Вы можете не знать о феномене «кончика языка», но он есть. Суть в следующем: вы точно знаете слово, отчетливо представляете объект, можете даже назвать первую букву или количество слогов, но само звучание слова застряло где-то в нейронных лабиринтах.
В когнитивной лингвистике и психологии это называется TOT-феномен (от англ. *tip-of-the-tongue*). В нашей ментальной картотеке иногда случаются сбои и если вы думаете что с вами что-то не так, то как раз наоборот.
Согласно современным моделям (например, модели Гэри Делла), производство речи - многоуровневый процесс. Слово в нашей голове не лежит цельным куском, а состоит из трех слоев.
1. Семантика (значение): понятие, образ, концепт.
2. Лемма (грамматика): абстрактная форма слова (род, число, часть речи), но еще без звука.
3. Лексема (фонология): набор звуков и слогов.
Феномен кончика языка своеобразный разрыв соединения между вторым и третьим уровнями. Образно говоря: вы уже выбрали нужную карточку со смыслом, но аудиофайл к ней не подгрузился.
Исследования показывают, что в 50-80% случаев человек в состоянии TOT может правильно определить пол или род слова (если это касается языков с категорией рода), назвать первую букву и даже точно обозначить количество слогов и место ударения. Эксперимент доказывает, что наш мозг обрабатывает фонетическую структуру слова отдельно от его смысла.
Есть две теории происхождения феномена.
1. Теория слабой активации. Если слово используется редко, то нейронные связи между его смыслом и звучанием ослабевают. Сигнал просто не доходит до нужного участка коры.
2. Теория блокировки. В памяти всплывает другое слово, похожее по звучанию (например, вы ищете «прокрастинация», а в голову лезет «прострация»). Слово-интерферент становится активным и забивает собой нужный канал, не давая правильному слову пробиться в сознание.
Есть и решение проблемы, можно хитростью выманить слово. Переключите внимание: как только вы перестаете мучительно искать слово, мозг переходит в фоновый режим обработки (инкубационный период). Эврика обычно случается именно тогда, когда вы начали мыть посуду или думать о погоде. Или воспользуйтесь методом ассоциаций: попробуйте перебирать алфавит или вспоминать контекст, где вы это слово слышали.
Главное не паникуйте: вы такой не один. У здорового человека этот феномен случается примерно раз в неделю (с возрастом - чаще). Это состояние может быть весьма навязчивым: у Чехова даже есть рассказ на данную тему «Лошадиная фамилия».
Логос
В когнитивной лингвистике и психологии это называется TOT-феномен (от англ. *tip-of-the-tongue*). В нашей ментальной картотеке иногда случаются сбои и если вы думаете что с вами что-то не так, то как раз наоборот.
Согласно современным моделям (например, модели Гэри Делла), производство речи - многоуровневый процесс. Слово в нашей голове не лежит цельным куском, а состоит из трех слоев.
1. Семантика (значение): понятие, образ, концепт.
2. Лемма (грамматика): абстрактная форма слова (род, число, часть речи), но еще без звука.
3. Лексема (фонология): набор звуков и слогов.
Феномен кончика языка своеобразный разрыв соединения между вторым и третьим уровнями. Образно говоря: вы уже выбрали нужную карточку со смыслом, но аудиофайл к ней не подгрузился.
Исследования показывают, что в 50-80% случаев человек в состоянии TOT может правильно определить пол или род слова (если это касается языков с категорией рода), назвать первую букву и даже точно обозначить количество слогов и место ударения. Эксперимент доказывает, что наш мозг обрабатывает фонетическую структуру слова отдельно от его смысла.
Есть две теории происхождения феномена.
1. Теория слабой активации. Если слово используется редко, то нейронные связи между его смыслом и звучанием ослабевают. Сигнал просто не доходит до нужного участка коры.
2. Теория блокировки. В памяти всплывает другое слово, похожее по звучанию (например, вы ищете «прокрастинация», а в голову лезет «прострация»). Слово-интерферент становится активным и забивает собой нужный канал, не давая правильному слову пробиться в сознание.
Есть и решение проблемы, можно хитростью выманить слово. Переключите внимание: как только вы перестаете мучительно искать слово, мозг переходит в фоновый режим обработки (инкубационный период). Эврика обычно случается именно тогда, когда вы начали мыть посуду или думать о погоде. Или воспользуйтесь методом ассоциаций: попробуйте перебирать алфавит или вспоминать контекст, где вы это слово слышали.
Главное не паникуйте: вы такой не один. У здорового человека этот феномен случается примерно раз в неделю (с возрастом - чаще). Это состояние может быть весьма навязчивым: у Чехова даже есть рассказ на данную тему «Лошадиная фамилия».
Логос
🔥15💯5👌4👍1
В криминалистике есть понятие «идиолект» - уникальный набор слов, грамматических привычек и ошибок, который присущ только одному человеку. Даже если преступник наденет перчатки и не оставит ДНК, его может выдать обычная запятая или редкое словечко.
🔥12💯6👏4❤🔥1👌1
Фоносемантика - наука на стыке лингвистики и психологии, которая утверждает: звук имеет смысл сам по себе. Попробуем разобраться в магии звуков с научной точки зрения
Слово «любовь» звучит мягко и обволакивающе, а слово «хрящ» какое-то неприятное. [Х] - заднеязычный, глухой звук. Он рождается глубоко в горле, напоминая хрип или шипение змеи. [Р] - дрожащий сонорный. Это рычание, агрессия, вибрация. [Щ] - шипящий, шумный звук. Ассоциируется с трением, разрушением структуры. В сумме слово фонетически имитирует физический процесс ломания, трения или хруста. Это явление называется звукосимволизм: мы слышим текстуру предмета.
Самый известный эксперимент данного явления называется эффект «Буба - Кики». Психологи показывают людям две фигуры: одну округлую, похожую на кляксу, а другую - острую, звездообразную. И просят назвать, кто из них «Буба», а кто «Кики». 95% людей (причем независимо от языка) говорят, что Буба - клякса, а Кики - звезда. Наш мозг связывает округлые губные звуки [б], [м], [о] с мягкостью и плавностью, а резкие и взрывные [к], [т], [и] - с угловатостью и резкостью.
Корни фоносемантики уходят в древность. Низкие, рычащие звуки (Р, Г, Х, Д) в природе означают угрозу (рык хищника, гром, камнепад). Поэтому слова гроза, гроб, враг, страх звучат тревожно. Высокие, мягкие звуки (Л, М, Н, И, Ю) напоминают звуки детенышей или успокаивающее гуление матери. Поэтому мама, милый, нежный вызывают выброс окситоцина. Слово мурлыкать звучит приятнее слова рычать.
Проведите эксперимент. Представьте два вымышленных существа. Одно зовут «Лил», а другое - «Лал». Кто из них огромный великан, а кто - крошечный гном? Большинство ответит: Лил - маленький, Лал - большой. Звук [И] - высокий, узкий. Чтобы его произнести, мы растягиваем губы в узкую щель, язык поднимается высоко. Мозг считывает это как «маленькое, тонкое, светлое». Звуки [А] или [О] - низкие, широкие. Рот открывается широко, резонанс в груди. Яркий пример мы видим у Толкина: гномы Durinn, Thrain и другие, которые в свою очередь он взял из скандинавских мифов, против эльфийских Arwen, Galadriel. Это не означает что можно просто пихать везде [И] и получится что-то маленькое, но в совокупе создается общий фон, на который реагирует наш мозг.
Еще существует явление синестезии - когда раздражение одного органа чувств вызывает отклик в другом. Люди статистически одинаково раскрашивают звуки. В 1970-х советский лингвист А.П. Журавлев провел масштабное исследование и выяснил, что большинство видят А как густо-красный, И - синий или голубой, О - светло-желтый или белый, Ы - темно-коричневый или черный, Е - зеленый. Перечитайте мрачные стихи: вы заметите там засилье [У], [Ы], [Х]. А в радостных песнях наоборот - [А], [Е], [Л].
Есть звуки, которые вызывают подсознательное отвращение или тревогу, потому что напоминают звуки болезни или разложения. Сочетания [Ф], [П], [Х] (глухие, выдыхаемые) часто ассоциируются с чем-то рыхлым, неприятным, испорченным. Слова: труха, прах, плоть, опухоль.
Логос
Слово «любовь» звучит мягко и обволакивающе, а слово «хрящ» какое-то неприятное. [Х] - заднеязычный, глухой звук. Он рождается глубоко в горле, напоминая хрип или шипение змеи. [Р] - дрожащий сонорный. Это рычание, агрессия, вибрация. [Щ] - шипящий, шумный звук. Ассоциируется с трением, разрушением структуры. В сумме слово фонетически имитирует физический процесс ломания, трения или хруста. Это явление называется звукосимволизм: мы слышим текстуру предмета.
Самый известный эксперимент данного явления называется эффект «Буба - Кики». Психологи показывают людям две фигуры: одну округлую, похожую на кляксу, а другую - острую, звездообразную. И просят назвать, кто из них «Буба», а кто «Кики». 95% людей (причем независимо от языка) говорят, что Буба - клякса, а Кики - звезда. Наш мозг связывает округлые губные звуки [б], [м], [о] с мягкостью и плавностью, а резкие и взрывные [к], [т], [и] - с угловатостью и резкостью.
Корни фоносемантики уходят в древность. Низкие, рычащие звуки (Р, Г, Х, Д) в природе означают угрозу (рык хищника, гром, камнепад). Поэтому слова гроза, гроб, враг, страх звучат тревожно. Высокие, мягкие звуки (Л, М, Н, И, Ю) напоминают звуки детенышей или успокаивающее гуление матери. Поэтому мама, милый, нежный вызывают выброс окситоцина. Слово мурлыкать звучит приятнее слова рычать.
Проведите эксперимент. Представьте два вымышленных существа. Одно зовут «Лил», а другое - «Лал». Кто из них огромный великан, а кто - крошечный гном? Большинство ответит: Лил - маленький, Лал - большой. Звук [И] - высокий, узкий. Чтобы его произнести, мы растягиваем губы в узкую щель, язык поднимается высоко. Мозг считывает это как «маленькое, тонкое, светлое». Звуки [А] или [О] - низкие, широкие. Рот открывается широко, резонанс в груди. Яркий пример мы видим у Толкина: гномы Durinn, Thrain и другие, которые в свою очередь он взял из скандинавских мифов, против эльфийских Arwen, Galadriel. Это не означает что можно просто пихать везде [И] и получится что-то маленькое, но в совокупе создается общий фон, на который реагирует наш мозг.
Еще существует явление синестезии - когда раздражение одного органа чувств вызывает отклик в другом. Люди статистически одинаково раскрашивают звуки. В 1970-х советский лингвист А.П. Журавлев провел масштабное исследование и выяснил, что большинство видят А как густо-красный, И - синий или голубой, О - светло-желтый или белый, Ы - темно-коричневый или черный, Е - зеленый. Перечитайте мрачные стихи: вы заметите там засилье [У], [Ы], [Х]. А в радостных песнях наоборот - [А], [Е], [Л].
Есть звуки, которые вызывают подсознательное отвращение или тревогу, потому что напоминают звуки болезни или разложения. Сочетания [Ф], [П], [Х] (глухие, выдыхаемые) часто ассоциируются с чем-то рыхлым, неприятным, испорченным. Слова: труха, прах, плоть, опухоль.
Логос
👍17🕊7🔥3🤩2👌1💋1
Вы думаете, что фанфики, проды и альтернативные концовки придумали девочки-подростки в интернете? Как бы не так.
Литература XIX века кишела тем, что мы сегодня называем fanfiction. Только писали их в толстых литературных журналах, и занимались этим вполне уважаемые господа.
Самой главной жертвой фанфикописцев стал, конечно, «Евгений Онегин». Пушкин оборвал роман резко. Онегин отвергнут, Татьяна ушла, занавес. Пушкин не продолжил, потому что акцент хотел сделать трагизме ситуации, но читатели 1830-х годов были в ярости. Они привыкли к сентиментальным романам, где в конце либо свадьба, либо гроб. Открытый финал казался им браком, недоделкой. Публика требовала продолжения, и если Пушкин молчал, за перо брались другие.
