯5✍2👌2
Почему смех звучит по-разному на разных языках
По идее смех везде одинаковый, но стоит открыть переписку на другом языке, и привычное «ха-ха» вдруг превращается во что-то совершенно неожиданное. Когда люди начали писать друг другу письма, а позже — сообщения, пришло осознание, что настоящий смех записать невозможно. На бумаге не слышно интонации, не видно улыбки. Постепенно развиваясь, каждый язык стал искать свой способ показать, что человек смеётся.
Кто-то попытался записать сам звук смеха, другие использовали сокращения. А где-то в ход пошли цифры и отдельные буквы. Универсального варианта не существует, каждый шел по своему пути.
По-русски мы пишем «ха-ха», иногда «хи-хи» или «хе-хе». В английском почти так же — haha, хотя очень часто можно встретить и lol, которое давно перестало означать буквальное «громко смеюсь» и превратилось просто в знак дружелюбия.
В испанском вместо «ха» пишут jajaja. Буква j читается как русский звук «х», поэтому испанское jajaja звучит практически так же, как наше «ха-ха-ха».
Во французском смех часто выглядит как hahaha, но в интернете не менее популярно mdr — сокращение от mort de rire («умираю со смеху»). По смыслу это почти французский аналог английского lol.
В Таиланде смеются так: 55555. Не потому, что пятёрка смешная, просто цифра 5 по-тайски читается как ha. Получается, что «555» — это буквально «ха-ха-ха».
В Корее можно увидеть длинные цепочки из ㅋㅋㅋㅋ. Буква ㅋ передаёт звук, похожий на наше «кх», поэтому корейцы читают это примерно как «кх-кх-кх» — именно так там принято записывать смех. Иногда встречается и ㅎㅎㅎㅎ — более мягкий, спокойный смешок.
В Японии вместо смеха часто ставят одну букву — w. Она появилась как сокращение слова warau — «смеяться». Со временем одна w превратилась в wwwww, а затем даже появилось слово 草 — «трава». Если посмотреть на длинную цепочку из букв wwwww, она действительно напоминает густую траву, поэтому японцы иногда пишут уже не w, а просто «трава» — и все понимают, что речь идёт о смехе.
В арабской переписке тоже часто используют ههههه. Буква ه передаёт звук, похожий на наше «х», поэтому получается привычное «ха-ха-ха», только записанное арабским письмом.
Интересно, что большинство современных обозначений смеха появились совсем недавно — уже в эпоху интернета и мобильных сообщений.
До этого люди чаще писали словами: «смеюсь», «это очень смешно» или «рассмеялся». Короткие записи вроде ㅋㅋㅋ, 55555, wwwww или ههههه не придумывали лингвисты и не утверждали словари. Они появились сами собой, потому что миллионы людей начали пользоваться ими каждый день.
Получается любопытная вещь. Сам смех у людей почти одинаковый. Но записываем мы его по-разному, потому что каждый язык слышит одни и те же звуки через собственную фонетику, собственный алфавит и собственные привычки письма.
Даже такая мелочь, как смех в сообщении, напоминает: язык — это не просто способ записывать слова. Это ещё и способ слышать мир.
Логос
#Язык
По идее смех везде одинаковый, но стоит открыть переписку на другом языке, и привычное «ха-ха» вдруг превращается во что-то совершенно неожиданное. Когда люди начали писать друг другу письма, а позже — сообщения, пришло осознание, что настоящий смех записать невозможно. На бумаге не слышно интонации, не видно улыбки. Постепенно развиваясь, каждый язык стал искать свой способ показать, что человек смеётся.
Кто-то попытался записать сам звук смеха, другие использовали сокращения. А где-то в ход пошли цифры и отдельные буквы. Универсального варианта не существует, каждый шел по своему пути.
По-русски мы пишем «ха-ха», иногда «хи-хи» или «хе-хе». В английском почти так же — haha, хотя очень часто можно встретить и lol, которое давно перестало означать буквальное «громко смеюсь» и превратилось просто в знак дружелюбия.
В испанском вместо «ха» пишут jajaja. Буква j читается как русский звук «х», поэтому испанское jajaja звучит практически так же, как наше «ха-ха-ха».
