Перформанс "PARAZIT читает Достоевского" (на открытие выставки Виктора Егорова в Библиотеке книжной графики)

*у меня - "Идиот" Достоевского (Часть четвёртая, I, стр. 480, если Лениздат за 1987):

"В самом деле, нет ничего досаднее как быть, например, богатым, порядочной фамилии, приличной наружности, недурно образованным, не глупым, даже добрым, и в то же время не иметь никакого таланта, никакой особенности, никакого даже чудачества, ни одной своей собственной идеи, быть решительно "как и все". Богатство есть, но не Ротшильдово; фамилия честная, но ничем никогда себя не ознаменовавшая; наружность приличная, но очень мало выражающая; образование порядочное, но не знаешь, на что его употребить; ум есть, но без своих идей; сердце есть, но без великодушия, и т. д., и т. д. во всех отношениях. Таких людей на свете чрезвычайное множество и даже гораздо более, чем кажется; они разделяются, как и все люди, на два главные разряда: одни ограниченные, другие "гораздо поумней". Первые счастливее..."

Приехал в Братск я и итожу:
Страна большая, а везде одно и то же
Особно лозунги, у них особый вид
И с ними небо на виду у всех о высшем говорит
Они живут не связанные естества обжитком
Не в твердом, и не в мягком, и не в жидком
А в третьем, собственном их состоянии
вещества
На самой грани существо -
Вания

(Дмитрий Пригов).

▪️Эрик Булатов "Добро пожаловать", 1973–1974.

Свободу - любимое словечко Булатова, художник понимал, как выход за пределы картины, т.е общества. Так на его работы и следует смотреть. Это такая дискредитация веры в картину как окна в мир, который превратился в идеологический транспарант.

Свобода есть
Свобода есть
Свобода есть
Свобода есть
Свобода есть
Свобода есть
Свобода есть свобода.

(Всеволод Некрасов)

▪️Эрик Булатов "Свобода есть свобода", 1997.

И вот вам его главное отличие от соц-артистов типа тех же Комара и Меламида - политический смысл для Булатова всегда вторичный, а вот размышление о сути живописи и будущем картины - нет. Его цель "добиться того, чтобы эти красные буквы не прилипали к облакам, чтобы между ними было расстояние, дистанция, и это мы должны были понимать не умом, а просто ощущать. Небо и буквы должны как бы противостоять друг другу - потому что буквы закрывают небо, не позволяют нам туда попасть. Точно так же во всех других моих картинах есть противостояние пространства и плоскости, это центральный принцип" (Эрик Булатов о том, как создавал работу "Слава КПСС").

Т.е перевожу на язык человеческий - Булатов сталкивает на холсте пространство и плоскость, создавая конфликт-миф между словом и изображением. Именно этот конфликт-миф и есть отражение его времени (и нашего).

▪️Эрик Булатов "Тучи растут", 2007

"Когда мы смотрим на эту картину ["Слава КПСС"] с точки зрения пространственной, заметно, что буквы близко, а небо далеко. Они далеко друг от друга, пространственно никак не связаны, у того и у другого - разные жизни, разные пространства. Понятно, что эти буквы представляют собой препятствие, клетку, которая мешает нам увидеть мир, мешает смотреть, не пускает нас туда. Оказывается, что на картине не единство, связывающее буквы и небо, а наоборот, противоположность, вражда" (Эрик Булатов).

Т.е тут нет никакой иронии, все очень точно воспроизведено - клетка Слава КПСС, которая мешает нам увидеть мир. Все, точка.

▪️Эрик Булатов "Слава КПСС", 1975.

Вот, скажем, "Улица Красикова" (1977). Здесь щит исторгает фигуру Ленина словно НЛО и он, Ленин, выглядит живее всех живых (т.е людей, идущих по тротуару вперед, в перспективу сужающейся аллеи).

Конфликт создается путем сталкивания разнонаправленных линий - Вождь народов уверенно и бодро шагает навстречу машинам, людям и вялого вида новостройкам.

Изображен Владимир Ильич на "сакральном" белом прямоугольнике (тот самый супрематизм, который стал "помехой") и фон этот исторгает яркий, до желания прищурить глаза, свет (Булатов был учеником Фаворского, который мифологизировал белую поверхность и свет, исходящий от нее). В транскрипции времени фон этот излучает, конечно, идеологическую радиацию.

▪️Эрик Булатов "Улица Красикова", 1977.

Или его же "Горизонт" (1971–1972), где вместо реального горизонта, совершенно в духе "Красной конницы" Малевича, есть орденская лента или красная ковровая дорожка (со­ветские символы успеха).

Как известно конница Малевича, стирая все живописные границы, неслась на защиту советской власти. Неслась, неслась и заработала себе раковую опухоль в виде идеологии. Мир Булатова - это мир, уже пораженный метастазами этих злокачественных образований.

▪️Эрик Булатов "Горизонт", 1971–1972.

И там, за той границей, "Джоконда. Лувр" (2006).

Монохромные фигуры зрителей почти полностью заслоняют главный аттракцион Лувра (и даже больше, мира). Сродни репродукции в какой-нибудь советской газете, где царит агитационный красный и призывает к культурному просвещению.

То будет точечная трактовка, глобально - булатовский сказ про вопросы восприя­тия искусства в современном мире, ибо будь то буквы, геральдика или плакаты - они не пускают в пространство зрителя, а свобода там, "всегда за этой границей".

▪️Эрик Булатов "Джоконда. Лувр", 2006.