Сразу после выхода романа появились десятки продолжений от фанатов (современников поэта). Большинство из них страдали тем, что мы сейчас называем OOC (Out Of Character) - персонажи вели себя совершенно не так, как у автора. Типичные сюжеты этих «фанфиков»: муж Татьяны, тот самый генерал, очень удачно (и скоропостижно) умирал от ран или старости. Татьяна, выдержав приличия полгода, бросалась в объятия Евгения. Свадьба, дети, поместье. Пушкинский трагизм убивался напрочь. Или: Онегин ехал на Кавказ и погибал там от черкесской пули, как Лермонтовский герой. Татьяна уходила в монастырь. Еще Онегина пытались «поженить» с героинями других популярных романов того времени. Один из таких сиквелов написал некий Голицын. Он дописал 9-ю и 10-ю главы, где Онегин исправляется, становится патриотом и примерным семьянином. Критики плевались, но народ читал.
Исправлению подвергся не только Пушкин. Было популярно продолжение «Горя от ума» под названием «Чацкий в Москве», где герой возвращался из путешествия, Софья разводилась с Молчалиным (который оказывался мошенником) и всё заканчивалось миром.
Когда Гоголь сжег второй том, появились подделки. Издатели пытались нанять литературных негров, чтобы те дописали похождения Чичикова, лишь бы продать тираж.
Конан Дойл так ненавидел своего героя, что убил его в Рейхенбахском водопаде. Что сделали читатели? Они устроили настоящий буллинг автору. Люди в Лондоне надевали траурные повязки, журнал «Strand» потерял 20 000 подписчиков, а в редакцию летели письма с угрозами. Это был первый случай в истории, когда фэндом заставил автора воскресить персонажа.
Даже у грустной истории про собачку были «исправленные» народные версии. В устных пересказах и лубочных картинках Герасим часто не топил Муму, а сбегал вместе с ней в деревню, где они жили счастливо. Народ требовал справедливости.
Фанфики прошлого показывают горизонт ожидания читателя той эпохи. Плохие продолжения «Онегина» доказывают, насколько Пушкин опередил свое время. Читатели хотели сказку и мораль, а Пушкин дал им суровую правду жизни. Они пытались «исправить» роман, подгоняя его под шаблоны массовой литературы, превращая гениальный текст в бульварное чтиво.
Логос
Литература XIX века кишела тем, что мы сегодня называем fanfiction. Только писали их в толстых литературных журналах, и занимались этим вполне уважаемые господа.
Самой главной жертвой фанфикописцев стал, конечно, «Евгений Онегин». Пушкин оборвал роман резко. Онегин отвергнут, Татьяна ушла, занавес. Пушкин не продолжил, потому что акцент хотел сделать трагизме ситуации, но читатели 1830-х годов были в ярости. Они привыкли к сентиментальным романам, где в конце либо свадьба, либо гроб. Открытый финал казался им браком, недоделкой. Публика требовала продолжения, и если Пушкин молчал, за перо брались другие.
Сразу после выхода романа появились десятки продолжений от фанатов (современников поэта). Большинство из них страдали тем, что мы сейчас называем OOC (Out Of Character) - персонажи вели себя совершенно не так, как у автора. Типичные сюжеты этих «фанфиков»: муж Татьяны, тот самый генерал, очень удачно (и скоропостижно) умирал от ран или старости. Татьяна, выдержав приличия полгода, бросалась в объятия Евгения. Свадьба, дети, поместье. Пушкинский трагизм убивался напрочь. Или: Онегин ехал на Кавказ и погибал там от черкесской пули, как Лермонтовский герой. Татьяна уходила в монастырь. Еще Онегина пытались «поженить» с героинями других популярных романов того времени. Один из таких сиквелов написал некий Голицын. Он дописал 9-ю и 10-ю главы, где Онегин исправляется, становится патриотом и примерным семьянином. Критики плевались, но народ читал.
Исправлению подвергся не только Пушкин. Было популярно продолжение «Горя от ума» под названием «Чацкий в Москве», где герой возвращался из путешествия, Софья разводилась с Молчалиным (который оказывался мошенником) и всё заканчивалось миром.
Когда Гоголь сжег второй том, появились подделки. Издатели пытались нанять литературных негров, чтобы те дописали похождения Чичикова, лишь бы продать тираж.
Конан Дойл так ненавидел своего героя, что убил его в Рейхенбахском водопаде. Что сделали читатели? Они устроили настоящий буллинг автору. Люди в Лондоне надевали траурные повязки, журнал «Strand» потерял 20 000 подписчиков, а в редакцию летели письма с угрозами. Это был первый случай в истории, когда фэндом заставил автора воскресить персонажа.
Даже у грустной истории про собачку были «исправленные» народные версии. В устных пересказах и лубочных картинках Герасим часто не топил Муму, а сбегал вместе с ней в деревню, где они жили счастливо. Народ требовал справедливости.
Фанфики прошлого показывают горизонт ожидания читателя той эпохи. Плохие продолжения «Онегина» доказывают, насколько Пушкин опередил свое время. Читатели хотели сказку и мораль, а Пушкин дал им суровую правду жизни. Они пытались «исправить» роман, подгоняя его под шаблоны массовой литературы, превращая гениальный текст в бульварное чтиво.
Логос
👍14🔥6❤🔥2👌1💋1
Гениями рождаются или становятся? Классики не приходили на свет сразу с гениальными творениями. Их потребность выразить что-то иногда оборачивалась полным крахом. У каждого великого писателя есть скелет в шкафу - произведение, которое было провальным, слабым или откровенно стыдным.
До того как написать «Вечера...», юный Гоголь возомнил себя поэтом-романтиком. Он написал слащавую идиллию в стихах «Ганц Кюхельгартен» под псевдонимом В. Алов. Критики разнесли поэму в пух и прах, назвав её беспомощной и смешной. Гоголь в истерике выкупил весь тираж в магазинах, снял номер в гостинице и сжег все книги в камине (любовь к огню у него была с молодости). Если бы он так мощно не провалился как поэт, мы бы никогда не узнали его как гениального прозаика.
После триумфа «Бедных людей» Достоевский словил «звездную болезнь» и решил написать что-то в духе готики и мистики. Получилась повесть «Хозяйка». Великий критик Белинский, который до этого боготворил Федора, был в шоке. Он назвал повесть «нервической чепухой» и «страшной ерундой». Язык был вычурным, сюжет - путаным, а персонажи вели себя как в плохом мыльном сериале. Достоевский понял, что мистический романтизм — не его конек, и ушел в психологический реализм.
Самая ранняя и самая кровавая трагедия Шекспира «Тит Андроник» - настоящий трэш-хоррор. Там отрубают руки, отрезают языки, а в финале королеву кормят пирогом, испеченным из её собственных сыновей. Т.С. Элиот называл это «одной из самых глупых и вдохновленных пьес, когда-либо написанных». Это уровень дешевого слэшера, где море крови заменяет смысл. Некоторые придерживаются теории, что пьеса вообще принадлежит перу другого автора и я их не осуждаю.
Хемингуэй славится своим принципом айсберга и лаконичным стилем. Но в романе «За рекой, в тени деревьев» он превратился в пародию на самого себя. Книга переполнена самолюбованием, старческим ворчанием и клише. Герой (альтер-эго автора) бесконечно пьет, ест и рассуждает о том, какой он крутой вояка. Критики писали, что читать это просто неловко. Будто великий писатель пытается подделать свой же стиль, но получается фальшиво.
Мы знаем Ремарка как автора суровой прозы о войне и потерянном поколении. Но начал он с розовых соплей. В 22 года он опубликовал роман «Приют Грез». Слащавая история о художнике и его возлюбленной. Позже, когда Ремарк стал знаменитым, он так стеснялся своего дебюта, что скупил все остатки тиража. Долгое время о существовании этой книги даже не знали.
Булгаков, затравленный цензурой и нищетой, решил пойти на сделку с совестью. Он написал пьесу «Батум» о молодости Сталина, надеясь заслужить милость вождя. Пьеса получилась неискренней и плоской. Но удар нанес сам Сталин, вождь запретил ее ставить, сказав: Все дети и молодые люди одинаковы. Не надо делать из Сталина легендарную личность.
Логос
До того как написать «Вечера...», юный Гоголь возомнил себя поэтом-романтиком. Он написал слащавую идиллию в стихах «Ганц Кюхельгартен» под псевдонимом В. Алов. Критики разнесли поэму в пух и прах, назвав её беспомощной и смешной. Гоголь в истерике выкупил весь тираж в магазинах, снял номер в гостинице и сжег все книги в камине (любовь к огню у него была с молодости). Если бы он так мощно не провалился как поэт, мы бы никогда не узнали его как гениального прозаика.
После триумфа «Бедных людей» Достоевский словил «звездную болезнь» и решил написать что-то в духе готики и мистики. Получилась повесть «Хозяйка». Великий критик Белинский, который до этого боготворил Федора, был в шоке. Он назвал повесть «нервической чепухой» и «страшной ерундой». Язык был вычурным, сюжет - путаным, а персонажи вели себя как в плохом мыльном сериале. Достоевский понял, что мистический романтизм — не его конек, и ушел в психологический реализм.
Самая ранняя и самая кровавая трагедия Шекспира «Тит Андроник» - настоящий трэш-хоррор. Там отрубают руки, отрезают языки, а в финале королеву кормят пирогом, испеченным из её собственных сыновей. Т.С. Элиот называл это «одной из самых глупых и вдохновленных пьес, когда-либо написанных». Это уровень дешевого слэшера, где море крови заменяет смысл. Некоторые придерживаются теории, что пьеса вообще принадлежит перу другого автора и я их не осуждаю.
Хемингуэй славится своим принципом айсберга и лаконичным стилем. Но в романе «За рекой, в тени деревьев» он превратился в пародию на самого себя. Книга переполнена самолюбованием, старческим ворчанием и клише. Герой (альтер-эго автора) бесконечно пьет, ест и рассуждает о том, какой он крутой вояка. Критики писали, что читать это просто неловко. Будто великий писатель пытается подделать свой же стиль, но получается фальшиво.
Мы знаем Ремарка как автора суровой прозы о войне и потерянном поколении. Но начал он с розовых соплей. В 22 года он опубликовал роман «Приют Грез». Слащавая история о художнике и его возлюбленной. Позже, когда Ремарк стал знаменитым, он так стеснялся своего дебюта, что скупил все остатки тиража. Долгое время о существовании этой книги даже не знали.
Булгаков, затравленный цензурой и нищетой, решил пойти на сделку с совестью. Он написал пьесу «Батум» о молодости Сталина, надеясь заслужить милость вождя. Пьеса получилась неискренней и плоской. Но удар нанес сам Сталин, вождь запретил ее ставить, сказав: Все дети и молодые люди одинаковы. Не надо делать из Сталина легендарную личность.
Логос
👍14🔥4🤔2👌2💋1
Еще в школе нас учили, что слова-паразиты - признак скудного словарного запаса. Лингвисты же эти слова называют дискурсивными маркерами или хезитативами. Они не загрязняют речь, а помогают адаптироваться к реальности.
«Как бы» выступает маркером неуверенности и снятия ответственности. Мы живем в эпоху новой этики и хейт-спича, где за любое прямое утверждение может «прилететь». Фраза «я эксперт» звучит как вызов, добавьте как бы и и вы создаете безопасную буферную зону. «Как бы» размывает реальность. Это страх показаться слишком серьезным или ошибиться.
Маркер сжатия времени и нетерпения - «короче». Мы живем в мире коротких сторис. Нам некогда слушать долгие вступления, и нам страшно наскучить собеседнику. Короче - попытка модерации беседы в мире информационного перегруза. Парадокс в том, что люди часто говорят «короче» перед длиннейшим монологом.
Маркер приблизительности - «типа». Мир стал слишком сложным, чтобы описывать его точными терминами. «Типа» - инструмент сравнения. Мы пытаемся объяснить новое через старое, нащупать контекст. Это слово-поисковик: мозг в этот момент подбирает наиболее подходящий образ, но не находит точного определения.
Новый тренд последних лет - терапевтический новояз. Для меня это история про принятие, я сейчас не в ресурсе» и т.д. Одержимость психологией и эгоцентризм: общество зациклилось на своих чувствах. Мы пытаемся упаковать любую банальность в красивую обертку смысла.
Англицизмы-заполнители (ОК, Сори, Рандомно) - не просто заимствования, а способ упростить эмоции. Сказать «Прости меня, я был неправ» - сложно и драматично. Сказать «Сори» - легко, быстро и ни к чему не обязывает. Мы упрощаем социальные ритуалы.
Бороться с паразитами, просто запрещая себе их произносить - бесполезно. Меняется состояние общества, следом за ним меняется и набор мусорных слов, которые для экспертов отображают его культурный код.
Логос
«Как бы» выступает маркером неуверенности и снятия ответственности. Мы живем в эпоху новой этики и хейт-спича, где за любое прямое утверждение может «прилететь». Фраза «я эксперт» звучит как вызов, добавьте как бы и и вы создаете безопасную буферную зону. «Как бы» размывает реальность. Это страх показаться слишком серьезным или ошибиться.