Во французском смех часто выглядит как hahaha, но в интернете не менее популярно mdr — сокращение от mort de rire («умираю со смеху»). По смыслу это почти французский аналог английского lol.
В Таиланде смеются так: 55555. Не потому, что пятёрка смешная, просто цифра 5 по-тайски читается как ha. Получается, что «555» — это буквально «ха-ха-ха».
В Корее можно увидеть длинные цепочки из ㅋㅋㅋㅋ. Буква ㅋ передаёт звук, похожий на наше «кх», поэтому корейцы читают это примерно как «кх-кх-кх» — именно так там принято записывать смех. Иногда встречается и ㅎㅎㅎㅎ — более мягкий, спокойный смешок.
В Японии вместо смеха часто ставят одну букву — w. Она появилась как сокращение слова warau — «смеяться». Со временем одна w превратилась в wwwww, а затем даже появилось слово 草 — «трава». Если посмотреть на длинную цепочку из букв wwwww, она действительно напоминает густую траву, поэтому японцы иногда пишут уже не w, а просто «трава» — и все понимают, что речь идёт о смехе.
В арабской переписке тоже часто используют ههههه. Буква ه передаёт звук, похожий на наше «х», поэтому получается привычное «ха-ха-ха», только записанное арабским письмом.
Интересно, что большинство современных обозначений смеха появились совсем недавно — уже в эпоху интернета и мобильных сообщений.
До этого люди чаще писали словами: «смеюсь», «это очень смешно» или «рассмеялся». Короткие записи вроде ㅋㅋㅋ, 55555, wwwww или ههههه не придумывали лингвисты и не утверждали словари. Они появились сами собой, потому что миллионы людей начали пользоваться ими каждый день.
Получается любопытная вещь. Сам смех у людей почти одинаковый. Но записываем мы его по-разному, потому что каждый язык слышит одни и те же звуки через собственную фонетику, собственный алфавит и собственные привычки письма.
Даже такая мелочь, как смех в сообщении, напоминает: язык — это не просто способ записывать слова. Это ещё и способ слышать мир.
Логос
#Язык
🔥7👍4✍2❤🔥2👏2
Слова с биографией: почему мы говорим «алло»?
Есть слова, которые настолько прочно вошли в жизнь, что мы перестаём замечать их странность. Одно из таких слов —«Алло».
Мы произносим его, когда отвечаем на звонок. Иногда повторяем, если собеседник молчит: Алло? Алло, вы меня слышите?
Когда первые телефоны только появились, никто ещё не знал, как вообще следует начинать разговор с человеком, которого ты не видишь и который находится где-то далеко.
Сегодня всё просто: телефон звонит — мы берём трубку — говорим «алло». А тогда сама ситуация была совершенно новой. В английском уже существовали hallo, hullo и halloo. Изначально это были обычные возгласы, которыми окликали человека издалека: «Эй! Ты там?» Для телефона подходяще.
Но Александр Белл, один из главных людей в истории телефона, предлагал кое-что гораздо интереснее: «Ahoy!»
Белл считал, что именно так и стоит отвечать на телефонный звонок. Причём он сам продолжал пользоваться этим вариантом всю жизнь. Но победил не он.
Томас Эдисон предложил использовать «hello». Слово было удобным: его легко услышать даже при плохом качестве связи. Постепенно hello стало ассоциироваться именно с телефоном, а потом разошлось по другим языкам.
Но далеко не все языки просто взяли и перевели английское «hello». Например, в Китае, отвечая на телефон, скажут: 喂 — wèi.
Причём это не совсем обычное «здравствуйте». Для личного приветствия есть 你好 — nǐ hǎo, а 喂 — слово, которое очень прочно связано именно с телефонным разговором.
В Японии говорят: もしもし — moshi moshi. И это вообще не обычное «здравствуйте». Это скорее обращение к человеку: «Вы там?», «Эй, слышите?». Само moshi связано со старым обращением 申し — mōshi, а повторение превратилось в привычное もしもし.
В Корее скажут: 여보세요 — yeoboseyo. В обычной жизни корейское «здравствуйте» — 안녕하세요 (annyeonghaseyo), но когда отвечают на телефон, используется именно 여보세요. И это тоже довольно любопытно: выражение связывают с обращением, буквально близким к «посмотрите сюда», то есть первоначально это был способ привлечь внимание человека.
