Русский фольклор хранит память о женщинах, которые не уступали в силе богатырям: знакомьтесь - поляницы.

Это не просто «жены богатырей», а самостоятельные степные воительницы, которые могли вступать в равный бой с мужчинами. Само слово происходит от «поляновать» - ездить в поле за воинской добычей и славой. В былинах описываются как могучие всадницы, способные одним ударом сбить богатыря с седла. Встреча с поляницей могла закончиться для героя позором: она могла буквально «засунуть богатыря в карман» (как это случилось с Добрыней Никитичем).

Женские физически сильные персонажи моут показаться предвестником своевременного движения феминизма, но на самом деле ноги тут растут из другого места. Историки (например, Б. А. Рыбаков) считают, что образ поляниц - это память о контактах славян со степными кочевниками (сарматами и скифами). У этих народов женщины воевали наравне с мужчинами, что и отразила русская сказка. Забавно, но слово поляница славянского происхождения, а богатырь - тюркского.

Это была отдельная каста героинь, которые обладали сверхчеловеческой силой, мастерски владели луком и могли в одиночку противостоять целой дружине. Владение луком подтверждает теорию о связях с кочевниками: их женщины были прекрасными стрелками. В итоге сильные женщины все равно становились женами русских богатырей, что может говорить о некоей победе над кочевыми племенами.

Поляницы - персонажи докиевского цикла. т.е. речь идет о древних временах. По мере укрепления патриархата и влияния церкви, образы воительниц вытеснялись образами «верных жен» и «красных девиц». Но в древних текстах они навсегда остались символом независимости и невероятной мощи.

Настасья Микулишна - дочь великого пахаря Микулы Селяниновича. Когда Добрыня Никитич попытался напасть на неё, она даже не обернулась. Позже она стала женой Добрыни, но только после того, как он признал её превосходство.

Василиса Микулишна - старшая сестра Настасьи. Она прославилась не столько грубой силой, сколько умом. Чтобы спасти мужа Ставра из княжеского погреба, она переоделась в мужское платье, назвалась татарским послом и перехитрила самого князя Владимира, обыграв его в шахматы и стрельбу из лука.

Настасья Королевична жена Дуная Ивановича. В их истории - настоящая античная трагедия. Настасья была лучшим стрелком, чем её муж. Не вынеся поражения в состязании, Дунай разгневался, что привело к гибели обоих. Эта былина - редкий пример в фольклоре фатальности мужского эго.

Логос

Обычная лингвистика изучает, как устроен язык (правила, суффиксы, запятые). Существует ее ответвление - когнитивная лингвистика, которая изучает, как язык отражает работу нашего мозга. Мы говорим именно так, потому что мы так видим мир. Язык - не просто средство общения, а окно в человеческий разум.

Три главных постулата науки:

1. Человек мыслит метафорами
Когнитивист Джордж Лакофф доказал, что метафора не просто украшение из учебника литературы, а способ мышления и восприятия. Возьмем утверждение «спор - это война». В данном случае спор воспринимается как конфликт: мы разбиваем аргументы оппонента, защищаем свою позицию. То есть сам язык показывает отношение говорящего к спору. Перефразируем: «спор - это танец». В данном случае спор уже будет подразумеваться как совместное движение с партнером, лишаясь негативного оттенка. Метафоры используются повсеместно, хоть мы и не осознаем этого, помогая не только объяснить сложное простым языком, но и выразить эмоции говорящего.

2. Мышление эгоцентрично
Если вам скажут слово «птица», о ком вы в первую очередь подумаете? Скорее всего, голубь или воробей, в любом случае это будут птицы, которые встречаются вам чаще всего. Мы классифицируем мир, опираясь на самый типичный и доступный нам личный опыт.

3. Каждый язык формирует свою картину мира
У каждого народа свои очки, через которые он смотрит на реальность. Яркий пример наше слово «авось». Переводя его на другие языки можно использовать синоним случайно или может быть, если подразумевается частица. Но авось мы употребляем и как существительное, как образ жизни, надежду на будущее и лень одновременно. Иностранцу, который не знаком с нашей культурой, объяснить это в целом непросто, а для на нас это всего лишь одно слово.