Маркер сжатия времени и нетерпения - «короче». Мы живем в мире коротких сторис. Нам некогда слушать долгие вступления, и нам страшно наскучить собеседнику. Короче - попытка модерации беседы в мире информационного перегруза. Парадокс в том, что люди часто говорят «короче» перед длиннейшим монологом.
Маркер приблизительности - «типа». Мир стал слишком сложным, чтобы описывать его точными терминами. «Типа» - инструмент сравнения. Мы пытаемся объяснить новое через старое, нащупать контекст. Это слово-поисковик: мозг в этот момент подбирает наиболее подходящий образ, но не находит точного определения.
Новый тренд последних лет - терапевтический новояз. Для меня это история про принятие, я сейчас не в ресурсе» и т.д. Одержимость психологией и эгоцентризм: общество зациклилось на своих чувствах. Мы пытаемся упаковать любую банальность в красивую обертку смысла.
Англицизмы-заполнители (ОК, Сори, Рандомно) - не просто заимствования, а способ упростить эмоции. Сказать «Прости меня, я был неправ» - сложно и драматично. Сказать «Сори» - легко, быстро и ни к чему не обязывает. Мы упрощаем социальные ритуалы.
Бороться с паразитами, просто запрещая себе их произносить - бесполезно. Меняется состояние общества, следом за ним меняется и набор мусорных слов, которые для экспертов отображают его культурный код.
Логос
👍7🔥6💯4👏2🤔2
Артланги (Artlangs, от англ. Artistic Languages) - искусственные языки, созданные специально для художественных произведений: книг, фильмов или видеоигр. Цель артланга - эстетика и создание глубины вымышленного мира.
Но почему вымышленный язык (как эльфийский у Толкина или дотракийский в «Игре престолов») ощущается живым, а не просто набором звуков?
Чтобы язык казался настоящим, его нельзя просто выдумать от балды. Профессиональные лингвисты (конлангеры) используют принцип айсберга: зритель слышит 10%, но под водой скрыто 90% структуры.
Фонетика и фонотактика (Звучание)
У каждого языка есть свой музыкальный почерк. В Клингонском (Star Trek) лингвист Марк Окранд специально использовал звуки, которые редко встречаются вместе в земных языках, чтобы создать ощущение чуждости и агрессии. Там много гортанных хрипов. Автор задает жесткие правила: в этом языке никогда не могут стоять рядом две гласные или слово не может заканчиваться на букву П. Если нарушить это правило - ухо зрителя (даже не знающего язык) уловит фальшь.
Грамматика и Синтаксис (Скелет)
Плохой выдуманный язык - просто шифр, где обычные слова заменены на выдуманные (это называется релекс). Настоящий артланг имеет свою логику мышления. Йода из «Звездных войн» использует реальный, но редкий порядок слов: объект - глагол - субъект (Силу чувствую я).
Пол Фроммер в Аватаре разработал сложную систему падежей. Там есть не только единственное и множественное число, но и двойственное (для двух глаз, двух рук) и тройственное число, что отражает биологию туземцев.
Диахроническая эволюция (История)
Высший пилотаж, который ввел Дж. Р. Р. Толкин: настоящие языки меняются веками (латынь превратилась в итальянский, французский и т.д.). Чтобы артланг был живым, лингвист сначала придумывает прото-язык (древнюю версию), а потом моделирует тысячи лет истории: как менялись звуки, как слова сокращались, как появлялись исключения. В языке появляются неправильные глаголы и странности, которые невозможно придумать специально. Именно эти несовершенства заставляют наш мозг верить: да, на этом реально говорили веками. По факту он придумал язык, а потом написал книгу, чтобы ему было где жить.
Главная причина, почему артланги работают - они раскрывают психологию народа лучше, чем любые описания. Согласно гипотезе лингвистической относительности, язык определяет мышление. Создатели артлангов пользуются этим на 100%.
Дэвид Питерсон создал язык для кочевников-воинов. В их языке много слов для обозначения лошадей (как у эскимосов для снега). У них нет слова «спасибо» (в их культуре нет концепции благодарности, есть только обмен/торговля). Нет слова «туалет» (они делают это где угодно в степи). Но получается, что зная только словарь, вы уже понимаете их быт.
Круговая письменность гептаподов в фильме Прибытие не имеет начала и конца, потому что пришельцы воспринимают время не линейно (прошлое-будущее), а целиком. Изучая язык, героиня начинает видеть будущее. Это пример артланга, меняющего сознание.
Логос
Но почему вымышленный язык (как эльфийский у Толкина или дотракийский в «Игре престолов») ощущается живым, а не просто набором звуков?
Чтобы язык казался настоящим, его нельзя просто выдумать от балды. Профессиональные лингвисты (конлангеры) используют принцип айсберга: зритель слышит 10%, но под водой скрыто 90% структуры.
Фонетика и фонотактика (Звучание)
У каждого языка есть свой музыкальный почерк. В Клингонском (Star Trek) лингвист Марк Окранд специально использовал звуки, которые редко встречаются вместе в земных языках, чтобы создать ощущение чуждости и агрессии. Там много гортанных хрипов. Автор задает жесткие правила: в этом языке никогда не могут стоять рядом две гласные или слово не может заканчиваться на букву П. Если нарушить это правило - ухо зрителя (даже не знающего язык) уловит фальшь.
Грамматика и Синтаксис (Скелет)
Плохой выдуманный язык - просто шифр, где обычные слова заменены на выдуманные (это называется релекс). Настоящий артланг имеет свою логику мышления. Йода из «Звездных войн» использует реальный, но редкий порядок слов: объект - глагол - субъект (Силу чувствую я).
Пол Фроммер в Аватаре разработал сложную систему падежей. Там есть не только единственное и множественное число, но и двойственное (для двух глаз, двух рук) и тройственное число, что отражает биологию туземцев.
Диахроническая эволюция (История)
Высший пилотаж, который ввел Дж. Р. Р. Толкин: настоящие языки меняются веками (латынь превратилась в итальянский, французский и т.д.). Чтобы артланг был живым, лингвист сначала придумывает прото-язык (древнюю версию), а потом моделирует тысячи лет истории: как менялись звуки, как слова сокращались, как появлялись исключения. В языке появляются неправильные глаголы и странности, которые невозможно придумать специально. Именно эти несовершенства заставляют наш мозг верить: да, на этом реально говорили веками. По факту он придумал язык, а потом написал книгу, чтобы ему было где жить.
Главная причина, почему артланги работают - они раскрывают психологию народа лучше, чем любые описания. Согласно гипотезе лингвистической относительности, язык определяет мышление. Создатели артлангов пользуются этим на 100%.
Дэвид Питерсон создал язык для кочевников-воинов. В их языке много слов для обозначения лошадей (как у эскимосов для снега). У них нет слова «спасибо» (в их культуре нет концепции благодарности, есть только обмен/торговля). Нет слова «туалет» (они делают это где угодно в степи). Но получается, что зная только словарь, вы уже понимаете их быт.
Круговая письменность гептаподов в фильме Прибытие не имеет начала и конца, потому что пришельцы воспринимают время не линейно (прошлое-будущее), а целиком. Изучая язык, героиня начинает видеть будущее. Это пример артланга, меняющего сознание.
Логос
1👍20🔥17
Мы привыкли скроллить ленту ради смеха, но для современного филолога мем - серьезная единица культурной информации. Если отбросить шутки, интернет-мемы функционируют по тем же суровым законам, что и древний фольклор.
С точки зрения лингвистики, большинство мемов - креолизованные тексты. Смысл рождается только при взаимодействии двух систем: вербальной (текст) и иконической (изображение). Текст без картинки непонятен, а картинка без текста просто сток. Вместе же они - сложный семантический удар.
Структура мема обычно строится на фреймах. Есть инвариант (шаблон, который мы узнаем: «Наташ, мы все уронили») и переменная часть (слот), которую заполняет пользователь. Это работает как конструктор LEGO.
Мемы живут по законам устного народного творчества. У мема, как у народной сказки, нет автора и нет канонического текста. Мутация в данном случае - залог жизни. Как только мем перестает изменяться (на него перестают делать пародии, кроссоверы, менять подписи), он умирает. В филологии это называется продуктивностью модели.
Современные мемы стремятся к максимальной смысловой компрессии. Картинка с «Гарольдом, скрывающим боль» заменяет целое предложение: «Я испытываю внутренний дискомфорт, но вынужден соблюдать социальные нормы приличия». При этом подпись сюда даже не требуется. Стираются языковые границы: неважно на каком языке вы говорите, если вам знаком персонаж, вы поймете картинку. Мем становится иероглифом эмоции. Чтобы понять его, нужно обладать культурным кодом. Если вы не знаете контекст (прецедентный феномен), мем для вас - просто бессмысленный набор пикселей.
Мемы не засоряют мозг, а показывают эволюцию общества. Современная паремиология - пословицы и поговорки цифровой эпохи. Через 100 лет по мемам будут изучать нашу историю, страхи и социальные конфликты.
Логос
С точки зрения лингвистики, большинство мемов - креолизованные тексты. Смысл рождается только при взаимодействии двух систем: вербальной (текст) и иконической (изображение). Текст без картинки непонятен, а картинка без текста просто сток. Вместе же они - сложный семантический удар.
Структура мема обычно строится на фреймах. Есть инвариант (шаблон, который мы узнаем: «Наташ, мы все уронили») и переменная часть (слот), которую заполняет пользователь. Это работает как конструктор LEGO.
Мемы живут по законам устного народного творчества. У мема, как у народной сказки, нет автора и нет канонического текста. Мутация в данном случае - залог жизни. Как только мем перестает изменяться (на него перестают делать пародии, кроссоверы, менять подписи), он умирает. В филологии это называется продуктивностью модели.
Современные мемы стремятся к максимальной смысловой компрессии. Картинка с «Гарольдом, скрывающим боль» заменяет целое предложение: «Я испытываю внутренний дискомфорт, но вынужден соблюдать социальные нормы приличия». При этом подпись сюда даже не требуется. Стираются языковые границы: неважно на каком языке вы говорите, если вам знаком персонаж, вы поймете картинку. Мем становится иероглифом эмоции. Чтобы понять его, нужно обладать культурным кодом. Если вы не знаете контекст (прецедентный феномен), мем для вас - просто бессмысленный набор пикселей.
Мемы не засоряют мозг, а показывают эволюцию общества. Современная паремиология - пословицы и поговорки цифровой эпохи. Через 100 лет по мемам будут изучать нашу историю, страхи и социальные конфликты.
Логос
👍10👏6❤🔥2⚡1🔥1🙈1
Творчество - процесс мучительный. Чтобы заставить мозг работать, классики придумывали ритуалы, которые сегодня показались бы признаками обсессивно-компульсивного расстройства.
Оноре де Бальзак был настоящим трудоголиком, но его топливо было опасным. Бальзак выпивал до 50 чашек черного кофе в день. Он спал пару часов вечером, просыпался в полночь и писал до обеда следующего дня, непрерывно заправляясь кофеином. Если кофе переставал действовать, он начинал есть молотые зерна всухую. Тяжелый режим износил его сердце, и писатель умер в 51 год. Но успел написать почти 100 романов.
Гюго был страшным прокрастинатором и любил вечеринки. Когда сроки сдачи романа «Собор Парижской Богоматери» поджимали, он пошел на крайние меры. Гюго приказал слуге забрать всю его одежду и спрятать ее. У писателя оставалась только большая серая шаль. Не имея возможности выйти на улицу голым, Гюго был вынужден сидеть дома и писать. Роман был закончен вовремя.
Друг Шиллера, Гете, однажды зашел к нему в кабинет и чуть не упал в обморок от странного запаха. В ящике рабочего стола Шиллер всегда держал гнилые яблоки. Писатель утверждал, что специфический аромат тления помогает ему сосредоточиться и вызывает творческий подъем. Без этого запаха он просто не мог работать над стихами.
Хемингуэй ненавидел комфорт в работе, считая, что он расслабляет стиль. Он писал стоя. Его печатная машинка стояла на полке на уровне груди. Сначала он писал карандашом на бумаге, и только когда мысли оформлялись - перепечатывал. Ритуал помогал ему быть кратким. Когда стоишь, ноги устают, и ты невольно стараешься писать короче, емче и «по-мужски», отсекая лишнюю воду.