Получается, в разных языках телефонный разговор начинался примерно с одной и той же проблемы: «Я не вижу тебя. Ты меня слышишь?»
Язык решал эту проблему по-своему. Русское «алло» пришло через европейскую телефонную традицию. А японское «моси-моси» — это повторённое обращение. Китайское wèi — отдельное телефонное «эй». Корейское yeoboseyo — обращение за вниманием.
А где-то закрепились варианты, близкие к обычному «hello».
И всё это появилось не потому, что лингвисты собрались и решили: «Так, нам срочно нужно придумать специальное слово для телефона». Просто возникла новая технология и вместе с ней возникла новая ситуация. А язык должен был как-то её назвать.
И вот что особенно забавно: сегодня телефон уже давно не похож на тот аппарат, для которого придумывали эти слова. Мы можем увидеть имя звонящего, написать сообщение, включить камеру, но всё равно, подняв трубку, говорим: Алло?
В параллельной языковой вселенной вполне мог победить Белл. И тогда мы бы сейчас говорили: Ахой!
Логос
#язык
Есть слова, которые настолько прочно вошли в жизнь, что мы перестаём замечать их странность. Одно из таких слов —«Алло».
Мы произносим его, когда отвечаем на звонок. Иногда повторяем, если собеседник молчит: Алло? Алло, вы меня слышите?
Когда первые телефоны только появились, никто ещё не знал, как вообще следует начинать разговор с человеком, которого ты не видишь и который находится где-то далеко.
Сегодня всё просто: телефон звонит — мы берём трубку — говорим «алло». А тогда сама ситуация была совершенно новой. В английском уже существовали hallo, hullo и halloo. Изначально это были обычные возгласы, которыми окликали человека издалека: «Эй! Ты там?» Для телефона подходяще.
Но Александр Белл, один из главных людей в истории телефона, предлагал кое-что гораздо интереснее: «Ahoy!»
Белл считал, что именно так и стоит отвечать на телефонный звонок. Причём он сам продолжал пользоваться этим вариантом всю жизнь. Но победил не он.
Томас Эдисон предложил использовать «hello». Слово было удобным: его легко услышать даже при плохом качестве связи. Постепенно hello стало ассоциироваться именно с телефоном, а потом разошлось по другим языкам.
Но далеко не все языки просто взяли и перевели английское «hello». Например, в Китае, отвечая на телефон, скажут: 喂 — wèi.
Причём это не совсем обычное «здравствуйте». Для личного приветствия есть 你好 — nǐ hǎo, а 喂 — слово, которое очень прочно связано именно с телефонным разговором.
В Японии говорят: もしもし — moshi moshi. И это вообще не обычное «здравствуйте». Это скорее обращение к человеку: «Вы там?», «Эй, слышите?». Само moshi связано со старым обращением 申し — mōshi, а повторение превратилось в привычное もしもし.
В Корее скажут: 여보세요 — yeoboseyo. В обычной жизни корейское «здравствуйте» — 안녕하세요 (annyeonghaseyo), но когда отвечают на телефон, используется именно 여보세요. И это тоже довольно любопытно: выражение связывают с обращением, буквально близким к «посмотрите сюда», то есть первоначально это был способ привлечь внимание человека.
Получается, в разных языках телефонный разговор начинался примерно с одной и той же проблемы: «Я не вижу тебя. Ты меня слышишь?»
Язык решал эту проблему по-своему. Русское «алло» пришло через европейскую телефонную традицию. А японское «моси-моси» — это повторённое обращение. Китайское wèi — отдельное телефонное «эй». Корейское yeoboseyo — обращение за вниманием.
А где-то закрепились варианты, близкие к обычному «hello».
И всё это появилось не потому, что лингвисты собрались и решили: «Так, нам срочно нужно придумать специальное слово для телефона». Просто возникла новая технология и вместе с ней возникла новая ситуация. А язык должен был как-то её назвать.
И вот что особенно забавно: сегодня телефон уже давно не похож на тот аппарат, для которого придумывали эти слова. Мы можем увидеть имя звонящего, написать сообщение, включить камеру, но всё равно, подняв трубку, говорим: Алло?
