На фоне последних замечательных событий в нашем русском современном искусстве, а также на фоне как всегда диких художественных дискуссий, но совершенно независимо от них, публикую свой прошлогодний текст, который я могу назвать одним из самых честных. Почему? Сергей предложил написать мне в Арво Пярт еще в июне прошлого года. Бушевала пандемия, я сидела без работы и могла позволить себе целыми днями упиваться чтением и перечитыванием Седаковой, Бибихина и Пятигорского под музыку Пярта и Губайдуллиной. Так как конкретного задания не было, я позволила себе писать о том, что люблю. И я благодарна за эту теоретическую свободу и необусловленное письмо: сейчас оно складывается в пазл невероятных открытий. По сути, это интуиция альтернативы искусству смерти, описанной мной в «Ars Moriendi...». Что интересно, текст про смерть появился после текста про Пярта, и сейчас я понимаю, почему. Тоска по глубине искусства «религиозного возрождения» вылилась в осмысление современных тенденций, и сейчас я достаточно четко могу представить (и вижу на практике) то, что им можно противопоставить. О чем, собственно, и буду писать дальше. Как всегда спасибо большое Диме за внимательный к ошибкам глаз 🌿

Публикуем эссе Анастасии Хаустовой (@caracatica), в котором она на примере музыки Арво Пярта, живописи Михаила Шварцмана и поэзии Ольги Седаковой говорит об изгнании и метанойе, раскрывающей единство мира через «тихое» место искусства.

Текст был написан летом 2020 года и впервые опубликован на английском языке во втором выпуске русско-эстонского зина Arvo Pärt, инициированном Проектом Голубойцветок.

https://spectate.ru/exiled-sound/

«Искусство, которое своей целью видит дать голос миру, идет маленькими переулками. Оно неизменно оказывается изгнанным с улиц больших. В нем постоянно предпринимаются попытки ответить на вопрос, что такое искусство, человек в искусстве и в чем та острая необходимость это искусство создавать. Ведь "вещи не случайны в том, что они есть вместо того чтобы им не быть"».

Настроение: молодой Мадс Миккельсен танцует канкан.

«Книжники» продолжают радовать. Выходит роман про Герду Таро — «непостоянную, ускользающую, своевольную; искреннюю, великодушную, отважную» женщину, которая стала первой военной фотожурналисткой. Именно она вместе с Андре Фридманом в 1935 году создала «Роберта Капу» — вымышленного фотографа, для которого они снимали вместе. После смерти Герды Фридман «слился» с Капой и стал одним из великих фотохудожников современности. В этом фрагменте, на самом деле очень актуальном для наших современных реалий, Янечек дает портрет антифашистского сопротивления.

«Лучше наслаждаться привилегией быть студентом, как Такса, или уединением захудалого гостиничного номера, наполняя его песней пролетарской борьбы, осознавая, что ты тоже принадлежишь к безработному Weltproletariat. А еще лучше выйти на улицу и исполнить ее дуэтом для более благодарной, чем клопы, публики, исполнить ее как гимн для товарищей, застрявших на террасах левого берега, вдобавок теша себя тем, что парижане ничего не понимают, кроме того что это по-немецки и что это марш:

Vorwärts und nichtvergessen, worinunsere Stärkebesteht. Beim Hungern und beim Essen, vorwärts, und nievergessen — die Solidarität! — Вперед, и не забудьте, в чем наша сила. Голодные иль сытые, вперед, не забудьте — Солидарность!»

Герда Таро (1910 – 1937) — первая женщина, посвятившая себя военной фотожурналистике. Она бежала от нацистов из Германии, вместе с Андре Фридманом создала культового Роберта Капу, для которого они снимали вдвоем, и погибла в Испании во время войны республиканцев со сторонниками Франко. Хелена Янечек собирает воспоминания близких друзей Герды и пишет роман-портрет этой отважной антифашистки и окружающих ее людей из испанского сопротивления. Публикуем из него фрагмент, любезно предоставленный издательством «Книжники» (@knizhnikiru).

https://spectate.ru/gerda-taro/

Мне кажется всем, кто пишет о современном искусстве, надо давать специальный пропуск в музеи современного искусства и платные галереи. Учитывая, что большинство людей пишут бесплатно или за копейки, общая сумма потраченных на билеты денег порой выглядит внушительной. Кто знает, может это поможет всем меньше жаловаться на то, что у нас нет условий для худкритики. Хотя вопрос о том, почему об искусстве пишут так мало, остается открытым. И очень комплексным и сложным.

Международный художественный английский.

