На днях было дочитано «Палаццо Мадамы: воображаемый музей Ирины Антоновой», есть пара мыслей на счет прочитанного, вооружаемся телефончиками
Лев Данилкин строит книгу как «воображаемый музей» из 38 картин: вместо хронологии пространство, где смысл рождается из сопоставлений. Он берёт идею Мальро* и переворачивает: экспонаты — фрагменты жизни Антоновой, картины — ключи к ним. Метонимия: 38 глав — 38 входов в лабиринт. Читатель не следует за сюжетом, а выбирает маршрут. Так начать читать вы можете с любой главы и читать в любом порядке.
«Воображаемый музей» — очень интересный инструмент познания, где каждый видит своё.
__
*le musée imaginaire: Благодаря фотографии и репродукциям всё мировое искусство теперь доступно каждому. Границы эпох и стилей стираются, формируя единое общечеловеческое культурное пространство
Лев Данилкин строит книгу как «воображаемый музей» из 38 картин: вместо хронологии пространство, где смысл рождается из сопоставлений. Он берёт идею Мальро* и переворачивает: экспонаты — фрагменты жизни Антоновой, картины — ключи к ним. Метонимия: 38 глав — 38 входов в лабиринт. Читатель не следует за сюжетом, а выбирает маршрут. Так начать читать вы можете с любой главы и читать в любом порядке.
«Воображаемый музей» — очень интересный инструмент познания, где каждый видит своё.
__
*le musée imaginaire: Благодаря фотографии и репродукциям всё мировое искусство теперь доступно каждому. Границы эпох и стилей стираются, формируя единое общечеловеческое культурное пространство
❤3
9–12 пунктов. Не больше, не меньше. Кажется, мелочь, но именно этот диапазон определяет, будет ли книгу читать человек или она отправится на полку пылиться. Меньше — и глаза начинают слезиться через десять страниц. Больше — и текст выглядит как букварь для первоклассников, а взрослый читатель чувствует себя неловко. Художественный редактор, вооружённый лу́пой и чувством прекрасного, подбирает кегль под каждую гарнитуру отдельно. У одних шрифтов буквы шире, у других — уже. И то, что идеально смотрится в Times, может развалиться в Helvetica. Кажется, мелочь? Не совсем. Это та самая невидимая работа, которая делает чтение комфортным или мучительным. И когда книга лежит у вас в руках и вы не замечаете шрифта — значит, редактор сделал всё правильно. Когда вы откладываете её через пять минут — значит, кто-то где-то ошибся с кеглем
❤3
CMYK и RGB: почему цвета на экране и в книге выглядят по-разному.
То, что вы видите на мониторе, и то, что получится в типографии, это два разных мира.
🤩 RGB (красный, зелёный, синий) — для экранов. Это аддитивная модель: свет складывается. Чем больше света, тем ярче изображение.
🤩 CMYK (голубой, пурпурный, жёлтый, чёрный) — для печати. Это субтрактивная модель*: краски поглощают свет. Чем больше краски, тем темнее.
Эта разница — причина того, что яркое изображение на экране часто выглядит тусклым на бумаге.
___
* система получения оттенков путем поглощения (вычитания) частей белого света с помощью красок, чернил или фильтров
То, что вы видите на мониторе, и то, что получится в типографии, это два разных мира.
Эта разница — причина того, что яркое изображение на экране часто выглядит тусклым на бумаге.
___
* система получения оттенков путем поглощения (вычитания) частей белого света с помощью красок, чернил или фильтров
Please open Telegram to view this post
VIEW IN TELEGRAM
❤3
Семья Мишеля (героя «Клуба неисправимых оптимистов») это поле битвы. С одной стороны — Делоне: буржуа, порядок, контроль. Мать ходит на семинары Карнеги, дедушка считает любые траты на «украшательства» показухой. С другой — Марини: потомки итальянских шахтёров, громкие голоса, песни за столом, коммунист-брат, верящий в доктрину. Две Франции, два мира, которые не выносят друг друга. Делоне закатывают глаза, Марини поют. Делоне аплодируют, но не поют вместе.
