Оловянные ладошки венецианцев:
домашний театр Александра Бенуа

Продолжение, см. часть 1

Кроме плоских бумажных куколок, у меня были и марионетки (тоже на проволоках), которые мне привозила бабушка Кавос из Венеции. Это были “совсем как настоящие” человечки-кавалеры в фетровых шляпах и в кафтанах с золотой мишурой, жандарм в треуголке с саблей в руке, Арлекин со своей batte, Полишинель с крошечным фонариком, Коломбина с веером. И все они имели маленькие деревянные или оловянные ладошки и сапожки, которые легко болтались при всяком движении. Иные из этих “венецианцев” прожили у меня десятки лет, а некоторые даже послужили моим детям.

Источник — «Живопись, воспоминания, размышления», Александр Бенуа
#кукольныйпетербург

Нина Симонович-Ефимова восхищалась Петрушками, всю жизнь ставила с ними спектакли и написала о них книгу. Неудивительно, что она и сама создавала эти куклы. Публикуем несколько практических советов кукольницы. Первый — о размере головы Петрушки.

Он вытекает из размера человеческой ладони и есть поэтому величина более или менее определенная.

От расстояния между пальцами человека зависят плечи строящейся фигуры, а в каком-то соответствии с плечами должна быть и голова. Правда, руки куклы удлиняются трубками, надетыми на пальцы, а плечи приходится всегда подбивать. Но все же это величина очень ограниченная, и рост Петрушек не может превышать одиннадцати вершков, голова, следовательно — двух.

Это относится к типичному случаю кукол, надеваемых на три пальца и изображающих людей. Но если, например, существа держатся на палке (у нас есть такие), то предела росту таковых нет. Точно так же куклы, чья голова надета на палец, а руки получают движения от палки, которую они держат в руке и концом которой человек манипулирует под кукольной сценой (таковы у нас Крылов и Баба-Яга. Не знаю, существовали ли до нас такие). Эти могут быть какого угодно размера. Есть у нас, наконец, две Мыши, имеющие голову в семь вершков, что совершенно правильно, хотя и надеты они на три пальца. Мышь — существо как раз бесплечее и с маленькими «ручками».

Источник — «Записки петрушечника», Н. Я. Симонович-Ефимова
#библиотекакукфо

Курий крик -
- Крр-кр! -
- каверзник:
растрещался трещоткой; он -
- грудогорбая, злая, пестрая, полосатая финтифлюшка-петрушка: в редкостях, в едкостях, в шустростях, в юростях, востреньким, мертвеньким, дохленьким носиком, колпачишкой и щеткою в руке-раскоряке колотится что есть мочи без толку и проку на балаганном углу -

- Крр-крр-кр! -
- высоко!
Я -
- подтянутый,
схваченный,
вскинутый! -
- с изумлением, строгостью и безо всякого наслаждения рассматриваю вредоносное, вострое, пестрое и очень злое созданьице, как дозирают тарантулов в опрокинутой банке: как бы не выскочил укусить; и -

- Кррр-крр-кр! -
- разрезает картавенький голосок как точеными ножницами: подчирикнул, подпрыгнул, подпрыгнул и нет его — на балаганном углу; падают лишь снежинки на носик. Тут ударили в бубны. Меня же, дрожащего, покрытого смертной испариной, продолжают -

- подтягивать,
схватывать,
вскидывать! -
- тащут за руки, без всякого милосердия: под полотно балагана, где кипят и пучатся бубны - под полотном балагана! Мы спешим в кровавые кумачи, в мимотекущие ураганы и старые-старые ярости, где нас всех прищемят, растиснут, раскрошат, завертят, закрутят, зажарят и... сбросят -

- в пропасти колесящих карбункулов! -

- Вот уже кровавые кумачи с курьим криком Петрушек, из которого вдруг выхватывается на нас, обдавая нас пламенами, мелолицый колпачник и что есть мочи замахивается своей медной тарелочкой. Мне говорят:
- Вот - паяц! -
- но на бывалое безобразие отвечаю я криком!

Источник — «Котик Летаев», Андрей Белый
#библиотекакукфо

Продолжение, см. части 1 и 2.

Особо следует выделить “дойниковские театры”, названные так потому, что они изготовлялись специально для игрушечных магазинов фирмы Дойникова. Такой театр представлял собой целое сооружение и занимал довольно много места. Стоил же он вовсе недорого — всего рублей десять, а скорее и меньше. Был он деревянный, передок был украшен цветистым порталом с золотыми орнаментами и аллегорическими фигурами, сцена была глубокая, в несколько планов, а над сценой возвышалось помещение, куда “уходили” и откуда спускались декорации. Остроумная система позволяла в один миг произвести “чистую перемену” — стоило только дернуть за прилаженную сбоку веревочку. Все это было сделано добротно, прочно и при бережном отношении могло служить годами.

