Она подарила ему торт, но торт раздавил танк.

Куклы-деревяшки любили друг друга и растили тюльпановые поля, но тут на них напали куклы-железяшки в стеклянных самолетах и жестяных танках. Не бойтесь, всё кончилось хорошо: пошёл дождь и железяшки заржавели. Сюжет, в общем-то, объяснить несложно: на дворе 1942 год.

Джордж Пэл ставил свои мультфильмы с деревянными куклами все 40-е годы: и может, иногда этим фигуркам недостаёт изящества, зато теплоты материала в них хоть отбавляй. Каждая кукла состояла из отдельных фрагментов, которые, меняясь, и оживляли фигурки.

Пэла номинировали на Оскар за разные мультики семь лет подряд (!), а в 1944 он получил-таки статуэтку за общие заслуги в мультипликации.

А тюльпаны точно снова вырастут — тут даже сомнений нет.

«Тюльпаны вырастут», Джордж Пэл, США, 1942
#кукольныймультфильм

Виктор Михайлович Швембергер любил кукол всю жизнь: куклы влекли его с самого детства, и он всегда отстаивал их равенство с живыми актерами.

Но главное достижение Виктора Михайловича, наверное — его театры. Многие великие кукольники создали свой театр кукол — но Швембергер создал четыре:

После окончания войны В. Швембергеру не разрешили жить в Москве, но предложили работать художественным руководителем Киргизского республиканского театра кукол. 2 августа 1945 года режиссер приехал в г. Фрунзе (ныне — Бишкек). Собственно, театра кукол как такового в городе не было. Не было даже постоянной репетиционной базы. Иногда репетиции проходили в городском парке на скамейке. Но для Виктора Александровича, уже создавшего к тому времени «на пустом месте» три театра кукол, всё это было не ново. Очень скоро сыграли первую премьеру — «Звездный мальчик» О. Уайльда.

Созданный по реалистическому методу режиссера, спектакль поражал тщательностью и мастерством кукловождения, где актеры, прошедшие «застольный период» и предварительно отрепетировавшие все сцены в «живом плане» филигранно фиксировали найденное и закрепляли его в «кукольном плане». Таким образом, зрителям казалось, что они присутствуют на драматическом спектакле, в котором играют живые, но очень маленькие артисты. Этот эффект и поражал, и восхищал, и вызывал восторженное удивление.

Источник: «Театр его жизни», Б. П. Голдовский, 2019
#библиотекакукфо

Николай Охочинский, актер и режиссер театра Деммени, вспоминает его спектакль «12-я рапсодия Листа в исполнении пианиста-виртуоза».

«... Над ширмой появляется рояль с поднятой крышкой. Медленно и важно, преисполненный чувства собственного величия, с растопыренными, как бы уже приготовленными для виртуозной игры пальцами, выходит к роялю пианист. Он долго пристраивается к инструменту, усаживается поудобнее...

Веселое оживление в зале: так ведут себя многие исполнители. Пианист вытирает платком клавиатуру (рояль, конечно, «отзывается»), потом начинает настраиваться — ведь ему предстоит играть Листа (а вернее — показать, как ОН играет Листа!): медленно-медленно поднимается голова, пианист как будто увидел ноты на потолке, он откидывается назад и вдруг «набрасывается» на инструмент! И играет... Да как играет! Создается полное впечатление, что играет сама кукла: подвижные кисти рук то взлетают над клавиатурой, то с новой силой ударяют по ней. Начинается медленная, лирическая часть — и пианист исходит истомой, закидывает голову вверх, слегка дрожит, почти что извивается...

И вдруг — забывает мелодию, начинает отбивать аккорды, весь напрягается, но при этом собственного достоинства не теряет. Наконец вспомнил, но, увы, не 12-ю, а 2-ю рапсодию, ее быструю часть, «оттарабанивает» ее — все быстрее и быстрее, подпрыгивая на аккордах так, что даже рояль не выдерживает: во время очередного глиссандо из инструмента во все стороны летит пыль... «Артист» спохватывается, вновь возвращается к 12-й рапсодии и играет финал. Несколько последних ударов по клавиатуре...