Мишель любит и тех и других. Между двух огней он находит свой дом в «Бальто» — среди эмигрантов, которые тоже потеряли свои семьи
___________
🤩 27.08 | 19:30
🤩 Малый Казённый пер., 2 | Tintoretto
🤩 Билеты (включает напиток)
Мишель любит и тех и других. Между двух огней он находит свой дом в «Бальто» — среди эмигрантов, которые тоже потеряли свои семьи
___________
Please open Telegram to view this post
VIEW IN TELEGRAM
❤3
Продолжаю размышлять о «Палаццо Мадамы» Льва Данилкина
Данилкин собирает портрет Антоновой, как Арчимбольдо — лица из овощей и корней. Получается такое послание: «Вот как она выглядит, если собрать её из того, что о ней говорят, что её окружало, что она создала».
Данилкин отказывается от идеального портрета, чтобы избежать двух крайностей: слепого поклонения и циничного низвержения. Очень хорошая позиция, для написания биографии такой Личности, как Антонова.
Данилкин собирает портрет Антоновой, как Арчимбольдо — лица из овощей и корней. Получается такое послание: «Вот как она выглядит, если собрать её из того, что о ней говорят, что её окружало, что она создала».
Данилкин отказывается от идеального портрета, чтобы избежать двух крайностей: слепого поклонения и циничного низвержения. Очень хорошая позиция, для написания биографии такой Личности, как Антонова.
❤4
Павел Цибулька из «Клуба неисправимых оптимистов» — бывший чехословацкий дипломат, бежавший после процесса над Сланским. Во Франции он работает ночным портье, пишет книгу, которую никто не издаёт. Он называет себя апатридом:
Быть без родины — звучит как экзистенциальная пустота. Ты не принадлежишь ни одному месту, ни одному языку, ни одной памяти. Ты становишься тенью, которую никто не замечает. Павел — призрак среди живых. Его голос слышен, но его существование не зафиксировано. Он есть, но его нет.
___________
🤩 27.08 | 19:30
🤩 Малый Казённый пер., 2 | Tintoretto
🤩 Билеты (включает напиток)
«Я больше не чехословацкий подданный. И не французский. Я — апатрид. Худший вариант из возможных. Превращаешься в призрака»
Быть без родины — звучит как экзистенциальная пустота. Ты не принадлежишь ни одному месту, ни одному языку, ни одной памяти. Ты становишься тенью, которую никто не замечает. Павел — призрак среди живых. Его голос слышен, но его существование не зафиксировано. Он есть, но его нет.
___________
Please open Telegram to view this post
VIEW IN TELEGRAM
❤2
Вы задумывались как печатная книга становится электронной?
А я вот вам расскажу. EPUB3 — это формат, который позволяет книге жить на экране. Но это не просто конвертация PDF в EPUB. Чтобы всё прошло гладко нужно адаптировать типографику: шрифты становятся крупнее (14–16 пт), интерлиньяж увеличивается, текст выравнивается по левому краю без переносов. Изображения сжимаются, но не теряют качество. Добавляется интерактивное оглавление, возможность увеличения фотографий.
А я вот вам расскажу. EPUB3 — это формат, который позволяет книге жить на экране. Но это не просто конвертация PDF в EPUB. Чтобы всё прошло гладко нужно адаптировать типографику: шрифты становятся крупнее (14–16 пт), интерлиньяж увеличивается, текст выравнивается по левому краю без переносов. Изображения сжимаются, но не теряют качество. Добавляется интерактивное оглавление, возможность увеличения фотографий.
❤5
В «Клубе неисправимых оптимистов» все говорят на французском с сильным акцентом. Они «съедают половину слов, употребляют глаголы в инфинитиве, путают омонимы, плевать хотели на род существительных».
Акцент мог бы быть просто языковой особенностью, но помимо прочего становится общей раной. Члены клуба не могут скрыть своё происхождене. Их акцент выдаёт их даже через много лет жизни во Франции. Члены клуба понимают друг друга через ошибки, через ломаный синтаксис, через язык, который никто из них не знает в совершенстве
Акцент мог бы быть просто языковой особенностью, но помимо прочего становится общей раной. Члены клуба не могут скрыть своё происхождене. Их акцент выдаёт их даже через много лет жизни во Франции. Члены клуба понимают друг друга через ошибки, через ломаный синтаксис, через язык, который никто из них не знает в совершенстве
❤4
Запомнился момент такой из «Палаццо Мадамы»:
Козлов — сотрудник Пушкинского. В 1991 году опубликовывает статью о том, что в запасниках музея десятилетиями лежат трофейные шедевры — золото Трои, коллекции еврейских семей, картины из Германии. Антонова (Директор ГМИИ) вызвала его в кабинет. За её спиной висел трофейный гобелен, на столе — документы, где стояла её подпись о приёме золота Шлимана в 1945-м. Она обвинила Козлова в предательстве. Для неё трофеи — репарация за сожжённый Петергоф, за войну.) Козлов говорит о законе и правде, Антонова — о травме и справедливости победителя. Они говорят на разных языках. Вот и думайте дальше сами
Козлов — сотрудник Пушкинского. В 1991 году опубликовывает статью о том, что в запасниках музея десятилетиями лежат трофейные шедевры — золото Трои, коллекции еврейских семей, картины из Германии. Антонова (Директор ГМИИ) вызвала его в кабинет. За её спиной висел трофейный гобелен, на столе — документы, где стояла её подпись о приёме золота Шлимана в 1945-м. Она обвинила Козлова в предательстве. Для неё трофеи — репарация за сожжённый Петергоф, за войну.) Козлов говорит о законе и правде, Антонова — о травме и справедливости победителя. Они говорят на разных языках. Вот и думайте дальше сами
❤2
Читатель, листая книгу, не задумывается, почему ему легко читать. Однако страница — это целое, а не набор разрозненных элементов. И управляют этим целым с помощью, представьте себе, законов гештальта.
