⁉️ Как Аляску продали за сумму в 20 раз меньшую, чем американцы заработали на российских китах.

И почему история Аляски – это напоминание, что за отсталость бьют. И грабят.

Сейчас Аляска оказалась в центре внимания. Ведь там должна пройти встреча президентов России и США, от которой так много ждут.

Все бросились вспоминать историю Аляски, ведь когда-то она была российской. И гадать: кто кого троллит таким выбором места встречи? Америка Россию? Типа: было ваше, стало наше. Или Россия Америку? В духе песенки группы «Любэ» – «отдавай-ка землицу Алясочку, отдавай-ка, родимую, взад».

Но мало кто задаётся вопросом: а чего это царская Россия в 1867 году продала Аляску? А ответ такой: продала, причём за гроши, потому, что из-за отсталости могла просто не удержать Аляску в своих руках.

В Крымскую войну 1853-56 годов англо-французский флот действовал против России на Чёрном, Балтийском, Баренцевом и Белом морях и на Тихом океане. И нигде российский флот не мог дать отпор. Это была одна из тех войн, в которых, по меткому выражению Сталина, царскую Россию били за отсталость. При следующем столкновении с Англией британцы запросто могли забрать Аляску себе.

Мало того, что Аляску легко могли отобрать, даже толком использовать свои далёкие восточные владения у царской России не получалось.

История сохранила удивительную цифру. Морской офицер Владислав Збышевский, служивший на Дальнем Востоке, подсчитал, что только в 1847-1861 годах американские китобои браконьерски добыли в российских дальневосточных водах китов на сумму 130 млн. долларов. Для сравнения: в 1867 году Аляска была продана Америке всего за 7 млн. долларов, то есть примерно за в 20 РАЗ МЕНЬШУЮ сумму, чем американцы в предшествующие годы извлекли из российских китов!

Как же такое могло быть? А вот как: тогда у России почти не было на Тихом океане ни военного, ни китобойного флотов. Ни ловить американских браконьеров, ни самим добывать китов в заметных количествах не получалось. Поэтому американцы спокойно грабили российские ресурсы.

США быстро осваивали Тихий океан, потому что решили проблему транспортной доступности его берегов. К 1855 году американский капитал построил Панамскую железную дорогу – предтечу Панамского канала. В 1869 году США закончили сооружение первой железной дороги к Тихому океану по своей территории. А Россия смогла соединить железной дорогой свои тихоокеанские берега с западными районами страны только на 30 с лишним лет позже. Но и построенный к 1903 году Транссиб имел в царские времена очень малую пропускную способность, что стало важнейшей причиной поражения в Русско-японской войне.

Проблемы России с освоением своих восточных владений, конечно, были следствием общей отсталости. Например, за две трети века – с 1800-го по 1867 год – выплавка чугуна в России выросла менее чем в 2 раза, а в США – в 32 раза. То есть американская промышленность росла в 16 РАЗ БЫСТРЕЕ, чем российская.

В рамках дискуссии о Ленине с политологом Евгением Минченко я показал, что царская Россия и в начале XX века развивалась слишком медленно, чтобы выжить. А большую часть XIX века дела шли ещё хуже. Это колоссальное накопленное историческое отставание и пришлось преодолевать Советской власти в ходе форсированной индустриализации.

Ещё несколько красноречивых цифр: перед продажей Аляски на ней жили всего около 1 тысячи русских. А на российском Дальнем Востоке население составляло лишь около 70 тыс. человек. Для сравнения: в трёх штатах США, выходящих на берег Тихого океана, в этом момент жило уже около 700 тыс. человек – в 10 раз больше.

При таких раскладах остаётся порадоваться, что Александр II продал Америке только Аляску, а не весь Дальний Восток.

Прочно на берегах Тихого океана Россия встала только во времена СССР. За советскую эпоху население Дальнего Востока выросло в 6 раз. А вот с 1991 года сократилось на четверть! Мы опять откатываемся от Тихого океана.

В общем, если вспомнили об Аляске, давайте извлекать серьёзные уроки из её истории. Чтобы нас снова не били и не грабили за отсталость.

В АВГУСТЕ 2025 Г. ПОВЫШЕННЫЙ ТАРИФОВ ЖКХ РОСТ РОЖДАЕТ У БРЯНЦЕВ ВОПРОС “ОТКУДА СТОЛЬКО?”

Обещанный рост тарифов #ЖКХ, по подсчётам брянцев, оказался выше ожиданий. Вырасти тарифы обещали на 11,4%, но, получив обновлённые квитанции за жилищно-коммунальные услуги, жители области насчитали увеличение до 20% по сравнению с июнем 2025 года.

