Главная роль Гердта — конечно, «Необыкновенный концерт» и его конферансье, Эдуард Апломбов. На спектакль мы ещё посмотрим — а пока вот вам интересный нюанс: что делать, если кукла знает иностранный язык — а вы ещё нет?

В чем Апломбов действительно разбирался, так это в иностранных языках. С «Необыкновенным концертом» мы выступали более чем в 30 странах, и в каждой стране он говорил на языке зрителей.

Актерам приходится «справляться» с иностранными языками довольно часто. Какие-то лингвистические способности у меня, наверное, есть, но не в них дело. Просто обычно я на несколько дней раньше театра приезжал в страну будущих гастролей и на местном материале писал репризы для своего героя. Три дня и три ночи я зубрил фразы. Мне кажется, что за 5 дней я бы мог выучить язык по-настоящему, а за 3 — только свой текст. Представьте себе 19 страниц японского текста, написанного русскими буквами. И все надо вызубрить наизусть. Произношение меня не особенно тревожило, оно прощается. После выступления японцы приходили ко мне за кулисы, чтобы запросто поболтать со мной: они думали, что я свободно владею японским. Они подходили по одному, улыбались, и кланялись, и все время что-то мне говорили. У меня не было другого выхода, как считать все комплиментами в мой адрес и отвечать «аригато» — по-японски «спасибо». Но потом я узнал, что японцы всегда улыбаются, что бы они ни говорили. Так что может и зря я твердил свое «аригато».

Источник — Зиновий Гердт, «Рыцарь совести»
#библиотекакукфо

Театр — странное дело: если снимать кукольные мультфильмы, ваши работы можно найти с лёгкостью, а в театре бывает так, что сколько ни работай, а свидетельств как будто и нет. На самом деле, конечно, есть: они все в памяти.

Месяц назад не стало Михаила Хусида, советского, российского, американского режиссёра-кукольника. Он ставил кукольные спектакли во Львове, Кургане, Тюмени, Оренбурге, Набережных Челнах, Челябинске, Санкт-Петербурге (Театр им. Деммени) — и это только основное.

В Челябинске Хусид за три года поставил двух Фаустов. Один совсем кукольный и камерный, но очень изящный. Второй огромный, пятичасовой, ассоциативно-абстрактный и синтетический — «Я, Фауст». Мы прикрепляем фрагмент из первого, где маленький Фауст ходит по сцене, зажигает печку, проводит опыты — всё как живой. Как только камера отъезжает от кукловодов, которые вот, в полный рост, на свету — про них сразу забываешь. В полной версии он потом ещё заставляет танцевать стеклянную реторту — вот тут можно посмотреть.

А тут — третье действие того пятичасового «Я, Фауста» (в первых двух кукол попросту нет) — и сравнить размах.