В параллельной языковой вселенной вполне мог победить Белл. И тогда мы бы сейчас говорили: Ахой!
Логос
#язык
🔥7👍5❤🔥1💯1
Почему мы говорим «вы» одному человеку?
Представьте, что вы переноситесь на несколько столетий назад и обращаетесь к одному человеку: «Вы сегодня хорошо выглядите». Он вполне мог бы посмотреть на вас с недоумением.
Не потому, что вы неправильно поставили ударение. Просто когда-то «вы» действительно означало нескольких людей. Сегодня мы этого почти не замечаем. Перед нами один человек, а грамматика вдруг становится множественной: «вы пришли», «вы сказали», «вы хотите». Человек один — а местоимение как будто говорит, что их несколько.
Когда-то в этом действительно был смысл. Постепенно в разных языках множественное число стало использоваться не только для обозначения количества людей, но и для выражения уважения. Если перед тобой правитель, знатный человек или просто тот, к кому нужно обратиться почтительно, говорить с ним так, будто перед тобой несколько людей, становилось вполне естественным. Один человек — но за ним как будто стоит ещё кто-то: его семья, двор, подчинённые, власть, которую он представляет. Так количество постепенно превратилось в социальную дистанцию.
Похожие изменения происходили и в других языках. Во французском до сих пор есть «tu» и «vous». В немецком — «du» и «Sie». В испанском всё ещё интереснее: формы обращения могут различаться не только в зависимости от ситуации, но и от страны.
А английский сохранил след этой истории. В нём существовали отдельные формы для единственного и множественного числа: thou и you. Thou было обращением к одному человеку, а you — к нескольким. Со временем thou практически исчезло из повседневной речи, а you осталось и стало использоваться и для одного человека. Получается современное английское you, которым мы спокойно обращаемся к одному человеку, исторически было множественным.
В русском «вы» тоже давно перестало восприниматься как настоящее множественное число, когда речь идёт об одном человеке. Мы можем сказать «вы» незнакомому человеку, врачу, преподавателю, начальнику или просто человеку, которого хотим уважительно дистанцировать от себя. Причём само слово не меняется, а отношение меняется мгновенно.
Мы каждый день используем маленький кусочек старой языковой истории, даже не задумываясь об этом. Когда мы говорим одному человеку «вы», язык на секунду делает вид, что перед нами не один человек. А потом мы просто перестаём это замечать.
Логос
#мышление
Представьте, что вы переноситесь на несколько столетий назад и обращаетесь к одному человеку: «Вы сегодня хорошо выглядите». Он вполне мог бы посмотреть на вас с недоумением.
Не потому, что вы неправильно поставили ударение. Просто когда-то «вы» действительно означало нескольких людей. Сегодня мы этого почти не замечаем. Перед нами один человек, а грамматика вдруг становится множественной: «вы пришли», «вы сказали», «вы хотите». Человек один — а местоимение как будто говорит, что их несколько.
Когда-то в этом действительно был смысл. Постепенно в разных языках множественное число стало использоваться не только для обозначения количества людей, но и для выражения уважения. Если перед тобой правитель, знатный человек или просто тот, к кому нужно обратиться почтительно, говорить с ним так, будто перед тобой несколько людей, становилось вполне естественным. Один человек — но за ним как будто стоит ещё кто-то: его семья, двор, подчинённые, власть, которую он представляет. Так количество постепенно превратилось в социальную дистанцию.
Похожие изменения происходили и в других языках. Во французском до сих пор есть «tu» и «vous». В немецком — «du» и «Sie». В испанском всё ещё интереснее: формы обращения могут различаться не только в зависимости от ситуации, но и от страны.
А английский сохранил след этой истории. В нём существовали отдельные формы для единственного и множественного числа: thou и you. Thou было обращением к одному человеку, а you — к нескольким. Со временем thou практически исчезло из повседневной речи, а you осталось и стало использоваться и для одного человека. Получается современное английское you, которым мы спокойно обращаемся к одному человеку, исторически было множественным.