Диккенс был одержим порядком и магнитными полями. Он всегда спал и работал, повернувшись головой строго на Север. Диккенс верил, что так он находится в гармонии с магнитными потоками Земли, что стимулирует творчество. А еще, когда он писал, он часто гримасничал перед зеркалом, примеряя на себя выражения лиц своих персонажей, и пугал этим домочадцев.
Автор «Завтрака у Тиффани» называл себя «полностью горизонтальным автором». Он не мог думать, если не лежал. Диван, кровать, кушетка - неважно. Писал он карандашом, одной рукой держа блокнот, а другой - сигарету или бокал мартини (до обеда - кофе и чай, после — алкоголь).
Если у вас есть странная привычка грызть карандаш или ходить кругами по комнате перед работой - не переживайте. Возможно, это первый шаг к чему-то творческому.
Логос
Оноре де Бальзак был настоящим трудоголиком, но его топливо было опасным. Бальзак выпивал до 50 чашек черного кофе в день. Он спал пару часов вечером, просыпался в полночь и писал до обеда следующего дня, непрерывно заправляясь кофеином. Если кофе переставал действовать, он начинал есть молотые зерна всухую. Тяжелый режим износил его сердце, и писатель умер в 51 год. Но успел написать почти 100 романов.
Гюго был страшным прокрастинатором и любил вечеринки. Когда сроки сдачи романа «Собор Парижской Богоматери» поджимали, он пошел на крайние меры. Гюго приказал слуге забрать всю его одежду и спрятать ее. У писателя оставалась только большая серая шаль. Не имея возможности выйти на улицу голым, Гюго был вынужден сидеть дома и писать. Роман был закончен вовремя.
Друг Шиллера, Гете, однажды зашел к нему в кабинет и чуть не упал в обморок от странного запаха. В ящике рабочего стола Шиллер всегда держал гнилые яблоки. Писатель утверждал, что специфический аромат тления помогает ему сосредоточиться и вызывает творческий подъем. Без этого запаха он просто не мог работать над стихами.
Хемингуэй ненавидел комфорт в работе, считая, что он расслабляет стиль. Он писал стоя. Его печатная машинка стояла на полке на уровне груди. Сначала он писал карандашом на бумаге, и только когда мысли оформлялись - перепечатывал. Ритуал помогал ему быть кратким. Когда стоишь, ноги устают, и ты невольно стараешься писать короче, емче и «по-мужски», отсекая лишнюю воду.
Диккенс был одержим порядком и магнитными полями. Он всегда спал и работал, повернувшись головой строго на Север. Диккенс верил, что так он находится в гармонии с магнитными потоками Земли, что стимулирует творчество. А еще, когда он писал, он часто гримасничал перед зеркалом, примеряя на себя выражения лиц своих персонажей, и пугал этим домочадцев.
Автор «Завтрака у Тиффани» называл себя «полностью горизонтальным автором». Он не мог думать, если не лежал. Диван, кровать, кушетка - неважно. Писал он карандашом, одной рукой держа блокнот, а другой - сигарету или бокал мартини (до обеда - кофе и чай, после — алкоголь).
Если у вас есть странная привычка грызть карандаш или ходить кругами по комнате перед работой - не переживайте. Возможно, это первый шаг к чему-то творческому.
Логос
👍13🔥8👏6🥰3
Язык, на котором вы говорите с детства, — это не просто инструмент для передачи мыслей, а невидимые очки. Эти очки фильтруют реальность, заставляя вас замечать одни вещи и полностью игнорировать другие. Именно в этом заключается суть знаменитой гипотезы лингвистической относительности Сепира-Уорфа.
Согласно этой теории, структура языка определяет то, как мы мыслим, как воспринимаем время, пространство и даже цвета.
В «Одиссее» Гомера море описывается как «винно-черное» или «винноцветное», но никогда как синее. Более того, в древнегреческом языке вообще не было слова, обозначающего синий цвет. Небо описывали как медное, а овец — как фиолетовых.
Отсутствие слова в языке приводило к тому, что мозг просто не выделял этот цвет в отдельную категорию. Синий воспринимался просто как оттенок черного или зеленого.
Сегодня это подтверждается на примере африканского племени химба. В их языке нет слова для синего цвета, зато есть десятки слов для разных оттенков зеленого. В ходе эксперимента им показывали круг из зеленых квадратов, среди которых был один явно синий. Люди химба смотрели в недоумении — они не могли найти синий квадрат, для них все сливалось воедино. Зато они моментально находили один зеленый квадрат с микроскопически другим оттенком, разницу в котором европейский глаз просто не способен уловить.
У носителей русского языка тоже есть своя «цветовая суперспособность». В отличие от английского, где есть только одно базовое слово blue (синий), в русском языке есть два совершенно разных базовых цвета — синий и голубой.
Ученые из Массачусетского технологического института провели исследование и выяснили: русскоговорящие люди на 20% быстрее англоязычных отличают темно-синие оттенки от светло-синих. Наш мозг натренирован с детства воспринимать их как две принципиально разные категории реальности, поэтому зрительная кора реагирует на них быстрее.
Племя аборигенов гуугу йимитир в Австралии: в их языке вообще нет таких понятий, как «право», «лево», «вперед» или «назад». Они используют только абсолютные географические координаты: север, юг, запад, восток. Если вы захотите сказать аборигену, что у него на ноге сидит муравей, вам придется произнести: «На твоей юго-западной ноге муравей». Если они просят подвинуть чашку на столе, они говорят: «Подвинь ее немного на северо-восток».
Из-за этой языковой особенности у представителей племени формируется феноменальный внутренний компас. Они никогда не теряются и точно знают, где находится север, даже если их поместить в закрытую комнату без окон. Их язык заставил их мозг встроить геолокацию на биологическом уровне.
То, какого рода слово в вашем языке, влияет на ваше отношение к предмету. В немецком языке слово «мост» (die Brücke) — женского рода. Когда немцев просят описать мост, они используют слова: красивый, элегантный, изящный, стройный. В испанском языке слово «мост» (el puente) — мужского рода. Испанцы описывают его так: прочный, надежный, мощный, крепкий. Физический объект один и тот же, но грамматика языка заставляет разные народы видеть его совершенно по-разному.
Логос
Согласно этой теории, структура языка определяет то, как мы мыслим, как воспринимаем время, пространство и даже цвета.
В «Одиссее» Гомера море описывается как «винно-черное» или «винноцветное», но никогда как синее. Более того, в древнегреческом языке вообще не было слова, обозначающего синий цвет. Небо описывали как медное, а овец — как фиолетовых.
Отсутствие слова в языке приводило к тому, что мозг просто не выделял этот цвет в отдельную категорию. Синий воспринимался просто как оттенок черного или зеленого.
Сегодня это подтверждается на примере африканского племени химба. В их языке нет слова для синего цвета, зато есть десятки слов для разных оттенков зеленого. В ходе эксперимента им показывали круг из зеленых квадратов, среди которых был один явно синий. Люди химба смотрели в недоумении — они не могли найти синий квадрат, для них все сливалось воедино. Зато они моментально находили один зеленый квадрат с микроскопически другим оттенком, разницу в котором европейский глаз просто не способен уловить.
У носителей русского языка тоже есть своя «цветовая суперспособность». В отличие от английского, где есть только одно базовое слово blue (синий), в русском языке есть два совершенно разных базовых цвета — синий и голубой.
Ученые из Массачусетского технологического института провели исследование и выяснили: русскоговорящие люди на 20% быстрее англоязычных отличают темно-синие оттенки от светло-синих. Наш мозг натренирован с детства воспринимать их как две принципиально разные категории реальности, поэтому зрительная кора реагирует на них быстрее.
Племя аборигенов гуугу йимитир в Австралии: в их языке вообще нет таких понятий, как «право», «лево», «вперед» или «назад». Они используют только абсолютные географические координаты: север, юг, запад, восток. Если вы захотите сказать аборигену, что у него на ноге сидит муравей, вам придется произнести: «На твоей юго-западной ноге муравей». Если они просят подвинуть чашку на столе, они говорят: «Подвинь ее немного на северо-восток».
Из-за этой языковой особенности у представителей племени формируется феноменальный внутренний компас. Они никогда не теряются и точно знают, где находится север, даже если их поместить в закрытую комнату без окон. Их язык заставил их мозг встроить геолокацию на биологическом уровне.
То, какого рода слово в вашем языке, влияет на ваше отношение к предмету. В немецком языке слово «мост» (die Brücke) — женского рода. Когда немцев просят описать мост, они используют слова: красивый, элегантный, изящный, стройный. В испанском языке слово «мост» (el puente) — мужского рода. Испанцы описывают его так: прочный, надежный, мощный, крепкий. Физический объект один и тот же, но грамматика языка заставляет разные народы видеть его совершенно по-разному.
Логос
👍26🔥9🤔5✍2❤🔥2💯1
На уроках литературы нам рассказывают о великих идеях и высоком слоге. Но за кулисами хрестоматий кипели такие страсти, которым позавидует любой современный рэп-баттл. Писатели ссорились из-за женщин, идеологии и просто от скверного характера, обменивались едкими панчами и вызывали друг друга на дуэли.
ТОЛСТОЙ И ТУРГЕНЕВ: дуэль на охотничьих ружьях и 17 лет молчания. Два русских прозаика однажды едва не поубивали друг друга. В 1861 году они гостили в имении их общего друга, поэта Афанасия Фета. За завтраком Иван Тургенев начал с умилением рассказывать о своей дочери, которая жила в Париже. Он похвалил ее английскую гувернантку, которая заставляла девочку чинить рваную одежду бедняков — исключительно ради благотворительного воспитания.
Лев Толстой внезапно вспылил и назвал это неискренней театральной постановкой. Слово за слово, страсти накалились. Тургенев в ярости крикнул: «Если вы будете так говорить, я дам вам в рожу!», после чего выбежал из комнаты.
Толстой не стерпел обиды и отправил Тургеневу вызов на дуэль. Причем он отказался от формальностей с пистолетами и предложил стреляться на настоящих охотничьих ружьях, чтобы уж наверняка. К счастью, дуэль удалось предотвратить благодаря извинениям, переданным через письма, но писатели разорвали все отношения и не разговаривали долгих 17 лет.
МАЯКОВСКИЙ И ЕСЕНИН: исторический троллинг. Их противостояние было главным литературным шоу начала двадцатого века. Это был конфликт двух миров: городской футурист-бунтарь против крестьянского поэта-имажиниста.
Они мастерски «троллили» друг друга на публичных выступлениях. Маяковский насмешливо называл Есенина «декоративным мужиком», «балалаечником» и «звонким забулдыгой». Есенин в долгу не оставался, крича, что стихи Маяковского — это «агитки», а сам он — «маляр крыш» и «бездарность».
Однажды Маяковский пришел на выступление Есенина и громко сказал, что тот читает стихи так, будто сейчас заплачет в жилетку. Есенин парировал: «А вы читаете так, будто вас режут!».
Но самое интересное, что за этим публичным скандалом скрывалось глубокое взаимное уважение. Маяковский признавал, что среди всех поэтов того направления Есенин — единственный по-настоящему талантливый, а Есенин в узком кругу восхищался хваткой и мощью слога Маяковского.
ГУМИЛЕВ И ВОЛОШИН: дуэль из-за выдуманной женщины.
В 1909 году поэты Николай Гумилев и Максимилиан Волошин стрелялись на Черной речке (там же, где стрелялся Пушкин). Причиной стала мистическая поэтесса Черубина де Габриак. Гумилев был заочно влюблен в эту загадочную испанку, которая присылала в журнал великолепные стихи.
Позже выяснилось, что под маской Черубины скрывалась хромая и не очень привлекательная учительница Елизавета Дмитриева, а весь этот образ придумал Волошин ради шутки над редакцией. Когда Гумилев узнал правду, он позволил себе грубое высказывание в адрес Дмитриевой. За это Волошин публично влепил ему пощечину.
Дуэль была комичной и трагичной одновременно. По пути Волошин потерял калошу в глубоком снегу и отказался стреляться, пока ее не найдут. Когда дуэль все же началась, пистолет Волошина дважды дал осечку. Гумилев же выстрелил, но промахнулся (историки до сих пор спорят, намеренно или случайно). Никто не пострадал, но поэты остались врагами на долгие годы.
ДОСТОЕВСКИЙ И ТУРГЕНЕВ: война книжных персонажей.
Федор Достоевский страшно не любил Тургенева — отчасти из-за идеологических разногласий, отчасти из-за зависти (Тургеневу платили за печатный лист в несколько раз больше).