Близость: объекты рядом — значит, связаны. Так мы понимаем, что подпись относится к этой картинке, а не к соседней.
Сходство: похожие заголовки — одного уровня, одного раздела. Мы даже не думаем об этом — просто знаем.
Замкнутость: мозг достраивает незавершённые формы. Мы «видим» рамку там, где её нет, потому что нам так удобнее.
Непрерывность: мы следуем за текстом от страницы к странице, потому что он течёт плавно, без разрывов.
Эти принципы делают чтение комфортным или, когда их нарушают, невыносимым. И когда книга раздражает, а вы не можете понять, почему, — скорее всего, кто-то забыл про эти базовые настройки. Или просто решил, что он умнее этих законов. Не умнее)))
Близость: объекты рядом — значит, связаны. Так мы понимаем, что подпись относится к этой картинке, а не к соседней.
Сходство: похожие заголовки — одного уровня, одного раздела. Мы даже не думаем об этом — просто знаем.
Замкнутость: мозг достраивает незавершённые формы. Мы «видим» рамку там, где её нет, потому что нам так удобнее.
Непрерывность: мы следуем за текстом от страницы к странице, потому что он течёт плавно, без разрывов.
Эти принципы делают чтение комфортным или, когда их нарушают, невыносимым. И когда книга раздражает, а вы не можете понять, почему, — скорее всего, кто-то забыл про эти базовые настройки. Или просто решил, что он умнее этих законов. Не умнее)))
❤2
Когда вы открываете книгу, вы не замечаете, как она устроена. Вы просто читаете. Но за этим «просто» стоит типографическая иерархия — система, которая говорит вашему глазу: «Смотри сюда, это важно», «А это — второстепенное, можешь пробежать по диагонали». Каждый элемент — заголовок, подзаголовок, основной текст, цитата, подпись к иллюстрации — получает свои параметры: гарнитуру, кегль, интерлиньяж, отбивки. И из этих настроек рождается ритм страницы ✨
Например, в научно-популярном издании это может выглядеть так: заголовок первого уровня — жирный, 20 пунктов, чтобы сразу бросался в глаза. Основной текст — 10 пунктов, с интерлиньяжем 14, чтобы читалось легко и не утомляло. Подписи к иллюстрациям — 8 пунктов, чтобы они были рядом с картинкой, но не перетягивали внимание. Эта иерархия — как невидимый режиссёр. Она ведёт читателя по тексту, подсказывает, где остановиться, а где продолжить. Без неё страница превращается в хаос: глаза бегают, мозг не успевает обрабатывать, книга остаётся недочитанной.
Когда это работает, вы этого не замечаете. Но когда не работает — замечаете сразу. И кладёте книгу обратно на полку.
P.S. в комментариях оставлю пару примеров
Например, в научно-популярном издании это может выглядеть так: заголовок первого уровня — жирный, 20 пунктов, чтобы сразу бросался в глаза. Основной текст — 10 пунктов, с интерлиньяжем 14, чтобы читалось легко и не утомляло. Подписи к иллюстрациям — 8 пунктов, чтобы они были рядом с картинкой, но не перетягивали внимание. Эта иерархия — как невидимый режиссёр. Она ведёт читателя по тексту, подсказывает, где остановиться, а где продолжить. Без неё страница превращается в хаос: глаза бегают, мозг не успевает обрабатывать, книга остаётся недочитанной.