Пианист в изнеможении почти падает на рояль, замирает на мгновение, потом встает, кланяется, уходит... Ни одной фальшивой ноты, все блестяще сыграно, но... Позерство, холодный пафос, голая техника, заменяющая искренний темперамент — все это увидела публика».

Признайтесь, на каком моменте вы забыли, что читаете про кукольный спектакль?

Источник — «Он вдохновенно и чудесно играет в куклы…», Н. В. Охочинский
#кукольныйпетербург

Марширующие кастрюли.

Немного рекламы на канале — правда, не той, о которой вы подумали.

Сегодня — фрагмент из кинопрезентации товаров американской компании Auto-Lite, производившей автозапчасти и бытовую утварь. Первые 19 минут — обычный документальный фильм с закадровым голосом.

Но в финале вся продукция вдруг оживает, выстраивается в ряды и марширует по игрушечному заводу под музыку Франца Шуберта. По большому счету это даже не куклы — просто предметы, которые передвигают в нужном порядке — но сколько экспрессии в этих простых движениях.

Отдельно отметим, что режиссёр, Каллен Лэндис — звезда немого кино, сыгравший в более чем ста фильмах с 1916 по 1930 годы. Потом перестал играть, стал военным режиссером-документалистом, а после войны снял две такие документалки — эту и про Кока-Колу (там, правда, никаких кукол нет совсем).

Auto-Lite on Parade, Каллен Лэндис, США, 1940
#кукольныймультфильм

На углу Невского и Садовой стоит дом, знаковый для петербургского театра кукол. Чем? Ответим в конце. А пока — вот его история:

Здесь еще в 1740 году был построен одноэтажный дом на погребах, хозяин которого продал его государственному деятелю, елизаветинскому фавориту, покровителю наук и искусств графу И. И. Шувалову.

Дом периодически менял своих владельцев, и когда его хозяйкой стала супруга генерал-поручика Н. А. Бороздина, появилось трехэтажное здание в формах строгого классицизма. А в парадном зале расположилась выставка восковых фигур. В конце 18 века дом был выкуплен в казну, и сюда переехали Театральная дирекция и Театральная школа. Затем дом приобрел «футлярный мастер» Рихтер, и помещения сдавались в аренду. В то время, например, мебельный магазин соседствовал с трактиром. Поменялось еще несколько владельцев.

В конце 19 века здание принадлежало владельцу фортепианной фабрики К. М. Шредеру, По его желанию архитекторы В. И. и В. В. Шаубы осуществили перестройку здания. Шредер открыл здесь свою контору, магазин, музыкальный салон. Впрочем, что только в разное время не располагалось в этих стенах! Банкирская контора, Торгово-промышленный музей, фотоателье, редакции газет «Новое время» и «Вечернее время», Кружок друзей камерной музыки...

Источник — «Петербург на сцене» Романа Всеволодова
#кукольныйпетербург

Недавно писали Вконтакте о заблуждениях вокруг театра кукол.
А вот как описывает типичных зрителей кукольного спектакля Нина Яковлевна Симонович-Ефимова:

Никто из них не шел сюда, как на таинство, как в театр. Все они попали по «случаю», потому что «деваться было в этот вечер некуда», или потому, что «кинематограф дорог», или «сынишка просил».

Куда же изчезло, скажите, врожденное, унаследованное чувство величия театра?
Ведь кукольный театр — родитель театров?
А вот погодите.

Никто не ждет ничего серьезного от легкой ситцевой занавесочки двухаршинного театрика, но я вижу, как вдруг, когда эта занавесочка откроется и начнут действовать куклы, пробежит точно подземное журчанье по всем рядам — спаялись.

Вижу разгорающиеся с каждой минутой щеки, сколько лиц — ровно столько и улыбающихся губ, вдвое больше блестящих глаз. Что это? Куда девались все бледные и скучные? Какие бесконечно добрые улыбки!

Их перекрасили? Перешили? Они отзываются единодушным дыханием, разговаривают с действующими лицами: дети словами, взрослые — единодушными возгласами, единодушными шорохами, неожиданными для самих себя аплодисментами.
(Подростки, являя как бы эмблему человечества наших дней, аплодируют иной раз под стулом: им совестно перед соседями, что они аплодируют куклам.)