В русском «вы» тоже давно перестало восприниматься как настоящее множественное число, когда речь идёт об одном человеке. Мы можем сказать «вы» незнакомому человеку, врачу, преподавателю, начальнику или просто человеку, которого хотим уважительно дистанцировать от себя. Причём само слово не меняется, а отношение меняется мгновенно.
Мы каждый день используем маленький кусочек старой языковой истории, даже не задумываясь об этом. Когда мы говорим одному человеку «вы», язык на секунду делает вид, что перед нами не один человек. А потом мы просто перестаём это замечать.
Логос
#мышление
👍10
В какой момент мы перестаём переводить язык в голове?
Есть один момент в изучении языка. Сначала ты разговариваешь с человеком примерно так: Так… что я хочу сказать? Потом: Как будет это слово? А как поставить его в эту конструкцию? И только после этого в голове наконец появляется готовая фраза.
На всё это уходит несколько секунд. Иногда больше. А потом проходит время — и вдруг происходит что-то странное. Ты отвечаешь человеку сразу. Не вспоминаешь правило. Не переводишь каждое слово. Не перебираешь варианты. Просто говоришь. И уже после этого можешь поймать себя на мысли: А я ведь даже не думал, как это сказать.
Вот, пожалуй, один из самых заметных признаков того, что язык начинает становиться своим. Когда мы только учим язык, между мыслью и фразой стоит переводчик. Мы сначала формулируем мысль на родном языке, потом ищем соответствующие слова, собираем из них предложение и только после этого произносим его. Постепенно эта цепочка становится короче. Вместо того чтобы каждый раз собирать предложение заново, мы начинаем запоминать целые куски языка.
Не отдельное слово «take». А, например, «take a look». Не просто «I». А «I don’t think…». Не отдельные «what», «are», «you», «doing», а знакомое целиком «What are you doing?»
И это очень важная вещь. Носитель языка тоже не каждый раз строит фразу с нуля. Огромное количество речи состоит из привычных сочетаний, конструкций и оборотов, которые мозг достаёт практически целиком. Поэтому иногда человек может знать правило, но говорить медленно.
А другой — не суметь объяснить правило, но совершенно естественно построить фразу. Первый знает язык как систему. Второй уже начинает пользоваться им как инструментом.
Есть ещё более интересный этап. Когда изучаешь новый язык, кажется, что ты просто учишь новые слова. Но постепенно вместе со словами ты начинаешь привыкать к другому способу собирать мысль. И тут родной язык иногда начинает мешать.
Мы хотим сказать что-то привычным для себя способом и буквально переносим эту конструкцию в другой язык. Получается грамматически странная фраза. Не потому, что мы не знаем нужного слова. А потому, что сама мысль в голове пока строится по правилам первого языка.
По-настоящему интересный перелом происходит тогда, когда ты начинаешь замечать: «Я сейчас вообще не переводил эту мысль». Ты просто подумал её на другом языке.
Поначалу это может быть совсем простая вещь. Ты увидел дождь и вместо русского «идёт дождь» автоматически подумал соответствующую фразу на изучаемом языке. Кто-то спросил что-то — и ответ появился раньше, чем ты успел мысленно перевести вопрос. Язык в этот момент перестаёт быть задачей. Он становится привычкой.
И здесь есть один нюанс: многие пытаются специально заставить себя «думать на иностранном языке». Но если словарный запас пока небольшой, это быстро превращается в мучительное составление фраз в голове.
Гораздо лучше начинать с маленьких вещей. Например, в течение дня мысленно называть то, что ты видишь вокруг: Я открываю дверь. Надо купить хлеб. Я опоздаю.
Не нужно специально придумывать сложные предложения. Задача в другом — постепенно связывать ситуацию сразу с иностранной фразой, не вставляя между ними русский перевод.
Ещё полезнее не учить отдельные слова там, где можно запомнить готовое сочетание. Не просто «decision — решение», а «make a decision». Не просто «interested — заинтересованный», а «be interested in».
Так мозгу потом не приходится каждый раз решать, какое слово с каким поставить рядом.
И ещё одна простая вещь — говорить вслух. Даже если рядом никого нет. Можно пересказать самому себе, что ты сегодня делал, что собираешься приготовить или куда собираешься пойти. Сначала это будет медленно и немного странно. Но именно так постепенно появляется автоматизм.