Чего только не найдёшь в закромах Фаланстера. Валерий Галечьян, Квары, 2014.

А ещё в Фаланстере появился засланный казачок.

Как я Вам завидую, что Вы будете — месяц? — в Арле в колледже переводчиков. Как я хотел на Запад, как это для меня безвозвратно теперь ушло, как я не жалею теперь, что там не был. На конгресс медиевистов в Кёльне с темой, в которую я его ввел (Боэций Датский), ездил С.С., не был там включен в выступающие, рад поездке, привез мне роскошные открытки, и после всех расходов у него оказалось в кармане 1000 марок, 160 000 (!) рублей. Ах странная жизнь. Я подхожу к книжному развалу купить Логос» №2, где и мой текст, гляжу на ближайшую книгу, Боже мой, это неожиданно без моего ведома вышел мой перевод «Моисея и монотеизма» Фрейда с примечаниями, 70 р. Рядом — мой старый Петрарка, 125 р.! Но слева — сборник Юнга, где тоже мои переводы! В последней «Юности» моя «Нищета философии», в последних «Вопросах философии» моя «Философия и религия», в предпоследнем «Знамени» мой Ионеско, в «ЖМП» мой Палама, это только то, что напечатано за последний месяц — и я не могу нет денег купить сухарики с изюмом для семьи, Саврей [профессор философского факультета МГУ] не здоровается с Ольгой и заставил меня написать заявление с просьбой принять меня на временную работу на полставки, в Институте философии мне стали платить не 2700, а 1900 («значит Вы никому не нужны», сказала мне секретарша Льва Николаевича Митрохина, фактического директора, бывшего воинствующего атеиста, теперь специалиста по религии), «что с моей рукописью», спрашиваю я «Науку», — «Всё в порядке, лежит», отвечает объегорившая в свое время своего заведующего Егорова. — Тем временем философ Курицын восторженно хвалит в большой статье в ЛГ выдающегося, талантливейшего Галковского (я не шучу, посмотрите, да, хотя я, если бы был Курицын, наверное, не стал бы писать о Галковском). Некоторые слова из Вашего письма мне хочется, по моей давней привычке, просто переписать, пусть они будут мои. «Иногда, впадая в артистическую обиду, я повторяю слова одного хорала Баха: ich will dir sagen, Du falsche, böse welt [я хочу сказать тебе, фальшивый, злой мир]. Но быстро вспоминаю, что если мир falsche, böse, то я тем паче».

Из письма Бибихина Седаковой от 16.9.1992. «И слову слово отвечает. Владимир Бибихин — Ольга Седакова. Письма 1992–2004 годов» (СПб.: Издательство Ивана Лимбаха, 2019).

Посетила выставку повторно в день закрытия и заметила одну любопытную вещь. Объекты, которые были примечены мною в первый раз, так и остались примечательными и даже раскрылись с большей силой, под продуктивное обсуждение с друзьями и коллегами. Интересно, что было бы, если бы мы создавали и смотрели всегда чуть глубже, чуть внимательнее, чуть ответственнее? В любом случае, остается ставить вопросы (в нашей среде это уже само по себе дерзко и смело) и искать единомышленников, которые бы тоже были открыты диалогу. Одна из главных проблем здесь, на мой взгляд, это специфика graduate show и выстраивание логики экспозиции исходя из задач такого смотра. А текст важный, почитайте, если вас так же заботит все, что происходит российском современном искусстве.

С 19 июня по 25 июля на «Винзаводе» прошел ежегодный смотр образовательных проектов в сфере современного искусства Винзавод.Open, в котором участвуют главные школы и частные институты Москвы. В своей критической рецензии Джульетта Саркисян (@julietsark) пытается обозначить специфику каждой из школ, а также рассуждает о разрыве между академическим и современным образованием, о перепроизводстве объектов и о студенческой фрустрации, просачивающейся и в современное российское искусство.