В языке индейцев амондава нет понятия времени как такового. У них нет обозначений календаря, дней недели, нет будущего или прошедшего времени. То есть время для них не абстрактное понятие: оно привязано к происходящим событиям. На протяжении жизни они меняют свои имена, чтобы обозначить свой возраст. Все это влияет и на мышление самых молодых членов племени, являясь одновременно отражением всего опыта предыдущих поколений.

Согласно когнитивной лингвистике получается постулат: изменив то, как мы говорим, мы можем изменить то, как мы думаем. То есть благодаря языку мы можем развиваться, но с его помощью мы также можем получать мощное влияние извне, чем и пользуется, например, реклама.

Логос

Иногда хочется поспорить с автором прям на страницах книги. Я часто делаю пометки в книгах, которые читаю. Если у вас тоже возникает такое желание, то вы занимаетесь созданием маргиналий (от лат. *margo* — край, поле).

Для великих писателей и ученых поля книг были не просто пустым местом, а чатом с автором, черновиком для гениальных идей или местом для выпуска пара. Классики оставляли свой след не только в литературе, но и на ее обочине.

Сам термин «маргиналии» ввел в широкий оборот Эдгар По. Он считал, что заметки на полях - самая искренняя форма письма, потому что они пишутся для себя, в порыве мысли. Его заметки часто были философскими эссе, которые он позже публиковал отдельными циклами.

Математик Пьер Ферма на полях «Арифметики» Диофанта оставил запись, которая мучила ученых более 300 лет: «Я нашел поистине удивительное доказательство этой теоремы, но поля здесь слишком узки, чтобы его вместить». Так родилась «Великая теорема Ферма», которую доказали только в 1994 году. Но вполне допускаю мысль, что Пьер просто пошутил.

Вольтер был беспощадным читателем. Если ему не нравилась книга (а это случалось часто), поля превращались в поле битвы. Читая работы своих оппонентов, он мог написать: «Глупость!», «Ничтожество!» или даже «Ты лжешь, несчастный!». Его маргиналии сегодня ценятся историками едва ли не больше, чем его собственные трактаты.

Поэт Кольридж так много писал на чужих книгах, что его друзья специально давали ему свои экземпляры, чтобы он их прокомментировал. После его смерти было опубликовано целых шесть томов его маргиналий. Он анализировал все: от структуры стиха до качества бумаги.

Набоков не просто читал - он редактировал. В его личной библиотеке были найдены книги Кафки и Джойса, где он исправлял ошибки переводчиков, рисовал карты передвижений героев и даже перерисовывал жука из «Превращения», чтобы доказать, что Кафка плохо разбирался в энтомологии.

Маргиналии - некий интимный след интеллектуальной жизни. Глядя на пометки великих, можно увидеть не «памятник», а живого человека, который сомневался, злился или восхищался.

Логос

Вы можете не знать о феномене «кончика языка», но он есть. Суть в следующем: вы точно знаете слово, отчетливо представляете объект, можете даже назвать первую букву или количество слогов, но само звучание слова застряло где-то в нейронных лабиринтах.

В когнитивной лингвистике и психологии это называется TOT-феномен (от англ. *tip-of-the-tongue*). В нашей ментальной картотеке иногда случаются сбои и если вы думаете что с вами что-то не так, то как раз наоборот.

Согласно современным моделям (например, модели Гэри Делла), производство речи - многоуровневый процесс. Слово в нашей голове не лежит цельным куском, а состоит из трех слоев.
1. Семантика (значение): понятие, образ, концепт.
2. Лемма (грамматика): абстрактная форма слова (род, число, часть речи), но еще без звука.
3. Лексема (фонология): набор звуков и слогов.

Феномен кончика языка своеобразный разрыв соединения между вторым и третьим уровнями. Образно говоря: вы уже выбрали нужную карточку со смыслом, но аудиофайл к ней не подгрузился.