Сначала ты переводишь слово. Потом узнаёшь фразу. Потом начинаешь использовать её автоматически. А однажды обнаруживаешь, что между мыслью и иностранной речью больше ничего нет. Ты просто говоришь.
Логос
#мышление
Есть один момент в изучении языка. Сначала ты разговариваешь с человеком примерно так: Так… что я хочу сказать? Потом: Как будет это слово? А как поставить его в эту конструкцию? И только после этого в голове наконец появляется готовая фраза.
На всё это уходит несколько секунд. Иногда больше. А потом проходит время — и вдруг происходит что-то странное. Ты отвечаешь человеку сразу. Не вспоминаешь правило. Не переводишь каждое слово. Не перебираешь варианты. Просто говоришь. И уже после этого можешь поймать себя на мысли: А я ведь даже не думал, как это сказать.
Вот, пожалуй, один из самых заметных признаков того, что язык начинает становиться своим. Когда мы только учим язык, между мыслью и фразой стоит переводчик. Мы сначала формулируем мысль на родном языке, потом ищем соответствующие слова, собираем из них предложение и только после этого произносим его. Постепенно эта цепочка становится короче. Вместо того чтобы каждый раз собирать предложение заново, мы начинаем запоминать целые куски языка.
Не отдельное слово «take». А, например, «take a look». Не просто «I». А «I don’t think…». Не отдельные «what», «are», «you», «doing», а знакомое целиком «What are you doing?»
И это очень важная вещь. Носитель языка тоже не каждый раз строит фразу с нуля. Огромное количество речи состоит из привычных сочетаний, конструкций и оборотов, которые мозг достаёт практически целиком. Поэтому иногда человек может знать правило, но говорить медленно.
А другой — не суметь объяснить правило, но совершенно естественно построить фразу. Первый знает язык как систему. Второй уже начинает пользоваться им как инструментом.
Есть ещё более интересный этап. Когда изучаешь новый язык, кажется, что ты просто учишь новые слова. Но постепенно вместе со словами ты начинаешь привыкать к другому способу собирать мысль. И тут родной язык иногда начинает мешать.
Мы хотим сказать что-то привычным для себя способом и буквально переносим эту конструкцию в другой язык. Получается грамматически странная фраза. Не потому, что мы не знаем нужного слова. А потому, что сама мысль в голове пока строится по правилам первого языка.
По-настоящему интересный перелом происходит тогда, когда ты начинаешь замечать: «Я сейчас вообще не переводил эту мысль». Ты просто подумал её на другом языке.
Поначалу это может быть совсем простая вещь. Ты увидел дождь и вместо русского «идёт дождь» автоматически подумал соответствующую фразу на изучаемом языке. Кто-то спросил что-то — и ответ появился раньше, чем ты успел мысленно перевести вопрос. Язык в этот момент перестаёт быть задачей. Он становится привычкой.
И здесь есть один нюанс: многие пытаются специально заставить себя «думать на иностранном языке». Но если словарный запас пока небольшой, это быстро превращается в мучительное составление фраз в голове.
Гораздо лучше начинать с маленьких вещей. Например, в течение дня мысленно называть то, что ты видишь вокруг: Я открываю дверь. Надо купить хлеб. Я опоздаю.
Не нужно специально придумывать сложные предложения. Задача в другом — постепенно связывать ситуацию сразу с иностранной фразой, не вставляя между ними русский перевод.
Ещё полезнее не учить отдельные слова там, где можно запомнить готовое сочетание. Не просто «decision — решение», а «make a decision». Не просто «interested — заинтересованный», а «be interested in».
Так мозгу потом не приходится каждый раз решать, какое слово с каким поставить рядом.
И ещё одна простая вещь — говорить вслух. Даже если рядом никого нет. Можно пересказать самому себе, что ты сегодня делал, что собираешься приготовить или куда собираешься пойти. Сначала это будет медленно и немного странно. Но именно так постепенно появляется автоматизм.
Сначала ты переводишь слово. Потом узнаёшь фразу. Потом начинаешь использовать её автоматически. А однажды обнаруживаешь, что между мыслью и иностранной речью больше ничего нет. Ты просто говоришь.
Логос
#мышление
👍10🔥3