Вернемся к началу. Товарищ Булатов исследует картину, но не живопись, а именно картину как некое сконструированное пространство. Такой инженерный подход, где вместо циркуля и линейки выступали преимущественно буквы (а еще плакаты и геральдика).

Но время показало, что можно обойтись и без букв (кричащие лозунги канули в лету, а картинка таки осталась). Та же "Джаконда. Лувр" - это изображение, которое само по себе, чисто визуально, стало текстовым комментарием.

"Картина и зритель" в общем-то тоже об этом.

▪️Эрик Булатов.

Такое дело. Для Александра Иванова главным было создать максимально достоверную композицию, почти документальное свидетельство пришествия Мессии. Он хотел показать и доказать абсолютную достоверность события, описанного в Евангелии. Потому так и была построена композиция - при рассматривании ее зритель должен был чувствовать себя новокрещенным, ощущать себя по грудь погруженным в воды Иордана. И взирать на неспешное явление Его, который спасет все человечество - того, кого они еще не обрели или не все обрели.

Булатов расширяет рамки ивановского повествования и впускает в пространство картины современных зрителей, которые вроде как Бога давно потеряли, т.е тоже еще не обрели.

▪️Эрик Булатов "Все не так страшно", 2002.