Свою месть Достоевский осуществил изящно: в романе «Бесы» он вывел мерзкого, тщеславного и инфантильного писателя Кармазинова, в котором вся читающая Россия моментально узнала карикатуру на Тургенева. Иван Сергеевич был в ярости и в ответных письмах называл Достоевского «русским маркизом де Садом», обвиняя его в нездоровом интересе к человеческим порокам и смаковании страданий.
Логос
ТОЛСТОЙ И ТУРГЕНЕВ: дуэль на охотничьих ружьях и 17 лет молчания. Два русских прозаика однажды едва не поубивали друг друга. В 1861 году они гостили в имении их общего друга, поэта Афанасия Фета. За завтраком Иван Тургенев начал с умилением рассказывать о своей дочери, которая жила в Париже. Он похвалил ее английскую гувернантку, которая заставляла девочку чинить рваную одежду бедняков — исключительно ради благотворительного воспитания.
Лев Толстой внезапно вспылил и назвал это неискренней театральной постановкой. Слово за слово, страсти накалились. Тургенев в ярости крикнул: «Если вы будете так говорить, я дам вам в рожу!», после чего выбежал из комнаты.
Толстой не стерпел обиды и отправил Тургеневу вызов на дуэль. Причем он отказался от формальностей с пистолетами и предложил стреляться на настоящих охотничьих ружьях, чтобы уж наверняка. К счастью, дуэль удалось предотвратить благодаря извинениям, переданным через письма, но писатели разорвали все отношения и не разговаривали долгих 17 лет.
МАЯКОВСКИЙ И ЕСЕНИН: исторический троллинг. Их противостояние было главным литературным шоу начала двадцатого века. Это был конфликт двух миров: городской футурист-бунтарь против крестьянского поэта-имажиниста.
Они мастерски «троллили» друг друга на публичных выступлениях. Маяковский насмешливо называл Есенина «декоративным мужиком», «балалаечником» и «звонким забулдыгой». Есенин в долгу не оставался, крича, что стихи Маяковского — это «агитки», а сам он — «маляр крыш» и «бездарность».
Однажды Маяковский пришел на выступление Есенина и громко сказал, что тот читает стихи так, будто сейчас заплачет в жилетку. Есенин парировал: «А вы читаете так, будто вас режут!».
Но самое интересное, что за этим публичным скандалом скрывалось глубокое взаимное уважение. Маяковский признавал, что среди всех поэтов того направления Есенин — единственный по-настоящему талантливый, а Есенин в узком кругу восхищался хваткой и мощью слога Маяковского.
ГУМИЛЕВ И ВОЛОШИН: дуэль из-за выдуманной женщины.
В 1909 году поэты Николай Гумилев и Максимилиан Волошин стрелялись на Черной речке (там же, где стрелялся Пушкин). Причиной стала мистическая поэтесса Черубина де Габриак. Гумилев был заочно влюблен в эту загадочную испанку, которая присылала в журнал великолепные стихи.
Позже выяснилось, что под маской Черубины скрывалась хромая и не очень привлекательная учительница Елизавета Дмитриева, а весь этот образ придумал Волошин ради шутки над редакцией. Когда Гумилев узнал правду, он позволил себе грубое высказывание в адрес Дмитриевой. За это Волошин публично влепил ему пощечину.
Дуэль была комичной и трагичной одновременно. По пути Волошин потерял калошу в глубоком снегу и отказался стреляться, пока ее не найдут. Когда дуэль все же началась, пистолет Волошина дважды дал осечку. Гумилев же выстрелил, но промахнулся (историки до сих пор спорят, намеренно или случайно). Никто не пострадал, но поэты остались врагами на долгие годы.
ДОСТОЕВСКИЙ И ТУРГЕНЕВ: война книжных персонажей.
Федор Достоевский страшно не любил Тургенева — отчасти из-за идеологических разногласий, отчасти из-за зависти (Тургеневу платили за печатный лист в несколько раз больше).
Свою месть Достоевский осуществил изящно: в романе «Бесы» он вывел мерзкого, тщеславного и инфантильного писателя Кармазинова, в котором вся читающая Россия моментально узнала карикатуру на Тургенева. Иван Сергеевич был в ярости и в ответных письмах называл Достоевского «русским маркизом де Садом», обвиняя его в нездоровом интересе к человеческим порокам и смаковании страданий.
Логос
😁7🤔5👏4👌2🕊2🌚1💋1
Почему бык и пчела — это однокоренные слова.
Если вы посмотрите на огромного рогатого быка и на крошечную пчелу, то вряд ли найдете между ними хоть что-то общее. Но историческая лингвистика умеет удивлять. На самом деле эти слова — ближайшие родственники.
Как так вышло? Секрет кроется в древнем звукоподражании. В праславянском языке существовал глагол «бучати», который означал «реветь, гудеть, издавать низкий звук». Именно от этого глагола образовалось слово «бык» — большое животное, которое громко мычит и ревет.
А как же пчела? В древнерусском языке это слово писалось иначе — «бъчела». Буква «ъ» (ер) тогда была не твердым знаком, а обозначала краткий гласный звук. Корень здесь тот же самый, происходящий от звукоподражательного «бучати». То есть пчела — это буквально «та, кто гудит и жужжит».
Со временем в языке произошел процесс падения редуцированных гласных. Буква «ъ» перестала читаться и выпала. Оставшись без гласной, звонкая согласная «б» оказалась рядом с глухой «ч» и оглушилась, превратившись в «п». Так древняя «бъчела» стала современной «пчелой», навсегда скрыв свое родство с быком.
Начало и конец — абсолютные антонимы, которые имеют один и тот же исторический корень. В праславянском языке был корень kon, означавший предел или край. От него образовалось слово «конец». А вот слово «начало» образовалось от глагола «начати». В нем исторически присутствовал носовой звук «ен» (как в слове «кон»), который со временем трансформировался в гласную «а». То есть и начало, и конец исторически означают одно и то же — границу, край чего-либо.
Врач и врать — сегодня никак не связаны по смыслу. Но в древности глагол «врати» означал просто «говорить, болтать» (без какого-либо негативного оттенка). А кто такой врач? В дохристианские времена это был знахарь, который лечил людей заговорами, то есть буквально «заговаривал» болезнь словами. Со временем глагол «врать» приобрел значение «говорить неправду», а вот врач так и остался уважаемым лекарем.
Окно и око. Сегодня мы об этом не задумываемся, но окно — это буквально «глаз» дома. Слово образовано от старинного слова «око». Древние люди считали, что через окна изба словно смотрит на окружающий мир.
Логос
Если вы посмотрите на огромного рогатого быка и на крошечную пчелу, то вряд ли найдете между ними хоть что-то общее. Но историческая лингвистика умеет удивлять. На самом деле эти слова — ближайшие родственники.
Как так вышло? Секрет кроется в древнем звукоподражании. В праславянском языке существовал глагол «бучати», который означал «реветь, гудеть, издавать низкий звук». Именно от этого глагола образовалось слово «бык» — большое животное, которое громко мычит и ревет.
А как же пчела? В древнерусском языке это слово писалось иначе — «бъчела». Буква «ъ» (ер) тогда была не твердым знаком, а обозначала краткий гласный звук. Корень здесь тот же самый, происходящий от звукоподражательного «бучати». То есть пчела — это буквально «та, кто гудит и жужжит».
Со временем в языке произошел процесс падения редуцированных гласных. Буква «ъ» перестала читаться и выпала. Оставшись без гласной, звонкая согласная «б» оказалась рядом с глухой «ч» и оглушилась, превратившись в «п». Так древняя «бъчела» стала современной «пчелой», навсегда скрыв свое родство с быком.
Начало и конец — абсолютные антонимы, которые имеют один и тот же исторический корень. В праславянском языке был корень kon, означавший предел или край. От него образовалось слово «конец». А вот слово «начало» образовалось от глагола «начати». В нем исторически присутствовал носовой звук «ен» (как в слове «кон»), который со временем трансформировался в гласную «а». То есть и начало, и конец исторически означают одно и то же — границу, край чего-либо.
Врач и врать — сегодня никак не связаны по смыслу. Но в древности глагол «врати» означал просто «говорить, болтать» (без какого-либо негативного оттенка). А кто такой врач? В дохристианские времена это был знахарь, который лечил людей заговорами, то есть буквально «заговаривал» болезнь словами. Со временем глагол «врать» приобрел значение «говорить неправду», а вот врач так и остался уважаемым лекарем.
Окно и око. Сегодня мы об этом не задумываемся, но окно — это буквально «глаз» дома. Слово образовано от старинного слова «око». Древние люди считали, что через окна изба словно смотрит на окружающий мир.
Логос
👍11🔥5❤🔥3🥰3✍1👏1🤓1
Язык — это не просто набор звуков и букв, это отражение менталитета, образа жизни и уникального опыта целой нации. Когда в языке нет короткого слова для какого-то явления, это значит, что для данной культуры оно не является ключевым. И наоборот, наличие точного термина говорит о том, что люди сталкиваются с этим постоянно.
ЦУНДОКУ (ЯПОНСКИЙ).
Наверняка это слово жизненно необходимо каждому второму книголюбу. Цундоку — это специфическая привычка покупать все новые и новые книги, приносить их домой и складывать в стопки, так никогда и не начав читать. В японском языке это слово не несет негативной окраски, это скорее ироничное признание своей слабости перед красивыми обложками и запахом типографской краски.
КУММЕРШПЕК (НЕМЕЦКИЙ).
Немецкий язык вообще славится своей способностью создавать невероятно точные составные слова, но это бьет в самое сердце. Дословный перевод звучит довольно забавно — «бекон печали» или «шпик горя». Означает оно тот самый лишний вес, который человек набирает в результате эмоционального переедания, когда пытается заесть стресс, расставание или депрессию сладостями и вредной пищей.
СОБРЕМЕСА (ИСПАНСКИЙ).
В Испании прием пищи — это не просто способ утолить голод, это важнейший социальный ритуал. Собремеса означает время, которое люди проводят за столом после того, как обед или ужин уже закончен. Это те самые часы, когда тарелки уже пусты, но никто не спешит уходить: все пьют кофе, допивают вино, смеются, обсуждают новости и просто наслаждаются обществом друг друга.
САУДАДИ (ПОРТУГАЛЬСКИЙ).
Одно из самых красивых и сложных для перевода слов в мире. Это глубокое эмоциональное состояние, представляющее собой смесь светлой грусти, ностальгии, меланхолии и тоски по утраченному. Это может быть тоска по человеку, которого больше нет рядом, по месту, куда невозможно вернуться, или по времени, которое ушло навсегда. Саудади — это осознание того, что объект вашей любви недосягаем, но при этом само чувство любви к нему продолжает жить в вашем сердце и согревать его.
ТАРТЛ (ШОТЛАНДСКИЙ).
Вы встречаете знакомого человека, хотите представить его своему спутнику, поворачиваетесь к нему и вдруг понимаете, что абсолютно забыли его имя. Внутри все сжимается от неловкости, возникает та самая микропауза, наполненная паникой. Именно это состояние панической заминки перед тем, как произнести имя человека (которое вылегло из головы), шотландцы называют словом «тартл».
ИЛУНГА (ЯЗЫК ТШИЛУБА, КОНГО).
В 2004 году лингвисты признали это слово самым труднопереводимым в мире. Илунга — это человек, который готов простить любую обиду и оскорбление в первый раз, проявит терпение и снесет издевательство во второй раз, но никогда, ни при каких обстоятельствах не простит в третий. В шести буквах уместилась целая философская концепция личных границ.
Логос
ЦУНДОКУ (ЯПОНСКИЙ).
Наверняка это слово жизненно необходимо каждому второму книголюбу. Цундоку — это специфическая привычка покупать все новые и новые книги, приносить их домой и складывать в стопки, так никогда и не начав читать. В японском языке это слово не несет негативной окраски, это скорее ироничное признание своей слабости перед красивыми обложками и запахом типографской краски.
КУММЕРШПЕК (НЕМЕЦКИЙ).
Немецкий язык вообще славится своей способностью создавать невероятно точные составные слова, но это бьет в самое сердце. Дословный перевод звучит довольно забавно — «бекон печали» или «шпик горя». Означает оно тот самый лишний вес, который человек набирает в результате эмоционального переедания, когда пытается заесть стресс, расставание или депрессию сладостями и вредной пищей.
СОБРЕМЕСА (ИСПАНСКИЙ).
В Испании прием пищи — это не просто способ утолить голод, это важнейший социальный ритуал. Собремеса означает время, которое люди проводят за столом после того, как обед или ужин уже закончен. Это те самые часы, когда тарелки уже пусты, но никто не спешит уходить: все пьют кофе, допивают вино, смеются, обсуждают новости и просто наслаждаются обществом друг друга.