Дефектом дойниковских театров было то, что актеров приходилось водить из-за кулис — на длинных горизонтальных палочках, к которым каждое действующее лицо было приклеено, и это было не очень удобно. Впрочем, стражи, драбанты, группы народа или придворных ставились на все данное действие, и уже фантазии зрителя предоставлялось оживлять эти неподвижные фигурки.

Славились дойниковские китайские тени. В них служили те же декорации (петербургская улица с каланчой, кондитерская и красная гостиная), как в театриках, но только здесь декорации были сделаны в виде прозрачных транспарантов, а частых перемен нельзя было делать. Фигурки были частью русского, частью иностранного происхождения. Рядом с французским гренадером или немецким пивоваром действовали и русский городовой, и наши родные мужички-разносчики.

Источник — «Живопись, воспоминания, размышления», Александр Бенуа
#кукольныйпетербург

А что, если кукловод — тоже кукла?

Почему в восточной Европе так любят кукольную анимацию? Мы не знаем. Но логично, что именно здесь рождались метаистории кукольного театра. Уже показывали, как кукла воевала с кукловодом — а здесь в традиционном марионеточном балагане и зрители — куклы, и актеры куклы, и кукловод — тоже кукла.

Как и «Рука», это тоже мультфильм чешского мультипликатора Иржи Трнки — но куда более веселый. Полнометражный альманах из шести историй по мотивам чешских сказок (другое название — «Чешский год»), он полон песенок и веселья. А еще куклы! Мы привыкли, что в мультиках обычно мальчики, девочки, зверята... Но вот веселый дяденька с шестью кружками пива — это, кажется, достижение исключительно чешской мультипликации. Впрочем, оленята, совы, снегири и море мальчиков и девочек тут тоже есть. Все они, кстати, даже попали на Венецианский кинофестиваль — кажется, именно с этого мультфильма про чешскую анимацию заговорили всерьез.

По ссылке, как всегда, целиком.

«Шпаличек», Иржи Трнка, Чехословакия, 1947
#кукольныймультфильм

Продолжаем делать Петрушку с Ниной Симонович-Ефимовой. Заканчиваем с головой, и в следующий раз наконец перейдем к телу.

Предыдущие части: 1, 2, 3.

Надо дать себе отчет, чего хочешь от раскраски головы.
Два типичных случая: окраска деревянной головы такая, чтобы чувствовать дерево. Жидкая масляная краска. У этой окраски та особенность, что она не будет со сцены яркой, светлой.
Окраска яркая — окраска головы наглухо. Меловой грунт, по нему акварель или клеевая краска.

Я никогда не задавалась вопросом, имеют ли основание, кроме чисто практического, быть из человеческих волос парики в театре людей — это меня не касается; но в кукольном — не имеют никакого!
Что такое парик для Петрушек?
Это форма.

Форму эту надо подыскивать в завитках того или иного характера старой овчины, в ореоле блестящего скунса, летающего, согласованно с ритмом движений куклы около ее головы, легчайшего белого козьего пуха...
При чем тут «настоящесть» человеческих волос?
Или форму надо отобразить скульптурой из материала самой головы.
Скульптурный такт творца кукол подсказывает прибегнуть к тому или другому матералу.
О, как это дело капризно!

Перебираю в памяти наших кукол: гномы гримированы мехом. Волосы у мужика, у которого голова из дерева (он играет в русской сказке и в баснях), намечены в самом дереве, и иначе не может быть. Другой мужик, который играет в сатире Салтыкова-Щедрина («Как мужик двух генералов прокормил»), имеет волосы из прямых прядей коричневой овчины и бороду— из крутых завитков овчины, черной, как уголь, и я стою горой за такой грим в этом мужике.

Но у Крылова голова вся скульптурная, массивная, и я считала бы недостойным и неуместным сделать ему волосы из меха.
Нельзя ли прийти к выводу, что персонажи героические требуют скульптуры из материала, те же, что склонны вызвать улыбку, могут гримироваться мехом?
Кажется, так; и то, что я делаю Андерсена и собираюсь гримировать его пухом, пожалуй, не противоречит этому.