Вот наши трофеи.
Вспоминают-таки люди прежнюю власть над ними кукол.
Кривая, показывающая высоту настроения, созданного спектаклем, идет не сверху вниз, а снизу вверх.
А у нас — в ладони устремился весь мир.

Источник — «Записки петрушечника», Н. Я. Симонович-Ефимова
#библиотекакукфо

Тьма, разлад и краковяк на сцене театра Деммени:
«Свадьба» Чехова

Одна из первых ярких постановок Театра Деммени — «Свадьба» Чехова 1928 года. Вот как описывает её ученик Деммени Николай Охочинский:

Действие спектакля разыгрывалось на трех ярусах. Нижний — на переднем плане ширмы перед накрытым столом, второй — за столом, на некотором возвышении, и третий — музыкантская площадка. Это сегодня мы говорим, что действие кукол можно строить в любых ярусах, а тогда, в 1928 году, переход к многоярусной ширме означал перелом в сценографии театра кукол.

И еще: сегодня мы не представляем себе кукольного спектакля без светового оформления, по праву являющегося одним из его художественных компонентов. Тогда же, в конце двадцатых годов, действенное, подчеркну, действенное применение света было счастливой находкой. При помощи света применялся и «крупный план»: мелькают танцующие пары — тут и жених Эпамидонд Апломбов, пристающий с нудными претензиями к теще, тут и телеграфист Ять, стремительно кружащийся вокруг своей партнерши акушерки Змеюкиной, как мотылек вокруг огня, а музыканты «шпарят» вальс. Жигалов ударяет в ладоши, музыка обрывается, все садятся за стол. Гаснет свет, и луч прожектора поочередно выхватывает из темноты страшные, противные рожи обывателей-гостей. Потом луч света останавливается на лицах, которые надо выделить именно в данный момент. Свет вспыхивает, действие продолжается.

А финал спектакля? В открывавшемся окне ширмы (еще один план!) в луче света медленно проходит оскорбленный Ревунов-Караулов. Мгновенная тьма, затем с одновременным включением полного света — музыка, оглушающий краковяк, на сцене полный разгул. И вновь тьма, в музыке разлад (перепились и музыканты). И неожиданно все обрывается — спектакль окончен.

Источник — «Вот ведь какая петрушка получается!», Н. В. Охочинский
#кукольныйпетербург

Школяр в телевизоре

Евгений Деммени многое в советском театре кукол сделал впервые. В том числе — вынес его на телеэкран. О первой постановке — Николай Охочинский:

Это сегодня куклы занимают на телеэкране значительное место, нет дня, чтобы по телевидению не показывали бы спектакль кукольного театра или просто представление кукол, подготовленное в самой студии, или же куклу, появляющуюся в какой-то не кукольной передаче. А впервые (заметьте, опять «впервые»!) куклы появились на телеэкране, тогда еще не голубом, а зеленом, 3 октября 1938 года. Пока это еще не был кукольный спектакль — Деммени выступал со своими эстрадными номерами. Но именно то выступление натолкнуло на мысль подготовить специальный спектакль в куклах для его показа по телевидению. И родился экспериментальный марионеточный спектакль «Школяр в раю» по фарсу Ганса Сакса.

Сочетание возможностей кукольного театра со своеобразием телевизионного показа позволило режиссеру создать оригинальный спектакль марионеток. Широко применялись наплывы, панорамные ходы, крупные планы, то есть весь тот арсенал средств, который сегодня составляет неотъемлемую часть любого телевизионного представления. В то время это были действительно находки, каждая из которых радовала и кукольников, и телевизионных работников.

Любопытен был принцип оформления сцены. Требовался моментальный перенос действия из одного места в другое. В современных телевизионных условиях это не представляет никакого труда: построй в разных концах студии несколько площадок, установи несколько камер — и действуй. Или, что еще проще, запиши на видеомагнитофон каждую отдельную сцену, а потом монтируй, как душе угодно. Это — с позиций сегодняшнего дня. Но тогда, на заре телевидения, все надо было искать заново. И вот была придумана трехуровневая установка (художник Н. Петров), и на трех небольших площадках-сценах попеременно происходило действие. А иногда оно шло на двух или даже на трех площадках одновременно.

Источник — «Вот ведь какая петрушка получается!», Н. В. Охочинский
#кукольныйпетербург