Когда это работает, вы этого не замечаете. Но когда не работает — замечаете сразу. И кладёте книгу обратно на полку.
P.S. в комментариях оставлю пару примеров
Please open Telegram to view this post
VIEW IN TELEGRAM
❤2
Немного о секретах типографий и рассказ о сигнальных экземплярах.
Возможно понятие «сигнальный экземпляр» еще никогда не выпрыгивало на вас из табакерки. Что это и зачем?…Цветопроба — физический отпечаток, сделанный на той же бумаге и теми же красками, что будут в тираже. Это то, как ваша книга будет выглядеть на самом деле. Редактор (чаще всего художественный) утверждает цветопробу и отправляет её в типографию: «Печатайте так». Без этого эталона печать превращается в лотерею, где ваши шансы получить правильный цвет: пятьдесят на пятьдесят. А иногда и меньше.
Возможно понятие «сигнальный экземпляр» еще никогда не выпрыгивало на вас из табакерки. Что это и зачем?…Цветопроба — физический отпечаток, сделанный на той же бумаге и теми же красками, что будут в тираже. Это то, как ваша книга будет выглядеть на самом деле. Редактор (чаще всего художественный) утверждает цветопробу и отправляет её в типографию: «Печатайте так». Без этого эталона печать превращается в лотерею, где ваши шансы получить правильный цвет: пятьдесят на пятьдесят. А иногда и меньше.
❤1
Тебе двенадцать, и твоя семья разваливается на глазах. Отец сбегает в Алжир, мать подаёт на развод, брат превращается в тень. Ты остаёшься между двух кланов — Делоне и Марини — и ни один из них не хочет тебя по-настоящему. Ты перестаёшь быть сыном, внуком, братом. Ты становишься никем.
И вот в этот момент ты находишь «Бальто». За зелёной портьерой — люди, которые тоже потеряли всё. Они не спрашивают, кто ты и откуда. Они просто принимают тебя. Если ты не принадлежишь ни одному из миров, ты создаёшь свой. И эта семья может быть настоящей. Иногда даже более настоящей, чем та, в которой ты родился. «Бальто» становится для Мишеля убежищем, где он перестаёт быть чужим. И, как вы понимаете, это единственное, что остаётся, когда родные люди перестают быть родными. Ты идёшь в бистро и находишь там свой дом. И он держится не на документах, а на том, что тебя ждут за зелёной портьерой.
___________
🤩 27.08 | 19:00
🤩 Малый Казённый пер., 2 | Tintoretto
🤩 Билеты (включает напиток)
И вот в этот момент ты находишь «Бальто». За зелёной портьерой — люди, которые тоже потеряли всё. Они не спрашивают, кто ты и откуда. Они просто принимают тебя. Если ты не принадлежишь ни одному из миров, ты создаёшь свой. И эта семья может быть настоящей. Иногда даже более настоящей, чем та, в которой ты родился. «Бальто» становится для Мишеля убежищем, где он перестаёт быть чужим. И, как вы понимаете, это единственное, что остаётся, когда родные люди перестают быть родными. Ты идёшь в бистро и находишь там свой дом. И он держится не на документах, а на том, что тебя ждут за зелёной портьерой.
___________
Please open Telegram to view this post
VIEW IN TELEGRAM
❤6
17.09 — книжный клуб «Американха» Чимаманды Нгози Адичи
Роман Адичи мог бы остаться историей эмиграции, но превратился в портрет поколения. Ифемелу и Обинзе бегут из военной Нигерии в Америку и Англию, надеясь на лучшую жизнь, но…
Ифемелу пытается быть сильной, независимой, успешной. Но каждый день она сталкивается с микроагрессией, расизмом, одиночеством. Ифемелу меняется на протяжении романа. Она находит себя или просто учится выживать? А может это одно и то же?
___________
🤩 17.09| 19:00
🤩 Малый Казённый пер., 2 | Tintoretto
Начинайте читать.
Роман Адичи мог бы остаться историей эмиграции, но превратился в портрет поколения. Ифемелу и Обинзе бегут из военной Нигерии в Америку и Англию, надеясь на лучшую жизнь, но…
Ифемелу пытается быть сильной, независимой, успешной. Но каждый день она сталкивается с микроагрессией, расизмом, одиночеством. Ифемелу меняется на протяжении романа. Она находит себя или просто учится выживать? А может это одно и то же?
___________
Начинайте читать.