#Брянск

ДЕРЕВЯННОЕ КРУЖЕВО СКАЗКИ.

51 год назад, 13 августа 1974 г., #Брянск'ий #парк имени А.К. Толстого получил наименование парка-музея. Тогда он действительно заслуживал этот статус: обладал уникальнейшей коллекцией деревянных скульптур, среди которых были подлинные произведения искусства.
…Старейший парк города, основанный в 1936 г., можно сказать, получил своё второе рождение в середине 50-х годов. В 1958 г. директором парка был назначен В.Д. Динабургский, усилиями которого здесь и родилась деревянная сказка. Первую скульптуру из ствола погибшего дерева вырезали молодые скульпторы-любители, модельщики завода дорожных машин Игорь Жданов и Виктор Михайлов. Это был Старик-сказочник. Так парк начал заселяться героями народных сказок.

🧐 Роскомнадзор объявил о частичной блокировке голосовых звонков в Telegram и WhatsApp.

Официально — это мера для защиты граждан от мошенников и экстремистов. Но если взглянуть внимательнее, то за этой формулировкой виден куда более сложный и противоречивый контекст.

История началась не сегодня. Ещё в мае крупнейшие мобильные операторы на отраслевом совещании предложили запретить голосовые вызовы в зарубежных мессенджерах. Формально — ради безопасности и в качестве меры против кибермошенников. Но между строк читалась и другая мотивация: вернуть трафик в традиционную телефонию, чтобы улучшить экономику операторов. После санкций и подорожания оборудования их издержки выросли, а рост интернет-трафика стал перегружать сети. Повышать тарифы прямо не получилось — ФАС не поддержала. Поэтому блокировка мессенджеров выглядела как «компромисс» для извлечения дополнительных доходов.

Когда предложение операторов не нашло поддержки в Минцифры, обсуждения продолжились в других кабинетах. И вот теперь решение принято «на самом верху» — с теми же доводами о борьбе с террористами, хотя эксперты рынка прямо говорят: доля мошеннических звонков через мессенджеры — лишь часть проблемы, а основная угроза по-прежнему идёт через обычную телефонную связь. Более того, технически такие блокировки обходятся примерно так же, как запреты соцсетей — VPN и прочие инструменты давно стали стандартным набором для тех, кто хочет сохранить доступ.

С точки зрения борьбы с преступностью это решение вызывает вопросы. Перекрыть один канал — значит подтолкнуть злоумышленников к другим. Мы уже видели, как после запуска системы «Антифрод» мошеннический трафик ушёл с телефонных сетей в мессенджеры. Теперь он уйдёт в другие VoIP-платформы, о которых большинство людей пока не слышали. При этом нет гарантий, что блокировка будет стопроцентно эффективной даже в рамках самой меры: в ОАЭ, например, аналогичные ограничения существуют, но обходятся без особых проблем.

Но главная проблема даже не в эффективности, а в человеческих последствиях. Для миллионов семей WhatsApp и Telegram — это не просто программы, а привычное окно в жизнь близких. Дети и внуки годами переводили родителей с кнопочных телефонов на смартфоны, объясняли, как нажимать на значок видеозвонка, чтобы видеть друг друга каждый день, даже если между ними тысячи километров. Для пожилых людей эта возможность — не технологическая роскошь, а эмоциональная поддержка, чувство, что они не одни.

Теперь эту связь обрывают. Переучивать пожилых на новые приложения, заставлять разбираться в ссылках и настройках — задача, которую многие просто не осилят. Для них это будет означать возвращение к обычному звонку — голосу без лица, без мимики, без улыбки. Это шаг назад в человеческом общении. И он особенно болезнен для тех, кто живёт в разных городах или странах.

Есть и политический эффект, который сложно игнорировать. Когда ограничение затрагивает массово освоенный и востребованный инструмент общения, у людей возникает ощущение, что их удобство и интересы не учитываются. Особенно когда всё это делается нахрапом, без обсуждения, с уже готовой «альтернативой» в виде национального мессенджера MAX. Проблема в том, что доверия к этому продукту нет, а сам способ внедрения вызывает отторжение: сперва ломают привычный инструмент, потом загоняют туда, куда никто не хотел. Это уже было с попыткой «переезда» с YouTube на RuTube — людей просто поставили перед фактом. И снова никого не спросили.

Бороться с преступниками нужно, спору нет. Но делать это ценой разрушения привычных связей, в интересах операторов и с элементами цифрового принуждения — значит не решать проблему, а лишь создавать новые. А иллюзия контроля, как и раньше, быстро развеется, оставив после себя недоверие и пустоту там, где ещё вчера были живые голоса близких.