Исследования показывают, что в 50-80% случаев человек в состоянии TOT может правильно определить пол или род слова (если это касается языков с категорией рода), назвать первую букву и даже точно обозначить количество слогов и место ударения. Эксперимент доказывает, что наш мозг обрабатывает фонетическую структуру слова отдельно от его смысла.

Есть две теории происхождения феномена.

1. Теория слабой активации. Если слово используется редко, то нейронные связи между его смыслом и звучанием ослабевают. Сигнал просто не доходит до нужного участка коры.
2. Теория блокировки. В памяти всплывает другое слово, похожее по звучанию (например, вы ищете «прокрастинация», а в голову лезет «прострация»). Слово-интерферент становится активным и забивает собой нужный канал, не давая правильному слову пробиться в сознание.

Есть и решение проблемы, можно хитростью выманить слово. Переключите внимание: как только вы перестаете мучительно искать слово, мозг переходит в фоновый режим обработки (инкубационный период). Эврика обычно случается именно тогда, когда вы начали мыть посуду или думать о погоде. Или воспользуйтесь методом ассоциаций: попробуйте перебирать алфавит или вспоминать контекст, где вы это слово слышали.

Главное не паникуйте: вы такой не один. У здорового человека этот феномен случается примерно раз в неделю (с возрастом - чаще). Это состояние может быть весьма навязчивым: у Чехова даже есть рассказ на данную тему «Лошадиная фамилия».

Логос

В криминалистике есть понятие «идиолект» - уникальный набор слов, грамматических привычек и ошибок, который присущ только одному человеку. Даже если преступник наденет перчатки и не оставит ДНК, его может выдать обычная запятая или редкое словечко.

Фоносемантика - наука на стыке лингвистики и психологии, которая утверждает: звук имеет смысл сам по себе. Попробуем разобраться в магии звуков с научной точки зрения
Слово «любовь» звучит мягко и обволакивающе, а слово «хрящ» какое-то неприятное. [Х] - заднеязычный, глухой звук. Он рождается глубоко в горле, напоминая хрип или шипение змеи. [Р] - дрожащий сонорный. Это рычание, агрессия, вибрация. [Щ] - шипящий, шумный звук. Ассоциируется с трением, разрушением структуры. В сумме слово фонетически имитирует физический процесс ломания, трения или хруста. Это явление называется звукосимволизм: мы слышим текстуру предмета.
Самый известный эксперимент данного явления называется эффект «Буба - Кики». Психологи показывают людям две фигуры: одну округлую, похожую на кляксу, а другую - острую, звездообразную. И просят назвать, кто из них «Буба», а кто «Кики». 95% людей (причем независимо от языка) говорят, что Буба - клякса, а Кики - звезда. Наш мозг связывает округлые губные звуки [б], [м], [о] с мягкостью и плавностью, а резкие и взрывные [к], [т], [и] - с угловатостью и резкостью.
Корни фоносемантики уходят в древность. Низкие, рычащие звуки (Р, Г, Х, Д) в природе означают угрозу (рык хищника, гром, камнепад). Поэтому слова гроза, гроб, враг, страх звучат тревожно. Высокие, мягкие звуки (Л, М, Н, И, Ю) напоминают звуки детенышей или успокаивающее гуление матери. Поэтому мама, милый, нежный вызывают выброс окситоцина. Слово мурлыкать звучит приятнее слова рычать.
Проведите эксперимент. Представьте два вымышленных существа. Одно зовут «Лил», а другое - «Лал». Кто из них огромный великан, а кто - крошечный гном? Большинство ответит: Лил - маленький, Лал - большой. Звук [И] - высокий, узкий. Чтобы его произнести, мы растягиваем губы в узкую щель, язык поднимается высоко. Мозг считывает это как «маленькое, тонкое, светлое». Звуки [А] или [О] - низкие, широкие. Рот открывается широко, резонанс в груди. Яркий пример мы видим у Толкина: гномы Durinn, Thrain и другие, которые в свою очередь он взял из скандинавских мифов, против эльфийских Arwen, Galadriel. Это не означает что можно просто пихать везде [И] и получится что-то маленькое, но в совокупе создается общий фон, на который реагирует наш мозг.

