Шоу Малахова — это «Вечерний Ургант» «тёмных двадцатых»

Музыкальные номера в «Вечернем Урганте» были не просто яркой и важной частью шоу Ивана и его команды. Это был нестыдный социальный лифт, момент закрепления артиста из андеграунда в мейнстрим. И площадка, на которой новоявленную звезду могли оценить люди жутко разных поколений. «Ургант» был звеном той самой, как принято констатировать, убитой монокультуры.

После закрытия программы запрос на такую институцию, конечно, остался. Но телевизионный рынок ответить на него не смог. Как минимум, из-за новых условий (=ограничений). И тем не менее, мне кажется, я нашёл шоу, которое в каком-то смысле становится страшным, но родственником, продолжателем роли «Урганта».

«Вечерний Ургант» — это плоть от плоти десятые, с их культом «самопала», селфмейд-авторов, стиранием границ между старым шоубизом и свежей сценой соцсетей, открытостью, энтузиазмом и шутками на самые серьёзные вещи.

А шоу Андрея Малахова «Песни от всей души» — настоящие двадцатые, с выступлениями ИИ-артистов живьём, Газаном, перепевающем «Комбинацию», и шансоном про милф в окружении милых бабушек. Такие вирусные номера — единственное «настоящее» в программе Андрея, в остальном там ищут самородков по всей стране, но поют «народные, вечные» хиты прошлого. В этом считывается усталость от современности, эскапизм, натужность и искусственность.

Нет, я не думаю, что десятые — это чистое золото, а двадцатые — грязь-грязь. В прошлом десятилетии хватало и попирателей, и кринжа, и ужаса. А двадцатые — это не только про тревоги и депрессии, но и про технологический рывок, запрос на человечность и, например, расцвет микромедиа.

И всё же шоу Малахова, настоящего телевизионного гения (кто ещё сумел сделать сразу две передачи, которые триумфально забирают топы рейтингов?), — это кривое, но зеркало наших дней. Последним героем десятых можно назвать Моргенштерна — трикстера, наглеца, который на угаре, на изи прошёл рэп-игру. Он успешно подменял музыку на шоу. Газан — большой герой двадцатых — запирает музыку в хэштег и тоже остаётся победителем. Оба стали громкими и долгожданными гостями на телевидении, но насколько у них разный творческий метод.

«Попасть на Урганта» — целая инициация, трамплин для длинной музыкальной карьеры. «Попасть к Малахову» — прикол, идеальная байка для рилса.

В 2017 году Сергей Мудрик позвал в «ВУ» Хаски, Мальбэк и Сюзанну, а в следующие месяцы легитимизировал новую музыкальную волну. Редакторы Малахова как минимум легитимизировали другую, не менее заметную волну — наплыв ИИ-музыки.

Думаю, что именно с лайва Алёны Тарасовой под ии-плюс в массовом сознании сняли всякое разделение между поп-слопом и просто поп-музыкой. Увидев девушку, открывающую рот под Suno, многие стали использовать кадры как щит: «ну по телевизору же не станут врать!».

И даже узнав правду, слушатели не отказались от самой что ни на есть запрограммированной, без преувеличения шаблонной песни. Признать свою ошибку, отказаться от искренних симпатий — последнее, что хочется сделать. «Ну и что, что ИИ, а как звучит, а какой посыл!!!». На том и порешали.

«Вечерний Ургант» был праздником жизни, окном возможностей, площадкой для рефлексии и, как теперь ясно, отчасти наивным, идеалистичным местом. Шоу Малахова — это танцы до упада без умных речей и глубоких сомнений, место сентиментальной ностальгии, но со слоном в студии. Радость здесь только в воспоминаниях: «Ну хорошо же жили, будто и не мы». Да и в детях, нередких гостях шоу: «Эх, может хоть вы, ребятишки, ещё поживёте».