Please open Telegram to view this post
VIEW IN TELEGRAM
❤6
Еще пройдемся по следам моего прочитанного (не говорите, что вас не нравится)
«Винета» Олега Юрьева
В романе Юрьева Петербург не касается земли. Он висит над болотом «на толщину царевой ладони», удерживаемый мёртвыми якорями. Город построен на ладони Петра. Жители рождены здесь «авансом» и никогда не чувствуют себя хозяевами. Их голова кружится от покачивания, глаза болят от блеска шпилей. Они арендаторы рая, должники перед небом. Город построен на самом деле не для них, а для ангелов.
В финале Петербург взлетает. Становится кораблём, который может плыть куда угодно.
«Винета» Олега Юрьева
В романе Юрьева Петербург не касается земли. Он висит над болотом «на толщину царевой ладони», удерживаемый мёртвыми якорями. Город построен на ладони Петра. Жители рождены здесь «авансом» и никогда не чувствуют себя хозяевами. Их голова кружится от покачивания, глаза болят от блеска шпилей. Они арендаторы рая, должники перед небом. Город построен на самом деле не для них, а для ангелов.
В финале Петербург взлетает. Становится кораблём, который может плыть куда угодно.
❤2
В «Американхе» Чимаманды Нгози Адичи волосы Ифемелу тоже своего рода высказывание (как и у большинства кудрявых людей). Она их заплетает, расплетает, выпрямляет, срезает, отращивает снова. В Америке она выпрямляет их для собеседования, потому что «профессионально» — значит «прямые». В Нигерии носит афро
Волосы становятся знаком принадлежности, полем битвы за идентичность, и каждый раз, когда Ифемелу меняет причёску, она решает, кем ей быть в этом мире.
Мы будем читать эту книгу в книжном клубе. Обратите внимание на эту деталь. На этот интересный способ говорить без слов и признаваться себе в том, что вслух не скажешь.
Когда у тебя естественные негритянские волосы, людям кажется, будто ты "сделала" что-то со своими волосами
Волосы становятся знаком принадлежности, полем битвы за идентичность, и каждый раз, когда Ифемелу меняет причёску, она решает, кем ей быть в этом мире.
Мы будем читать эту книгу в книжном клубе. Обратите внимание на эту деталь. На этот интересный способ говорить без слов и признаваться себе в том, что вслух не скажешь.
❤4
Завтра. Будем говорить о тех, кто потерял всё, но выжил. О «Бальто» и оптимизме как оружии.
Вы можете стать счастливым обладателем последнего билета
Upd: билетов нет🚩
Обратите внимание на время начала клуба
___________
🤩 27.08 | 19:00
🤩 Малый Казённый пер., 2 | Tintoretto
Вы можете стать счастливым обладателем последнего билета
Upd: билетов нет
Обратите внимание на время начала клуба
___________
Please open Telegram to view this post
VIEW IN TELEGRAM
❤3
Итак, вы стали свидетелями моего нового помешательства. А именно момента, где я читаю «2666» Боланьо.
Первая часть «2666» — издевательство над теми, кто ждёт сюжета. Профессора-литературоведы съезжаются в Европу, чтобы найти призрачного Арчимбольди. Спорят о второстепенных героях, составляют библиографии — словно от этого зависит что-то, кроме их зарплаты. Чистейшая пародия: эрудиция подменяет страсть, цитата — жизнь. Боланьо проверяет, вытерпите ли вы эту тоску, пока за страницами уже дышит настоящая бездна. Академический инструментарий бессилен перед Сьюдад-Хуаресом, где счёт убитым идёт на сотни. Можно разложить по полочкам любой текст, но не трупы и чем тщательнее профессора копаются в архивах, тем смешнее выглядит их наука
Оставайтесь на линии. Возможно мы разберём это в книжном клубе
Первая часть «2666» — издевательство над теми, кто ждёт сюжета. Профессора-литературоведы съезжаются в Европу, чтобы найти призрачного Арчимбольди. Спорят о второстепенных героях, составляют библиографии — словно от этого зависит что-то, кроме их зарплаты. Чистейшая пародия: эрудиция подменяет страсть, цитата — жизнь. Боланьо проверяет, вытерпите ли вы эту тоску, пока за страницами уже дышит настоящая бездна. Академический инструментарий бессилен перед Сьюдад-Хуаресом, где счёт убитым идёт на сотни. Можно разложить по полочкам любой текст, но не трупы и чем тщательнее профессора копаются в архивах, тем смешнее выглядит их наука
Оставайтесь на линии. Возможно мы разберём это в книжном клубе
❤3