Еще существует явление синестезии - когда раздражение одного органа чувств вызывает отклик в другом. Люди статистически одинаково раскрашивают звуки. В 1970-х советский лингвист А.П. Журавлев провел масштабное исследование и выяснил, что большинство видят А как густо-красный, И - синий или голубой, О - светло-желтый или белый, Ы - темно-коричневый или черный, Е - зеленый. Перечитайте мрачные стихи: вы заметите там засилье [У], [Ы], [Х]. А в радостных песнях наоборот - [А], [Е], [Л].

Есть звуки, которые вызывают подсознательное отвращение или тревогу, потому что напоминают звуки болезни или разложения. Сочетания [Ф], [П], [Х] (глухие, выдыхаемые) часто ассоциируются с чем-то рыхлым, неприятным, испорченным. Слова: труха, прах, плоть, опухоль.

Логос

Вы думаете, что фанфики, проды и альтернативные концовки придумали девочки-подростки в интернете? Как бы не так.
Литература XIX века кишела тем, что мы сегодня называем fanfiction. Только писали их в толстых литературных журналах, и занимались этим вполне уважаемые господа.

Самой главной жертвой фанфикописцев стал, конечно, «Евгений Онегин». Пушкин оборвал роман резко. Онегин отвергнут, Татьяна ушла, занавес. Пушкин не продолжил, потому что акцент хотел сделать трагизме ситуации, но читатели 1830-х годов были в ярости. Они привыкли к сентиментальным романам, где в конце либо свадьба, либо гроб. Открытый финал казался им браком, недоделкой. Публика требовала продолжения, и если Пушкин молчал, за перо брались другие.

Сразу после выхода романа появились десятки продолжений от фанатов (современников поэта). Большинство из них страдали тем, что мы сейчас называем OOC (Out Of Character) - персонажи вели себя совершенно не так, как у автора. Типичные сюжеты этих «фанфиков»: муж Татьяны, тот самый генерал, очень удачно (и скоропостижно) умирал от ран или старости. Татьяна, выдержав приличия полгода, бросалась в объятия Евгения. Свадьба, дети, поместье. Пушкинский трагизм убивался напрочь. Или: Онегин ехал на Кавказ и погибал там от черкесской пули, как Лермонтовский герой. Татьяна уходила в монастырь. Еще Онегина пытались «поженить» с героинями других популярных романов того времени. Один из таких сиквелов написал некий Голицын. Он дописал 9-ю и 10-ю главы, где Онегин исправляется, становится патриотом и примерным семьянином. Критики плевались, но народ читал.

Исправлению подвергся не только Пушкин. Было популярно продолжение «Горя от ума» под названием «Чацкий в Москве», где герой возвращался из путешествия, Софья разводилась с Молчалиным (который оказывался мошенником) и всё заканчивалось миром.

Когда Гоголь сжег второй том, появились подделки. Издатели пытались нанять литературных негров, чтобы те дописали похождения Чичикова, лишь бы продать тираж.

Конан Дойл так ненавидел своего героя, что убил его в Рейхенбахском водопаде. Что сделали читатели? Они устроили настоящий буллинг автору. Люди в Лондоне надевали траурные повязки, журнал «Strand» потерял 20 000 подписчиков, а в редакцию летели письма с угрозами. Это был первый случай в истории, когда фэндом заставил автора воскресить персонажа.

Даже у грустной истории про собачку были «исправленные» народные версии. В устных пересказах и лубочных картинках Герасим часто не топил Муму, а сбегал вместе с ней в деревню, где они жили счастливо. Народ требовал справедливости.

Фанфики прошлого показывают горизонт ожидания читателя той эпохи. Плохие продолжения «Онегина» доказывают, насколько Пушкин опередил свое время. Читатели хотели сказку и мораль, а Пушкин дал им суровую правду жизни. Они пытались «исправить» роман, подгоняя его под шаблоны массовой литературы, превращая гениальный текст в бульварное чтиво.

Логос

Гениями рождаются или становятся? Классики не приходили на свет сразу с гениальными творениями. Их потребность выразить что-то иногда оборачивалась полным крахом. У каждого великого писателя есть скелет в шкафу - произведение, которое было провальным, слабым или откровенно стыдным.

