О наболевшем.
Последнее время я много езжу по кинофестивалям, представляя фильмы, в которых принимал участие. На этих площадках показывают документальное кино — не только о природе, но и о человеке, истории, обществе. Это прекрасная возможность увидеть привычный мир под новым углом, узнать и понять что-то важное.
Но всё чаще на таких показах я ловил себя на чувстве смутного дискомфорта. Что-то мешало, что-то было не так.
И вот на одном из фестивалей, с обширной программой и разными площадками, я попал на особый показ — в подростковую колонию. Место со строгими порядками и сложными судьбами. И где-то в середине фильма я осознал, чего мне так не хватало все это время. Тишины.
Подростки сидели и смотрели. Да, дисциплина, но не только в ней было дело. Оторванные от привычного шума телевизоров, телефонов и бесконечной ленты интернета, они просто смотрели. Смотрели на тайгу, на медведей, проживали судьбу человека на экране. В зале стояла та самая, почти физически ощутимая, наполненная тишина — пространство, где рождается мысль и со-переживание. Потом были вопросы, обсуждение, и воспоминания от этого диалога остались приятными.
И после этого — закономерный, но горький контраст. Обычный кинозал. Шуршание пакетов, чавканье, комментарии шепотом «по ходу действия». Возникает ощущение диссонанса, будто рядом совершается какая-то этическая оплошность.
Потому что документальное кино — это не фон. Это часто — труд многих лет, чья-то прожитая боль или радость, исследование, требующее включенности. Попкорн, кола, шоколадки они об одном, о неуважении к процессу, который требует от нас не развлечения, а присутствия.
Развлекательное кино — чтобы отдыхать. Документальное — чтобы думать и чувствовать. Это разные ритуалы, разная «гигиена восприятия». Шум, дробящий внимание, ворует у зрителя суть, а у фильма — его силу. Он стирает ту самую тишину, в которой только и можно расслышать правду, негромкий голос реальности.
Я — за осознанность. За то, чтобы, приходя на документальное кино, мы дарили ему ту самую наполненную тишину, в которой оно может отозваться в нас по-настоящему. Просто попробуйте. Вы удивитесь, насколько глубже может быть диалог с экраном, когда вы его не перебиваете.

Птицы с календаря на 2026 год начали свое миграционное путешествие! Ястреб, ушастая сова, зимородок и другие пернатые жители города. Скоро найдут свое новое место гнездования. Если и вам нужен календарь тут вся информация:
https://t.me/kugaev/145

На одном из недавних кинофестивалей, где был показан фильм «Лес. Хранитель жизни», произошло радостное событие: наша картина завоевала больше половины наград!
Особенно приятно, что среди них — приз «За оригинальное визуальное исполнение». Для меня, как для главного оператора, эта награда имеет двойную ценность. Поздравляю всю команду @lesfilmru мы реально молодцы)
А еще очень хочется, чтобы фильм прошёл не только по России, но и по всему миру. Хочется, чтобы затронутые в нем темы стали одними из самых важных для всего мира, а не те которые сейчас.

Вместе с дочерью хотим пожелать всем счастливого Нового года! Пусть он пролетит на крыльях добра, мира и радости. Главное — берегите тепло в семье!

Уезжая в экспедицию, всегда есть уверенность, что всё получится. Но каким именно путём — решает за меня мироздание, как бы я ни планировал. И это всегда щекочет нервы.
Вот, например, Монголия. Протяжённость всего маршрута в экспедиции — почти 9 тысяч километров за рулём в одиночку. В окне сменяются ландшафты, границы, люди. На одном из этапов я присоединился к орнитологам: монгольские учёные вели китайских коллег в район невероятного птичьего разнообразия.
Ехать тремя машинами по бескрайним степям веселее. В одной были люди, вторая была забита вещами доверху, третья — моя. Жара, пот и пыль, потому что приходилось съезжать с асфальта — он был весь в дырах. И тут — страшный сон любого водителя: одна из машин ломается. Не моя. Но всё равно весь караван останавливается, и наступает состояние неопределённости. Сначала никто не понимает, что делать и насколько серьёзна поломка. Постепенно эта неопределённость обрастает новыми задачами: как спасти две экспедиции сразу.
Китайскую делегацию каким-то чудом уместили в мою машину. Машина с вещами уехала в ближайший посёлок. Сломанную удалось уговорить ехать дальше, но она тащилась со скоростью хромого осла. Так моя машина превратилась в мобильную базу орнитологов. Повсюду в салоне лежали и заряжались GPS-трекеры, которые предполагалось вешать на птиц, чтобы раскрыть все их миграционные секреты.
По дороге я останавливался, чтобы снимать животных. Китайские коллеги тоже доставали своё оборудование. Нужно сказать, технически они были оснащены в разы лучше меня: фотоаппараты, оптика, коптеры на разные задачи, причём один из аппаратов только что вышел на рынок. Божечки, я так захотел стать китайским орнитологом — просто чтобы воплотить все свои творческие задумки!
Как я ни пытался скрыть своё жгучее желание поработать с их техникой, у меня ничего не вышло — у орнитологов острый взгляд. На каждой остановке они давали мне «порулить» своим оборудованием для нужд моей экспедиции.
В итоге поломка не остановила нас. Да, затормозила на день, но для меня это стал бесценный опыт технического обмена, который я вряд ли мог получить где-то ещё. И этот опыт очень помог мне позже, уже на Дальнем Востоке.
Так что, дорогое мироздание, конечно, я не перестану готовиться к экспедициям, зная, что ты всё равно сделаешь по-своему. И да — твои версии сценария порой гораздо лучше и смелее моих.