Источник — «Записки петрушечника», Н. Я. Симонович-Ефимова
#библиотекакукфо

Отвлечемся от XX века на вдруг встреченные старинные упоминания о заезжих «показывателях кукол». Во-первых, замечательный термин. Во-вторых, судя по всему, тогда куклам вовсе не нужен был сюжет: вращай глазами и довольно.

В 1759 году в Москву прибыл французский «механист» Петр Дюмолин с различными курьезными машинами, которые он показывал публике в Немецкой слободе, в доме девицы На……, против дома графа Апраксина, каждый день от 4 до 9 часов.

В первый раз, 2-го февраля, он объявил «следующие куриозные самодействующие машины: маленькая бернская крестьянка, которая 6 лент вдруг тчет, так что оных от 18 до 20 дюймов в минуту поспевает, а, между тем, играют куранты».

Тот же «механист» Дюмолин в другом объявлении сообщал публике, что у него же показывается «картина, представляющая ландшафт, в котором видны будут многие движущиеся изображения дорожных людей и возов и многие работные люди, которые упражняются в разных вещах так натурально, как бы живые»; другая картина представляет «голову движущуюся, которой действия так удивительны, что всех зрителей устрашают».

Здесь же показывались и следующие автоматы: «Русской мужик, который голову и глаза движет так совершенно, что можно его почесть живым. Движущийся китаец, которой так хорошо сделан, что не можно вообразить, чтоб то была машина. Сии последние две фигуры имеют величину натуральную».

Источник — «Кукольный театр на Руси», Перетц В.Н.
#библиотекакукфо

Если стряхивать с зонтика снег, вас сожрет дракон — и другие японские мудрости устами плоских марионеток.

По понятным причинам довоенного японского кино сохранилось очень мало — тем удивительнее, что среди уцелевших сокровищ оказалась целая серия мультфильмов в технике плоских марионеток режиссера Нобуро Офудзи.

Мы уже как-то рассказывали про такие — но здесь совершенно особенный случай. Этот мультфильм 1926 года — режиссерский дебют, и при этом поражает изобретательностью. Например, буквально первый кадр — несмотря на то, что мир "плоский", один герой приближается к другому из глубины экрана.

Вообще часто мультфильмы, заявленные как "плоские марионетки", сложно отличить от рисованных. Здесь же технику очень хорошо видно — и в то же время назвать мультфильм примитивным язык не повернётся.

Сюжет отрывка — целая японская притча: один воин трусливый, второй храбрый — и за то, что он спасает волшебную фею, она учит его, как победить дракона. В мультике целиком же всего гораздо больше! Во-первых, "храбрый" герой ловелас и лентяй. Во-вторых, в сюжете — сокровища, битва армий и настоящее волшебство.

Этот мультфильм целиком — и другие! — можно посмотреть на страничке автора на сайте Национального киноархива Японии.

«Воры Замка Багдад», Нобуро Офудзи, Япония, 1926
#кукольныймультфильм

Заголовок — вовсе не сказка Григория Остера, а история Сергея Образцова — главного кукольника Советского союза. Разумеется, как и многие, начинал он с обычного театра. В отрывке — о том, как Образцов играл в «Синей птице» «черного человека» — а если по-простому, управлял декорациями, которые стали первыми куклами в его жизни.

Моей технической обязанностью было, размахивая черной палкой, мотать в воздухе длинной тюлевой тряпкой. Но эта техническая обязанность, механическая задача фактически превращалась в задачу актерскую. Ведь этой тряпкой я должен был изобразить полет привидения. Следовательно, нужно было не просто размахивать палкой в разные стороны, а, следя за полетом тюлевой тряпки, ощущать стремительность или плавность этого полета, его «страшность», то есть создавать образ привидения. Это казалось легким, так как было похоже на детскую игру, но, по существу, это была уже актерская игра, так как зритель видел созданное мною привидение, и я знал, ощущал это.

Правда, то, что в этот момент зримо действовало на сцене, физически не было мною самим, но это было мое создание, мною сделанный образ; в каждом повороте летающего привидения была моя воля, моя фантазия.

В «черном человеке», несмотря на то, что непосредственно ни в какое общение с актерами я не вступал, общение фактически существовало. Ведь Тильтиль и Митиль пугались привидения, а раз так, значит, я, создавая полет этого привидения, должен был пугать их. Эмоция их испуга зависела от эмоции полета моей тряпочки, от того, как круто она сделала разворот, как стремительно взвилась вверх, как резко упала вниз, чтобы опять начать винтообразный полет. Это было общение, это был диалог – пусть бессловесный, но все-таки диалог.

Источник — «Моя профессия», Сергей Образцов
#библиотекакукфо