САУДАДИ (ПОРТУГАЛЬСКИЙ).
Одно из самых красивых и сложных для перевода слов в мире. Это глубокое эмоциональное состояние, представляющее собой смесь светлой грусти, ностальгии, меланхолии и тоски по утраченному. Это может быть тоска по человеку, которого больше нет рядом, по месту, куда невозможно вернуться, или по времени, которое ушло навсегда. Саудади — это осознание того, что объект вашей любви недосягаем, но при этом само чувство любви к нему продолжает жить в вашем сердце и согревать его.
ТАРТЛ (ШОТЛАНДСКИЙ).
Вы встречаете знакомого человека, хотите представить его своему спутнику, поворачиваетесь к нему и вдруг понимаете, что абсолютно забыли его имя. Внутри все сжимается от неловкости, возникает та самая микропауза, наполненная паникой. Именно это состояние панической заминки перед тем, как произнести имя человека (которое вылегло из головы), шотландцы называют словом «тартл».
ИЛУНГА (ЯЗЫК ТШИЛУБА, КОНГО).
В 2004 году лингвисты признали это слово самым труднопереводимым в мире. Илунга — это человек, который готов простить любую обиду и оскорбление в первый раз, проявит терпение и снесет издевательство во второй раз, но никогда, ни при каких обстоятельствах не простит в третий. В шести буквах уместилась целая философская концепция личных границ.
Логос
🔥12👍9❤🔥2💯2
Мы редко задумываемся о людях, чьими голосами говорят голливудские актеры и чьими словами написаны мировые бестселлеры. Переводчик — профессия незаметная, но стоит ему совершить всего одну ошибку, как она уходит в народ и становится частью нашей культуры. Иногда это забавно, а иногда полностью меняет смысл сказанного.
Силиконовая или кремниевая?
Пожалуй, самая известная ошибка перевода связана с главным технологическим центром мира — Silicon Valley в Калифорнии. В русскоязычной среде за ней прочно закрепилось название «Силиконовая долина». Но если мы заглянем в словарь, то обнаружим колоссальную разницу между двумя английскими словами.
Silicon — это кремний, химический элемент, из которого делают полупроводники и компьютерные чипы. Именно поэтому долина так называется — там производят электронику.
А вот silicone — это силикон, искусственный полимер, который используется в герметиках, смазках и пластической хирургии.
Ошибку совершил журналист, писавший статью о технологиях в восьмидесятых годах. Он перепутал эти два слова, и отечественные читатели узнали о некой «Силиконовой долине». Название прижилось так крепко, что сегодня даже многие профильные издания используют его по привычке, хотя лингвисты и инженеры не перестают хвататься за голову от такого сочетания.
Огромное количество ляпов в фильмах и сериалах связано с так называемыми «ложными друзьями переводчика» — английскими словами, которые звучат похоже на русские, но значат совсем другое.
Классический пример: герой заходит в отель и просит проводить его в кабинет (cabinet). В реальности он просит показать ему шкафчик. А когда в мелодрамах герои говорят о симпатии (sympathy), они чаще всего имеют в виду сочувствие.
Перевод юмора — это высший пилотаж, и чаще всего игра слов просто непереводима. Переводчику приходится делать сложный выбор: перевести точно, но не смешно, или придумать свою шутку, исказив оригинал.
Классический пример — фраза из Звездных войн: May the Force be with you (Да пребудет с тобой Сила). Поклонники саги отмечают свой праздник 4 мая, потому что по-английски May the Fourth (четвертое мая) звучит абсолютно так же. На русский язык эту игру слов перевести невозможно, не потеряв либо смысл, либо звучание.
В фильмах про Гарри Поттера есть Косой переулок. В оригинале он называется Diagon Alley. Если произнести это слитно (diagonally), получится слово «по диагонали». Русские переводчики нашли гениальный выход, назвав его именно Косым переулком, сохранив и смысл, и геометрию пространства. Но так везет далеко не всем фильмам, и огромный пласт английского юмора просто проходит мимо русскоязычного зрителя.
Часто прокатчики намеренно меняют названия фильмов, чтобы привлечь зрителей. Фильм Some Like It Hot (Некоторые любят погорячее) превратился в «В джазе только девушки». Картина The Hangover (Похмелье) стала «Мальчишником в Вегасе». Но эта стратегия часто играет злую шутку. Когда вышло продолжение комедии, действие которого происходило в Таиланде, прокатчикам пришлось выкручиваться, и в кинотеатрах появился абсурдный «Мальчишник 2: Из Вегаса в Бангкок».
Логос
Силиконовая или кремниевая?
Пожалуй, самая известная ошибка перевода связана с главным технологическим центром мира — Silicon Valley в Калифорнии. В русскоязычной среде за ней прочно закрепилось название «Силиконовая долина». Но если мы заглянем в словарь, то обнаружим колоссальную разницу между двумя английскими словами.
Silicon — это кремний, химический элемент, из которого делают полупроводники и компьютерные чипы. Именно поэтому долина так называется — там производят электронику.
А вот silicone — это силикон, искусственный полимер, который используется в герметиках, смазках и пластической хирургии.
Ошибку совершил журналист, писавший статью о технологиях в восьмидесятых годах. Он перепутал эти два слова, и отечественные читатели узнали о некой «Силиконовой долине». Название прижилось так крепко, что сегодня даже многие профильные издания используют его по привычке, хотя лингвисты и инженеры не перестают хвататься за голову от такого сочетания.
Огромное количество ляпов в фильмах и сериалах связано с так называемыми «ложными друзьями переводчика» — английскими словами, которые звучат похоже на русские, но значат совсем другое.
Классический пример: герой заходит в отель и просит проводить его в кабинет (cabinet). В реальности он просит показать ему шкафчик. А когда в мелодрамах герои говорят о симпатии (sympathy), они чаще всего имеют в виду сочувствие.
Перевод юмора — это высший пилотаж, и чаще всего игра слов просто непереводима. Переводчику приходится делать сложный выбор: перевести точно, но не смешно, или придумать свою шутку, исказив оригинал.
Классический пример — фраза из Звездных войн: May the Force be with you (Да пребудет с тобой Сила). Поклонники саги отмечают свой праздник 4 мая, потому что по-английски May the Fourth (четвертое мая) звучит абсолютно так же. На русский язык эту игру слов перевести невозможно, не потеряв либо смысл, либо звучание.
В фильмах про Гарри Поттера есть Косой переулок. В оригинале он называется Diagon Alley. Если произнести это слитно (diagonally), получится слово «по диагонали». Русские переводчики нашли гениальный выход, назвав его именно Косым переулком, сохранив и смысл, и геометрию пространства. Но так везет далеко не всем фильмам, и огромный пласт английского юмора просто проходит мимо русскоязычного зрителя.
Часто прокатчики намеренно меняют названия фильмов, чтобы привлечь зрителей. Фильм Some Like It Hot (Некоторые любят погорячее) превратился в «В джазе только девушки». Картина The Hangover (Похмелье) стала «Мальчишником в Вегасе». Но эта стратегия часто играет злую шутку. Когда вышло продолжение комедии, действие которого происходило в Таиланде, прокатчикам пришлось выкручиваться, и в кинотеатрах появился абсурдный «Мальчишник 2: Из Вегаса в Бангкок».
Логос
👍7👏7🔥3👌1
Кажется, что мы отлично знаем русский язык. Но если бы мы перенеслись на пару веков назад и решили сделать кому-то комплимент, мы бы рисковали получить пощечину.
Язык — живой организм, и некоторые слова в нем со временем изменили свой смысл на абсолютно противоположный. Держите три главных словесных предателя.
ПРЕЛЕСТЬ: от демонического обмана до милого котика. «Какая прелесть!» — умиляемся мы, глядя на щеночка.
Раньше это была высшая степень лжи. Слово образовано от «лесть» с приставкой «пре-» (в значении «очень», «через край»). В старину «впасть в прелесть» означало поддаться дьявольскому наваждению, обмануться, сойти с ума. Так что назвать барышню «прелестной» было весьма сомнительным ходом.
УРОД: от гордости семьи до оскорбления. Мы используем это слово в адрес человека с отталкивающей внешностью или поведением. А рантше под уродом подразумевался тот, кто стоит «у рода». Первый ребенок, главный наследник, впитавший в себя всю силу предков и благословение семьи. В родственном нам польском языке слово uroda до сих пор означает «красота». Так что в древности быть уродом было невероятно почетно.
НЕДЕЛЯ: день, когда официально нужно лениться. Мы живем в суровом семидневном цикле от понедельника до воскресенья. Однако, неделей звался один конкретный день — воскресенье. Это был день отдыха, когда строго-настрого запрещалось работать, то есть день, когда «не делают». Именно поэтому следующий за ним день логично назвали понедельник (день, идущий после «недели»). А саму семидневку наши предки называли красивым словом «седмица».
Логос
Язык — живой организм, и некоторые слова в нем со временем изменили свой смысл на абсолютно противоположный. Держите три главных словесных предателя.
ПРЕЛЕСТЬ: от демонического обмана до милого котика. «Какая прелесть!» — умиляемся мы, глядя на щеночка.
Раньше это была высшая степень лжи. Слово образовано от «лесть» с приставкой «пре-» (в значении «очень», «через край»). В старину «впасть в прелесть» означало поддаться дьявольскому наваждению, обмануться, сойти с ума. Так что назвать барышню «прелестной» было весьма сомнительным ходом.
УРОД: от гордости семьи до оскорбления. Мы используем это слово в адрес человека с отталкивающей внешностью или поведением. А рантше под уродом подразумевался тот, кто стоит «у рода». Первый ребенок, главный наследник, впитавший в себя всю силу предков и благословение семьи. В родственном нам польском языке слово uroda до сих пор означает «красота». Так что в древности быть уродом было невероятно почетно.
НЕДЕЛЯ: день, когда официально нужно лениться. Мы живем в суровом семидневном цикле от понедельника до воскресенья. Однако, неделей звался один конкретный день — воскресенье. Это был день отдыха, когда строго-настрого запрещалось работать, то есть день, когда «не делают». Именно поэтому следующий за ним день логично назвали понедельник (день, идущий после «недели»). А саму семидневку наши предки называли красивым словом «седмица».
Логос
🔥11👍6❤🔥4💯4✍1
Многие люди верят, что сленг — это признак деградации языка. Но на самом деле это доказательство того, что язык жив, здоров и работает по тем же классическим законам, что и двести лет назад.
Каждое поколение изобретает свой тайный язык, чтобы отделиться от взрослых. Нам кажется, что современные слова вроде «кринж» или «чилить» — это нечто небывалое, засоряющее русскую речь. Но если мы заглянем в языковую лабораторию, то увидим, что современная молодежь использует ровно те же механизмы словообразования, которыми пользовались Пушкин, Гоголь и их современники. Поменялся лишь язык-донор: раньше это был французский, а сегодня — английский и язык интернета.
КРИНЖ И КОНФУЗ. Прямое заимствование с фонетической адаптацией. Английский глагол to cringe означает «съеживаться от страха или отвращения». В русском языке слово быстро обросло нашими родными суффиксами и окончаниями (появились прилагательное «кринжовый» и глагол «кринжевать»). Оно идеально заполнило пустующую нишу для описания «испанского стыда» — чувства, когда глупость делает другой человек, а неловко почему-то вам.
Аналог из 19 века: Дворянская молодежь тоже любила щегольнуть иностранными заимствованиями. Ситуацию, вызывающую стыд и неловкость, тогда называли французским словом «моветон» (mauvais ton — дурной тон, невоспитанность). А если кто-то попадал в нелепую ситуацию, за которую стыдно окружающим, говорили, что случился «конфуз» (от латинского confusio — замешательство). То есть пушкинская Татьяна вполне могла бы подумать: «Какой конфуз, поведение Онегина — абсолютный моветон!».
СКУФ И БАЙБАК. Самый интересный лингвистический процесс, который называется «эпонимизация» — переход имени собственного в имя нарицательное (как когда-то было с хулиганами — по фамилии буйной ирландской семьи Хоулигэн). Слово «скуф» образовалось от фамилии конкретного пользователя анонимного форума, который вступил в политический спор, записал видео и стал мемом. Сегодня скуфом называют неопрятного, рано постаревшего мужчину за тридцать, с лишним весом, залысинами, который проводит вечера на диване и ворчит на современность.
Аналог из 19 века: В классической литературе для описания ленивого, обрюзгшего и неопрятного домоседа использовали слово «байбак». Изначально так называли степного сурка, который впадает в долгую зимнюю спячку. Позже, с легкой руки Ивана Гончарова, появился другой великий эпоним — «обломовщина». Илья Ильич Обломов, не желающий вставать с дивана и менять свой быт, — это классический, эталонный скуф девятнадцатого века.