До того как написать «Вечера...», юный Гоголь возомнил себя поэтом-романтиком. Он написал слащавую идиллию в стихах «Ганц Кюхельгартен» под псевдонимом В. Алов. Критики разнесли поэму в пух и прах, назвав её беспомощной и смешной. Гоголь в истерике выкупил весь тираж в магазинах, снял номер в гостинице и сжег все книги в камине (любовь к огню у него была с молодости). Если бы он так мощно не провалился как поэт, мы бы никогда не узнали его как гениального прозаика.

После триумфа «Бедных людей» Достоевский словил «звездную болезнь» и решил написать что-то в духе готики и мистики. Получилась повесть «Хозяйка». Великий критик Белинский, который до этого боготворил Федора, был в шоке. Он назвал повесть «нервической чепухой» и «страшной ерундой». Язык был вычурным, сюжет - путаным, а персонажи вели себя как в плохом мыльном сериале. Достоевский понял, что мистический романтизм — не его конек, и ушел в психологический реализм.

Самая ранняя и самая кровавая трагедия Шекспира «Тит Андроник» - настоящий трэш-хоррор. Там отрубают руки, отрезают языки, а в финале королеву кормят пирогом, испеченным из её собственных сыновей. Т.С. Элиот называл это «одной из самых глупых и вдохновленных пьес, когда-либо написанных». Это уровень дешевого слэшера, где море крови заменяет смысл. Некоторые придерживаются теории, что пьеса вообще принадлежит перу другого автора и я их не осуждаю.

Хемингуэй славится своим принципом айсберга и лаконичным стилем. Но в романе «За рекой, в тени деревьев» он превратился в пародию на самого себя. Книга переполнена самолюбованием, старческим ворчанием и клише. Герой (альтер-эго автора) бесконечно пьет, ест и рассуждает о том, какой он крутой вояка. Критики писали, что читать это просто неловко. Будто великий писатель пытается подделать свой же стиль, но получается фальшиво.

Мы знаем Ремарка как автора суровой прозы о войне и потерянном поколении. Но начал он с розовых соплей. В 22 года он опубликовал роман «Приют Грез». Слащавая история о художнике и его возлюбленной. Позже, когда Ремарк стал знаменитым, он так стеснялся своего дебюта, что скупил все остатки тиража. Долгое время о существовании этой книги даже не знали.

Булгаков, затравленный цензурой и нищетой, решил пойти на сделку с совестью. Он написал пьесу «Батум» о молодости Сталина, надеясь заслужить милость вождя. Пьеса получилась неискренней и плоской. Но удар нанес сам Сталин, вождь запретил ее ставить, сказав: Все дети и молодые люди одинаковы. Не надо делать из Сталина легендарную личность.

Логос

Еще в школе нас учили, что слова-паразиты - признак скудного словарного запаса. Лингвисты же эти слова называют дискурсивными маркерами или хезитативами. Они не загрязняют речь, а помогают адаптироваться к реальности.


«Как бы» выступает маркером неуверенности и снятия ответственности. Мы живем в эпоху новой этики и хейт-спича, где за любое прямое утверждение может «прилететь». Фраза «я эксперт» звучит как вызов, добавьте как бы и и вы создаете безопасную буферную зону. «Как бы» размывает реальность. Это страх показаться слишком серьезным или ошибиться.

Маркер сжатия времени и нетерпения - «короче». Мы живем в мире коротких сторис. Нам некогда слушать долгие вступления, и нам страшно наскучить собеседнику. Короче - попытка модерации беседы в мире информационного перегруза. Парадокс в том, что люди часто говорят «короче» перед длиннейшим монологом.

Маркер приблизительности - «типа». Мир стал слишком сложным, чтобы описывать его точными терминами. «Типа» - инструмент сравнения. Мы пытаемся объяснить новое через старое, нащупать контекст. Это слово-поисковик: мозг в этот момент подбирает наиболее подходящий образ, но не находит точного определения.