https://spectate.ru/winzavod-closed/

Любопытная дискуссия. Россия и Америка. Москва и Нью-Йорк. Михаил Максимов и Табор Робак обсуждают «значение симулятивных практик в цифровом художественном производстве». Робак вдохновляется природными формами, моделирует 120 галечных камешков, «полностью основанных на фантазии»; ему интересен эффект успокоения, который его работы вызывают у людей; он изучает давление капитализма, пока его видео экспонируются на гигантских LED экранах, потребляющих море электроэнергии; симулирует холодильник и онлайн-шоппинг и таким образом пытается осмыслить проблему военных технологий. Михаил Максимов воссоздает в своих работах психотическое состояние и состояние дереализации, вызванные восприятием реальности; во Флаталити он использует речь больных в состоянии острой психотической фазы; обращается к теме юродства; смешивает в пространстве радужные надписи «сожитель-мучитель-тяжело» и облачки с Сечиным; в русские широкие ландшафты, проносящиеся за окнами поезда, он помещает прыгающих яйцеобразных губастых головастиков; он показывает участникам симуляцию кладбища, «добавляя таким образом в дискуссию страх смерти». В конце Максимов говорит о военных разработках мысленно управляемых дронов, которых «пока нет, но они будут». Модератор Майкл Коннор подытоживает, что «это замечательно (sic!), нужно смотреть вперед в будущее, а не только смерти от него ждать». Я же сижу и думаю о том, что очень люблю русское искусство и такие неловкие коры, высвечивающие гораздо больше смыслов, чем это заложено во внешней речи дискутантов.

В Питере как всегда жизнь бьет ключом. Андрей Андреев, Полина Егорушкина, Мария Саркисянц и Наташа Тимофеева превратили галерею Antonov на набережной Фонтанки... в хостел! Крутой проект о переопределении функций институционального пространства, размышление о партиципаторной миссии искусства и коммунальности. В «хостел» заселились люди из разных регионов России, с разным бэкграундом и «бытовыми приоритетами». Интересно будет посмотреть на результаты такого эксперимента, а пока палю сторис и очень, очень сильно радуюсь за ребят и такое искусство.

Игорь Макаревич, «Деньги», 1989

Если вы еще не посетили персональную выставку Руслана Поланина в Пересветове, то вам повезло — ее продлили до 8 августа. Когда заходишь в сумеречный зал, сразу создается ощущение, что попал в какой-то запустелый дом, в котором остались не только фотографии, свечи, посуда, засохшие цветы, пластинки от прошлого владельца, но и шепот серебристых призраков, проступивших на стенах. Я приятно удивилась тому, как грамотно выстроено пространство — ведь комната совсем маленькая и трудно расположить такое насыщенное количество объектов, не перегрузив ее. При этом нет духоты и давления вещественности, скорее попытка передать саму камерную и неуловимую атмосферу старины, которая уютна и неуютна одновременно. В этом Поланину помогает музыка, и на мой взгляд она в итоге собирает, пронизывает всю экспозицию, поэтому лучше взять с собой наушники, подключиться к саундклауду, и смотреть на горящие электронные свечи и псевдоязыческие алтари под эти тревожные звуки из детских кошмаров. В общем, надо идти.

Микробиеннале Горизонтальных Инициатив, инициированная Виктором Ждановым, объявила второй опен-колл: организаторы предлагают художникам «использовать исторический и антропологический анализ, фантазию и эскапизм, чтобы представить мир в котором нет и не было места угнетению».

«Как например выглядело бы человечество если бы кроманьонцы в свое время не вытеснили неандертальцев? (и вытеснили ли они?) Как выглядела бы современная культура если бы не исчезла Крито-микенская цивилизация? Что представлял бы из себя американский континент если бы Новый Свет не был бы открыт испанцами? Во что бы верили и на каком бы языке говорили современные восточные славяне если не было бы объединения земель и крещения Руси? Как вернуть то что лежит под толщей археологических пород и уже никогда не ответит на наше “а если бы”?»

Вопросы и картинка очень классные: действительно, вся власть фантазии! Подать заявки можно до 1 октября.

Бодрый текст Ани Стрельчук о «новой женственности» — тот случай, когда ты можешь не соглашаться или спорить с аргументацией или какими-то отдельными тезисами, но перформативно текст тебя так захватывает и заражает, что ты готов на время забыть о какой-то там vita contemplativa и отдаться полностью провозглашаемой vita activa. Впрочем, легкий пинок никогда не помешает. Ну если он не мимо цели конечно.

В новом выпуске своего подкаста Дмитрий Хаустов @dima_cabre расскажет о том, как Борис Гройс использует два своих основных амплуа — философа и художественного критика, — и как на этом «внутреннем» диалоге выстраивается его влиятельная теория искусства.

https://spectate.ru/groys-groys/

Открытое письмо против неоплачиваемого труда перформеров на фестивале Outline, инициированное Дашей Юрийчук. Нравится призыв: «Работа перформеров, как и любой труд, должна быть оплачена. Мы призываем начинающих и профессиональных перформеров не соглашаться на подобные условия труда. Мы призываем практикующих художников, режиссеров и хореографов не допускать эксплуатации в своих проектах».