ЧИЛИТЬ И СИБАРИТСТВОВАТЬ. Английский глагол to chill буквально означает «остывать, охлаждаться». В молодежном сленге он приобрел метафорический смысл — «остыть от проблем, расслабиться, ничего не делать, пассивно отдыхать».
Аналог из 19 века: В позапрошлом столетии вместо английских корней предпочитали использовать античные отсылки. Для описания праздного, расслабленного отдыха в комфорте использовали глагол «сибаритствовать». Он произошел от названия древнегреческого города Сибарис, жители которого славились невероятной любовью к роскоши, неге и лени. Также молодые дворяне могли сказать, что они «предаются праздности» или «бьют баклуши».
КРАШ И ПАССИЯ. Использование существительного от английского to crush (раздавить, смять). В сленге оно означает внезапную, сбивающую с ног влюбленность, а также самого человека, в которого вы тайно влюблены.
Аналог из 19 века: Тайную любовь и объект страсти тогда называли красивым словом «пассия» (от латинского passio — страдание, страсть). А если хотели выразиться более поэтично, говорили просто — «предмет моих воздыханий» или народным словом «зазноба».
Сленг — это не болезнь языка, а его защитная реакция. Он как черновик: язык проверяет новые слова на прочность. 90 процентов этого мусора исчезнет через пять лет, и новые подростки придумают свои слова. А самые точные и удачные термины останутся в словарях навсегда.
Логос
Каждое поколение изобретает свой тайный язык, чтобы отделиться от взрослых. Нам кажется, что современные слова вроде «кринж» или «чилить» — это нечто небывалое, засоряющее русскую речь. Но если мы заглянем в языковую лабораторию, то увидим, что современная молодежь использует ровно те же механизмы словообразования, которыми пользовались Пушкин, Гоголь и их современники. Поменялся лишь язык-донор: раньше это был французский, а сегодня — английский и язык интернета.
КРИНЖ И КОНФУЗ. Прямое заимствование с фонетической адаптацией. Английский глагол to cringe означает «съеживаться от страха или отвращения». В русском языке слово быстро обросло нашими родными суффиксами и окончаниями (появились прилагательное «кринжовый» и глагол «кринжевать»). Оно идеально заполнило пустующую нишу для описания «испанского стыда» — чувства, когда глупость делает другой человек, а неловко почему-то вам.
Аналог из 19 века: Дворянская молодежь тоже любила щегольнуть иностранными заимствованиями. Ситуацию, вызывающую стыд и неловкость, тогда называли французским словом «моветон» (mauvais ton — дурной тон, невоспитанность). А если кто-то попадал в нелепую ситуацию, за которую стыдно окружающим, говорили, что случился «конфуз» (от латинского confusio — замешательство). То есть пушкинская Татьяна вполне могла бы подумать: «Какой конфуз, поведение Онегина — абсолютный моветон!».
СКУФ И БАЙБАК. Самый интересный лингвистический процесс, который называется «эпонимизация» — переход имени собственного в имя нарицательное (как когда-то было с хулиганами — по фамилии буйной ирландской семьи Хоулигэн). Слово «скуф» образовалось от фамилии конкретного пользователя анонимного форума, который вступил в политический спор, записал видео и стал мемом. Сегодня скуфом называют неопрятного, рано постаревшего мужчину за тридцать, с лишним весом, залысинами, который проводит вечера на диване и ворчит на современность.
Аналог из 19 века: В классической литературе для описания ленивого, обрюзгшего и неопрятного домоседа использовали слово «байбак». Изначально так называли степного сурка, который впадает в долгую зимнюю спячку. Позже, с легкой руки Ивана Гончарова, появился другой великий эпоним — «обломовщина». Илья Ильич Обломов, не желающий вставать с дивана и менять свой быт, — это классический, эталонный скуф девятнадцатого века.
ЧИЛИТЬ И СИБАРИТСТВОВАТЬ. Английский глагол to chill буквально означает «остывать, охлаждаться». В молодежном сленге он приобрел метафорический смысл — «остыть от проблем, расслабиться, ничего не делать, пассивно отдыхать».
Аналог из 19 века: В позапрошлом столетии вместо английских корней предпочитали использовать античные отсылки. Для описания праздного, расслабленного отдыха в комфорте использовали глагол «сибаритствовать». Он произошел от названия древнегреческого города Сибарис, жители которого славились невероятной любовью к роскоши, неге и лени. Также молодые дворяне могли сказать, что они «предаются праздности» или «бьют баклуши».
КРАШ И ПАССИЯ. Использование существительного от английского to crush (раздавить, смять). В сленге оно означает внезапную, сбивающую с ног влюбленность, а также самого человека, в которого вы тайно влюблены.
Аналог из 19 века: Тайную любовь и объект страсти тогда называли красивым словом «пассия» (от латинского passio — страдание, страсть). А если хотели выразиться более поэтично, говорили просто — «предмет моих воздыханий» или народным словом «зазноба».
Сленг — это не болезнь языка, а его защитная реакция. Он как черновик: язык проверяет новые слова на прочность. 90 процентов этого мусора исчезнет через пять лет, и новые подростки придумают свои слова. А самые точные и удачные термины останутся в словарях навсегда.
Логос
👍17👏7🔥4😁1
Литературные рецепты: что ели герои, и почему это намного больше, чем просто еда
Даже еда в литературном произведении может скрывать смысл. Иногда именно из-за чашки чая судьбы поворачиваются на 180°, а скромный суп оказывается более красноречивым, чем страницы диалогов. Зачем и как писатели делают блюда частью сюжета.
Вспомните, как много ключевых сцен происходит именно за столом. «Война и мир» Льва Толстого: пиры, обеды, трогательные чаепития. Уже по содержимому тарелок можно угадать: это дворянское собрание или скромная семейная трапеза.
Достоевский, «Преступление и наказание»: Родиона Раскольникова постоянно мучает голод, его отношения с едой — это символ душевного смятения и отчуждённости.
Еда — не фон, а зеркало души героя.
Если Печорин в «Герое нашего времени» сухо заказывает кофе и молча ест, это не просто режим, а проявление отрешённости.
А вспомните вечную тяготу к пирожкам у Остапа Бендера — ироничный портрет советского гедониста.
Русская кухня в литературе: больше, чем калорийность. Щи, каша из топора, пирог с луковой начинкой — это не только рецептия старины, а ещё и маркеры особого типа родной «жизни на вырост»: когда неважно, богат или беден — главное, чтобы в доме был вкусный хлеб и горячая еда.
Чайные церемонии у Тургенева или Лескова — это почти психотерапевтическая практика: разговор из формальности становится откровением за чашкой чая и парой сдобы.
Заглянем на зарубежные кухни. Английская литература (Остин, Диккенс): весь дом вращается вокруг ритуалов еды, и от того, какой подан чай, можно собрать целый характер хозяйки (или понять, за кого она выйдет замуж). Французская литература показывает магию вкуса: у Пруста маленькая мадленка погружает героя в прошлое и десерт оказывается машиной времени. В романах Бальзака блюда подробно описаны: еда показывает и статус, и настроение, и даже намекает на будущие перипетии.
Америка и 20 век: у Хемингуэя герои спорят и мирятся в кафе за бокалом вина, у Фицджеральда шампанское и клубника — как символ роскоши бытия и вечного поиска счастья.
Психология через тарелку: еда часто выражает взаимоотношения, одиночество («есть один сушёный хлеб — только ты и твои мысли») или теплоту общения (совместный ужин, как семейный ритуал).
Точка времени и биографии: иногда блюдо — это «сканер эпохи». Если герой достал шоколад в 1942-м — это уже маленькая победа и большая тайна сюжета.
У Булгакова пресловутая «голова на блюде» — не еда, а художественная деталь ужаса и абсурда.
У Кэрролла в «Алисе» чаепитие становится сюрреалистическим блужданием по границе смыслов.
Иногда блюдо становится частью коллективного воображения — джем у Пушкина, мадленка у Пруста, плов у Паустовского становятся культурным шифром, знаком принадлежности к эпохе и языковой игре.
Логос
Даже еда в литературном произведении может скрывать смысл. Иногда именно из-за чашки чая судьбы поворачиваются на 180°, а скромный суп оказывается более красноречивым, чем страницы диалогов. Зачем и как писатели делают блюда частью сюжета.
Вспомните, как много ключевых сцен происходит именно за столом. «Война и мир» Льва Толстого: пиры, обеды, трогательные чаепития. Уже по содержимому тарелок можно угадать: это дворянское собрание или скромная семейная трапеза.
Достоевский, «Преступление и наказание»: Родиона Раскольникова постоянно мучает голод, его отношения с едой — это символ душевного смятения и отчуждённости.
Еда — не фон, а зеркало души героя.
Если Печорин в «Герое нашего времени» сухо заказывает кофе и молча ест, это не просто режим, а проявление отрешённости.
А вспомните вечную тяготу к пирожкам у Остапа Бендера — ироничный портрет советского гедониста.
Русская кухня в литературе: больше, чем калорийность. Щи, каша из топора, пирог с луковой начинкой — это не только рецептия старины, а ещё и маркеры особого типа родной «жизни на вырост»: когда неважно, богат или беден — главное, чтобы в доме был вкусный хлеб и горячая еда.
Чайные церемонии у Тургенева или Лескова — это почти психотерапевтическая практика: разговор из формальности становится откровением за чашкой чая и парой сдобы.
Заглянем на зарубежные кухни. Английская литература (Остин, Диккенс): весь дом вращается вокруг ритуалов еды, и от того, какой подан чай, можно собрать целый характер хозяйки (или понять, за кого она выйдет замуж). Французская литература показывает магию вкуса: у Пруста маленькая мадленка погружает героя в прошлое и десерт оказывается машиной времени. В романах Бальзака блюда подробно описаны: еда показывает и статус, и настроение, и даже намекает на будущие перипетии.
Америка и 20 век: у Хемингуэя герои спорят и мирятся в кафе за бокалом вина, у Фицджеральда шампанское и клубника — как символ роскоши бытия и вечного поиска счастья.
Психология через тарелку: еда часто выражает взаимоотношения, одиночество («есть один сушёный хлеб — только ты и твои мысли») или теплоту общения (совместный ужин, как семейный ритуал).
Точка времени и биографии: иногда блюдо — это «сканер эпохи». Если герой достал шоколад в 1942-м — это уже маленькая победа и большая тайна сюжета.
У Булгакова пресловутая «голова на блюде» — не еда, а художественная деталь ужаса и абсурда.
У Кэрролла в «Алисе» чаепитие становится сюрреалистическим блужданием по границе смыслов.
Иногда блюдо становится частью коллективного воображения — джем у Пушкина, мадленка у Пруста, плов у Паустовского становятся культурным шифром, знаком принадлежности к эпохе и языковой игре.
Логос
🔥7❤🔥4👏4
Традиция искать глубокий смысл в деталях литературных произведений возникла благодаря так называемому «школьному анализу», который основан на достижениях науки о литературе — литературоведении. Нас учили, что каждая деталь неспроста, и многие авторы действительно вкладывали скрытые смыслы (символы, аллюзии, отсылки к эпохе или собственной жизни) в одежду героев, цвета, предметы на заднем плане и даже отдельные фразы.
1Литературные произведения считаются «художественно выверенными»: особенно в классике детали редко бывают случайными, писатель часто работает над одним абзацем очень долго.
Помимо художественных задач (создать атмосферу, раскрыть характер), автор может кодировать «дополнительные смыслы» — так рождаются символы (например, образ дуба у Толстого или лишнего человека у Тургенева).
В литературных школах и вузах учат анализу: чтобы увидеть не только сюжет, но и подтекст, скрытый смысл авторских намеков, исторический контекст, мифологию.
Иногда это «игра»: искать скрытое — значит учиться думать образно, критически и развивать воображение.
Многие авторы тщательно продумывали детали и закладывали в них подтекст (например, имена героев, интерьеры, явные и скрытые символы). Если прочитать черновики Толстого или Пушкина — видно, как менялись слова и сцены ради нужного эффекта.
Но иногда учителя и учебники «додумывают» за автора, приписывают смысл деталям, которые могли возникать интуитивно или даже случайно в процессе написания. Иногда для создания атмосферы писатель вводил деталь ради «жизни», без большой концептуальной задумки.
Многие классики иронично относились к буйству школьной трактовки. Например, Набоков говорил: «Настоящее искусство всегда богаче любого анализа». А Булгаков однажды так пошутил: «Для меня синий цвет плаща — это просто синий плащ!»