Новый тренд последних лет - терапевтический новояз. Для меня это история про принятие, я сейчас не в ресурсе» и т.д. Одержимость психологией и эгоцентризм: общество зациклилось на своих чувствах. Мы пытаемся упаковать любую банальность в красивую обертку смысла.

Англицизмы-заполнители (ОК, Сори, Рандомно) - не просто заимствования, а способ упростить эмоции. Сказать «Прости меня, я был неправ» - сложно и драматично. Сказать «Сори» - легко, быстро и ни к чему не обязывает. Мы упрощаем социальные ритуалы.

Бороться с паразитами, просто запрещая себе их произносить - бесполезно. Меняется состояние общества, следом за ним меняется и набор мусорных слов, которые для экспертов отображают его культурный код.

Логос

Артланги (Artlangs, от англ. Artistic Languages) - искусственные языки, созданные специально для художественных произведений: книг, фильмов или видеоигр. Цель артланга - эстетика и создание глубины вымышленного мира.

Но почему вымышленный язык (как эльфийский у Толкина или дотракийский в «Игре престолов») ощущается живым, а не просто набором звуков?

Чтобы язык казался настоящим, его нельзя просто выдумать от балды. Профессиональные лингвисты (конлангеры) используют принцип айсберга: зритель слышит 10%, но под водой скрыто 90% структуры.

Фонетика и фонотактика (Звучание)
У каждого языка есть свой музыкальный почерк. В Клингонском (Star Trek) лингвист Марк Окранд специально использовал звуки, которые редко встречаются вместе в земных языках, чтобы создать ощущение чуждости и агрессии. Там много гортанных хрипов. Автор задает жесткие правила: в этом языке никогда не могут стоять рядом две гласные или слово не может заканчиваться на букву П. Если нарушить это правило - ухо зрителя (даже не знающего язык) уловит фальшь.

Грамматика и Синтаксис (Скелет)
Плохой выдуманный язык - просто шифр, где обычные слова заменены на выдуманные (это называется релекс). Настоящий артланг имеет свою логику мышления. Йода из «Звездных войн» использует реальный, но редкий порядок слов: объект - глагол - субъект (Силу чувствую я).

Пол Фроммер в Аватаре разработал сложную систему падежей. Там есть не только единственное и множественное число, но и двойственное (для двух глаз, двух рук) и тройственное число, что отражает биологию туземцев.

Диахроническая эволюция (История)
Высший пилотаж, который ввел Дж. Р. Р. Толкин: настоящие языки меняются веками (латынь превратилась в итальянский, французский и т.д.). Чтобы артланг был живым, лингвист сначала придумывает прото-язык (древнюю версию), а потом моделирует тысячи лет истории: как менялись звуки, как слова сокращались, как появлялись исключения. В языке появляются неправильные глаголы и странности, которые невозможно придумать специально. Именно эти несовершенства заставляют наш мозг верить: да, на этом реально говорили веками. По факту он придумал язык, а потом написал книгу, чтобы ему было где жить.

Главная причина, почему артланги работают - они раскрывают психологию народа лучше, чем любые описания. Согласно гипотезе лингвистической относительности, язык определяет мышление. Создатели артлангов пользуются этим на 100%.

Дэвид Питерсон создал язык для кочевников-воинов. В их языке много слов для обозначения лошадей (как у эскимосов для снега). У них нет слова «спасибо» (в их культуре нет концепции благодарности, есть только обмен/торговля). Нет слова «туалет» (они делают это где угодно в степи). Но получается, что зная только словарь, вы уже понимаете их быт.

Круговая письменность гептаподов в фильме Прибытие не имеет начала и конца, потому что пришельцы воспринимают время не линейно (прошлое-будущее), а целиком. Изучая язык, героиня начинает видеть будущее. Это пример артланга, меняющего сознание.

Логос

Мы привыкли скроллить ленту ради смеха, но для современного филолога мем - серьезная единица культурной информации. Если отбросить шутки, интернет-мемы функционируют по тем же суровым законам, что и древний фольклор.