Искать смысл в деталях важно — это учит видеть глубину текста и мыслить абстрактно. Но не все детали обязательно закодированы автором! Важно помнить: анализ — это всегда диалог между читателем и текстом, а не поиск одного только «правильного» ответа на вопрос «зачем здесь лежит топор на кухне».
Логос
1Литературные произведения считаются «художественно выверенными»: особенно в классике детали редко бывают случайными, писатель часто работает над одним абзацем очень долго.
Помимо художественных задач (создать атмосферу, раскрыть характер), автор может кодировать «дополнительные смыслы» — так рождаются символы (например, образ дуба у Толстого или лишнего человека у Тургенева).
В литературных школах и вузах учат анализу: чтобы увидеть не только сюжет, но и подтекст, скрытый смысл авторских намеков, исторический контекст, мифологию.
Иногда это «игра»: искать скрытое — значит учиться думать образно, критически и развивать воображение.
Многие авторы тщательно продумывали детали и закладывали в них подтекст (например, имена героев, интерьеры, явные и скрытые символы). Если прочитать черновики Толстого или Пушкина — видно, как менялись слова и сцены ради нужного эффекта.
Но иногда учителя и учебники «додумывают» за автора, приписывают смысл деталям, которые могли возникать интуитивно или даже случайно в процессе написания. Иногда для создания атмосферы писатель вводил деталь ради «жизни», без большой концептуальной задумки.
Многие классики иронично относились к буйству школьной трактовки. Например, Набоков говорил: «Настоящее искусство всегда богаче любого анализа». А Булгаков однажды так пошутил: «Для меня синий цвет плаща — это просто синий плащ!»
Искать смысл в деталях важно — это учит видеть глубину текста и мыслить абстрактно. Но не все детали обязательно закодированы автором! Важно помнить: анализ — это всегда диалог между читателем и текстом, а не поиск одного только «правильного» ответа на вопрос «зачем здесь лежит топор на кухне».
Логос
👏9💯3👌2
Эпистолярный жанр, или литература, созданная в форме писем, занимает уникальное место среди разнообразных литературных форм. Переписка всегда была не только способом общения, но и своеобразной мастерской языка, пространством для проявления индивидуальности, искренности, поиска новых интонаций и нюансов выражения. В разных культурах этот жанр обогатил художественную речь, помогал формировать нормы литературного языка.
В Европе XVIII века эпистолярный стиль стал одним из ведущих. Появились романы в письмах: «Страдания юного Вертера» Гёте, «Памела» Ричардсона, «Опасные связи» Шодерло де Лакло и многие другие. Главным достоинством этого жанра стала возможность передавать внутренний мир персонажей наиболее живо и непосредственно. Письмо, обращённое к собеседнику, всегда предполагает доверительность, порой даже исповедь, а значит, позволяет автору и героям делиться самыми тонкими ощущениями, сомнениями, страстями прямо, без посредников.
Для зарубежного литературного языка письма стали источником свежести и натурализма. В них появлялась непосредственная речь, разговорные обороты, восклицания, вопросы, даже ошибки, что делало персонажей более живыми и правдоподобными. Письменная форма позволяла не только проявить характер героя через стиль его письма, но и экспериментировать с различными вариантами передачи мыслей, эмоций и событий. Со временем многие особенности письма перешли в общий литературный язык, расширяя его выразительные возможности.
Русская литература также не осталась в стороне. Начало этому положили письма просветителей XVIII века — Николая Карамзина, Александра Радищева, Екатерины II и членов высшего общества. Уже тогда письма стали частью личной переписки и формировали новую, разговорную норму русского литературного языка. В XIX веке эпистолярный стиль оказался особенно важен для формирования индивидуального авторского голоса. Переписка, включённая в художественные произведения, позволяла использовать особенности частной речи и вступать в диалог с читателем.
Одним из самых известных примеров эпистолярной формы в русской литературе является роман «Евгений Онегин» Александра Пушкина, где письмо Татьяны стало шедевром психологической прозы. Роман в письмах встречается и у Фёдора Достоевского, Льва Толстого, Ивана Тургенева, где письма героев помогают раскрывать их характер, мотивы, внутренний конфликт, а также создавать напряжённую атмосферу личных переживаний. Чехов, Бунин, Куприн активно использовали письма как способ передачи эмоций, создания доверительной атмосферы, а их собственная переписка с друзьями, коллегами была не менее ценна для изучения процесса формирования литературного языка.
Стиль оказал влияние на структуру текста, композицию и стиль: появилась возможность свободного движения мысли, смены настроений, передачи противоречивых чувств, потоков сознания. Литературная речь стала ближе к разговорной, появился простор для индивидуальности, интонаций, особенностей письма каждого персонажа. Многие приёмы, впервые использованные в письмах, впоследствии стали основой для развития психологической прозы, лирических отступлений, внутреннего монолога.
Жанр постепенно утратил свою массовую популярность, уступив место диалогу, внутренней речи и новым структурам текста, но его след в литературном языке огромен. Он научил писателей быть честными и искренними, искать уникальную интонацию и передавать личное переживание не только через сюжет, но и посредством стиля. Даже сегодня элементы эпистолярного стиля используются для создания интимности, доверительности, прямого общения с читателем во многих жанрах: в современном романе, дневниковых записях, электронных письмах, соцсетях.
Письма как литературный жанр сыграли ключевую роль в формировании выразительных средств художественной речи, расширили границы литературного языка, приблизили его к живой, меняющейся жизни, и оставили незыблемый след в мировой и русской литературной традиции.
Логос
В Европе XVIII века эпистолярный стиль стал одним из ведущих. Появились романы в письмах: «Страдания юного Вертера» Гёте, «Памела» Ричардсона, «Опасные связи» Шодерло де Лакло и многие другие. Главным достоинством этого жанра стала возможность передавать внутренний мир персонажей наиболее живо и непосредственно. Письмо, обращённое к собеседнику, всегда предполагает доверительность, порой даже исповедь, а значит, позволяет автору и героям делиться самыми тонкими ощущениями, сомнениями, страстями прямо, без посредников.
Для зарубежного литературного языка письма стали источником свежести и натурализма. В них появлялась непосредственная речь, разговорные обороты, восклицания, вопросы, даже ошибки, что делало персонажей более живыми и правдоподобными. Письменная форма позволяла не только проявить характер героя через стиль его письма, но и экспериментировать с различными вариантами передачи мыслей, эмоций и событий. Со временем многие особенности письма перешли в общий литературный язык, расширяя его выразительные возможности.
Русская литература также не осталась в стороне. Начало этому положили письма просветителей XVIII века — Николая Карамзина, Александра Радищева, Екатерины II и членов высшего общества. Уже тогда письма стали частью личной переписки и формировали новую, разговорную норму русского литературного языка. В XIX веке эпистолярный стиль оказался особенно важен для формирования индивидуального авторского голоса. Переписка, включённая в художественные произведения, позволяла использовать особенности частной речи и вступать в диалог с читателем.
Одним из самых известных примеров эпистолярной формы в русской литературе является роман «Евгений Онегин» Александра Пушкина, где письмо Татьяны стало шедевром психологической прозы. Роман в письмах встречается и у Фёдора Достоевского, Льва Толстого, Ивана Тургенева, где письма героев помогают раскрывать их характер, мотивы, внутренний конфликт, а также создавать напряжённую атмосферу личных переживаний. Чехов, Бунин, Куприн активно использовали письма как способ передачи эмоций, создания доверительной атмосферы, а их собственная переписка с друзьями, коллегами была не менее ценна для изучения процесса формирования литературного языка.
Стиль оказал влияние на структуру текста, композицию и стиль: появилась возможность свободного движения мысли, смены настроений, передачи противоречивых чувств, потоков сознания. Литературная речь стала ближе к разговорной, появился простор для индивидуальности, интонаций, особенностей письма каждого персонажа. Многие приёмы, впервые использованные в письмах, впоследствии стали основой для развития психологической прозы, лирических отступлений, внутреннего монолога.
Жанр постепенно утратил свою массовую популярность, уступив место диалогу, внутренней речи и новым структурам текста, но его след в литературном языке огромен. Он научил писателей быть честными и искренними, искать уникальную интонацию и передавать личное переживание не только через сюжет, но и посредством стиля. Даже сегодня элементы эпистолярного стиля используются для создания интимности, доверительности, прямого общения с читателем во многих жанрах: в современном романе, дневниковых записях, электронных письмах, соцсетях.
Письма как литературный жанр сыграли ключевую роль в формировании выразительных средств художественной речи, расширили границы литературного языка, приблизили его к живой, меняющейся жизни, и оставили незыблемый след в мировой и русской литературной традиции.
Логос
👏9✍4💯4🔥2
Что такое писцовая лексика? Лексика, живущая только на бумаге
Язык — не только наш повседневный разговор, но и целый мир письменных традиций, где рождаются порой загадочные и почти невидимые слова. Некоторые из них никогда не попадали в устную речь — их история связана исключительно с документами, актами и деловой письменностью. Такие слова называют писцовой лексикой.
Писцовая лексика — слова, выражения или обороты, встречающиеся только в письменных памятниках, чаще всего в деловой, юридической либо официальной документации. В устной речи их никогда не употребляли.
Такие слова были известны лишь писцам, чиновникам или нотариусам. Простые люди могли даже не подозревать об их существовании, хоть и жили в ту же эпоху.
Как появляется писцовая лексика?
Писцовые традиции: средневековые и более поздние писцы часто разрабатывали специальные формулы и новые слова, чтобы сделать документы более формальными или придать им особую значимость.
Правовая, административная и церковная лексика: необходимо было обозначать явления, которых не было в обиходе, давать сложные официальные определения.
Канцеляризмы: чем строже, официальнее и сложнее для понимания, тем надежнее для документа.
Примеры писцовой лексики:
Особые юридические или канцелярские формулы: например, «повольно» (разрешено), «соложити» (оформить по закону), «клятвенное обещание» в специальной форме.
Неологизмы из деловой переписки, которые так и не вышли в разговорную речь и остались только в документах.
Искусственные суффиксы, обороты или необычные сочетания, вроде «препишет» (даст распоряжение письменно), «береженье» (сохранение имущества по акту).
Почему писцовая лексика исчезает?
Она существует исключительно в письменной среде, в устной речи людям она была не нужна.
Реформы и новые способы управления, изменение делопроизводства делали многие такие формулы лишними.
Постепенно их заменяли более понятными, «общечеловеческими» словами.
Писцовая лексика — ключ к пониманию истории делопроизводства, права и письменности. Она помогает расшифровывать старинные документы и узнавать о жизни наших предков гораздо больше.
Логос
Язык — не только наш повседневный разговор, но и целый мир письменных традиций, где рождаются порой загадочные и почти невидимые слова. Некоторые из них никогда не попадали в устную речь — их история связана исключительно с документами, актами и деловой письменностью. Такие слова называют писцовой лексикой.
Писцовая лексика — слова, выражения или обороты, встречающиеся только в письменных памятниках, чаще всего в деловой, юридической либо официальной документации. В устной речи их никогда не употребляли.
Такие слова были известны лишь писцам, чиновникам или нотариусам. Простые люди могли даже не подозревать об их существовании, хоть и жили в ту же эпоху.
Как появляется писцовая лексика?
Писцовые традиции: средневековые и более поздние писцы часто разрабатывали специальные формулы и новые слова, чтобы сделать документы более формальными или придать им особую значимость.
Правовая, административная и церковная лексика: необходимо было обозначать явления, которых не было в обиходе, давать сложные официальные определения.
Канцеляризмы: чем строже, официальнее и сложнее для понимания, тем надежнее для документа.
Примеры писцовой лексики:
Особые юридические или канцелярские формулы: например, «повольно» (разрешено), «соложити» (оформить по закону), «клятвенное обещание» в специальной форме.
Неологизмы из деловой переписки, которые так и не вышли в разговорную речь и остались только в документах.
Искусственные суффиксы, обороты или необычные сочетания, вроде «препишет» (даст распоряжение письменно), «береженье» (сохранение имущества по акту).
Почему писцовая лексика исчезает?
Она существует исключительно в письменной среде, в устной речи людям она была не нужна.
Реформы и новые способы управления, изменение делопроизводства делали многие такие формулы лишними.
Постепенно их заменяли более понятными, «общечеловеческими» словами.
Писцовая лексика — ключ к пониманию истории делопроизводства, права и письменности. Она помогает расшифровывать старинные документы и узнавать о жизни наших предков гораздо больше.
Логос
👍12🔥3✍1👏1