С точки зрения лингвистики, большинство мемов - креолизованные тексты. Смысл рождается только при взаимодействии двух систем: вербальной (текст) и иконической (изображение). Текст без картинки непонятен, а картинка без текста просто сток. Вместе же они - сложный семантический удар.

Структура мема обычно строится на фреймах. Есть инвариант (шаблон, который мы узнаем: «Наташ, мы все уронили») и переменная часть (слот), которую заполняет пользователь. Это работает как конструктор LEGO.

Мемы живут по законам устного народного творчества. У мема, как у народной сказки, нет автора и нет канонического текста. Мутация в данном случае - залог жизни. Как только мем перестает изменяться (на него перестают делать пародии, кроссоверы, менять подписи), он умирает. В филологии это называется продуктивностью модели.

Современные мемы стремятся к максимальной смысловой компрессии. Картинка с «Гарольдом, скрывающим боль» заменяет целое предложение: «Я испытываю внутренний дискомфорт, но вынужден соблюдать социальные нормы приличия». При этом подпись сюда даже не требуется. Стираются языковые границы: неважно на каком языке вы говорите, если вам знаком персонаж, вы поймете картинку. Мем становится иероглифом эмоции. Чтобы понять его, нужно обладать культурным кодом. Если вы не знаете контекст (прецедентный феномен), мем для вас - просто бессмысленный набор пикселей.

Мемы не засоряют мозг, а показывают эволюцию общества. Современная паремиология - пословицы и поговорки цифровой эпохи. Через 100 лет по мемам будут изучать нашу историю, страхи и социальные конфликты.

Логос

Творчество - процесс мучительный. Чтобы заставить мозг работать, классики придумывали ритуалы, которые сегодня показались бы признаками обсессивно-компульсивного расстройства.

Оноре де Бальзак был настоящим трудоголиком, но его топливо было опасным. Бальзак выпивал до 50 чашек черного кофе в день. Он спал пару часов вечером, просыпался в полночь и писал до обеда следующего дня, непрерывно заправляясь кофеином. Если кофе переставал действовать, он начинал есть молотые зерна всухую. Тяжелый режим износил его сердце, и писатель умер в 51 год. Но успел написать почти 100 романов.

Гюго был страшным прокрастинатором и любил вечеринки. Когда сроки сдачи романа «Собор Парижской Богоматери» поджимали, он пошел на крайние меры. Гюго приказал слуге забрать всю его одежду и спрятать ее. У писателя оставалась только большая серая шаль. Не имея возможности выйти на улицу голым, Гюго был вынужден сидеть дома и писать. Роман был закончен вовремя.

Друг Шиллера, Гете, однажды зашел к нему в кабинет и чуть не упал в обморок от странного запаха. В ящике рабочего стола Шиллер всегда держал гнилые яблоки. Писатель утверждал, что специфический аромат тления помогает ему сосредоточиться и вызывает творческий подъем. Без этого запаха он просто не мог работать над стихами.

Хемингуэй ненавидел комфорт в работе, считая, что он расслабляет стиль. Он писал стоя. Его печатная машинка стояла на полке на уровне груди. Сначала он писал карандашом на бумаге, и только когда мысли оформлялись - перепечатывал. Ритуал помогал ему быть кратким. Когда стоишь, ноги устают, и ты невольно стараешься писать короче, емче и «по-мужски», отсекая лишнюю воду.

Диккенс был одержим порядком и магнитными полями. Он всегда спал и работал, повернувшись головой строго на Север. Диккенс верил, что так он находится в гармонии с магнитными потоками Земли, что стимулирует творчество. А еще, когда он писал, он часто гримасничал перед зеркалом, примеряя на себя выражения лиц своих персонажей, и пугал этим домочадцев.

Автор «Завтрака у Тиффани» называл себя «полностью горизонтальным автором». Он не мог думать, если не лежал. Диван, кровать, кушетка - неважно. Писал он карандашом, одной рукой держа блокнот, а другой - сигарету или бокал мартини (до обеда - кофе и чай, после — алкоголь).

Если у вас есть странная привычка грызть карандаш или ходить кругами по комнате перед работой - не переживайте. Возможно, это первый шаг к чему-то творческому.

Логос