Уже совсем скоро!
10 ноября в 19:00 в «Бункере на Лубянке» пройдет презентация книги «Силуан Афонский» Романа Богословского.
Преподобный Силуан Афонский прожил поистине удивительную жизнь. Крестьянин из Тамбовской губернии, он прошёл тяжелейший путь от терзаемого греховными страстями молодого человека до великого подвижника земли русской.
На презентации книги поговорим о книге, о событиях в России и на Афоне в период с 1866 по 1938 год, о борьбе со Страстями на пути к Царствию Небесному, о Рае и Аде и о цене преображения собственной природы.
Модератор – Олег Демидов.
Вход по предварительной регистрации
🕰 Когда: 10 ноября 19:00
🗺 Где: г. Москва, ул. Большая Лубянка, 24/15с3 (КЦ «Бункер на Лубянке»)
10 ноября в 19:00 в «Бункере на Лубянке» пройдет презентация книги «Силуан Афонский» Романа Богословского.
Преподобный Силуан Афонский прожил поистине удивительную жизнь. Крестьянин из Тамбовской губернии, он прошёл тяжелейший путь от терзаемого греховными страстями молодого человека до великого подвижника земли русской.
На презентации книги поговорим о книге, о событиях в России и на Афоне в период с 1866 по 1938 год, о борьбе со Страстями на пути к Царствию Небесному, о Рае и Аде и о цене преображения собственной природы.
Модератор – Олег Демидов.
Вход по предварительной регистрации
🕰 Когда: 10 ноября 19:00
🗺 Где: г. Москва, ул. Большая Лубянка, 24/15с3 (КЦ «Бункер на Лубянке»)
Сегодня день рождения Амира Сабирова!
Амир Сабиров – поэт, действующий военнослужащий.
Автор поэтических сборников «Рай осиновый» и «Ноябрь», повести «Косница. Элегия». Печатался в антологии RT «Поэзия русской зимы», изданной Маргаритой Симоньян, сборнике стихов «Жизнь за други Своя» Фонда Защитника Отечества.
Лауреат премии «Слово» и премии им. М.Ю.Лермонтова, финалист поэтической премии-фестиваля «Филатов Фест».
***
Утро —
обмыться бы, отстирать форму,
баню б горячую затопить,
поддать кипятка,
чтобы пар обжигал горло
и грязь выскакивала,
словно искры из-под молотка.
В сибирской глуши — поминают белогвардейцев ели,
тут был штаб Колчака,
от сыпного тифа солдаты гнили,
и язык исхудалый о времени пылком мелет,
как мы жили в советское время
и как нас любили;
веник дубовый бьёт по шрамам и коже,
әтәй, я уже не пацан,
и ни ты, и ни я не станем моложе,
видишь, полон патронов карман,
у меня будут дети, жена,
у тебя будут внуки,
и звать они будут тебя — бабай,
эта баня хмельная, белая,
смола, как от самокрутки.
Это наш русско-советский,
русско-татарский рай.
«Украина прогнила до пят,
говорю, — надоела солдатчина —
пару лет, и войне наступит конец,
то руками она, словно мать, от смертей отворачивала,
то дарила из списков покойных венец»
А на улице снегопад. Сугробы стоят по колено,
в них нырну с головой,
в ошпаренный рот запинаю
погоды лёд;
а в предбаннике колет тело рыхлое сено,
и луна в облаках спрятана,
словно икона в киот.
Амир Сабиров – поэт, действующий военнослужащий.
Автор поэтических сборников «Рай осиновый» и «Ноябрь», повести «Косница. Элегия». Печатался в антологии RT «Поэзия русской зимы», изданной Маргаритой Симоньян, сборнике стихов «Жизнь за други Своя» Фонда Защитника Отечества.
Лауреат премии «Слово» и премии им. М.Ю.Лермонтова, финалист поэтической премии-фестиваля «Филатов Фест».
Поверьте, Амира Сабирова неверно воспринимать, как поэта СВО. Авторский субъект Амира намного шире, я думаю, что он практически универсален, и мог бы органично существовать где угодно — от сибирского подвального бара до зала Литературного Института, от строгого письменного стола прозаика-романиста до дикой рэп-сцены — в каком угодно поле Амир был бы естественен и везде был бы заметен. Но выбрал он поле боя. С таким выбором, в отличие от многих других, не считаться невозможно.
Впрочем, поэзия — это всегда территория войны, и война эта Вечная. Здесь нам не следует искусственно сужать субъект Вечной войны до войны человеческой и земной. Нам следует быть с ним плечом плечу, быть рядом — и мы, непременно, будем. — Егор Сергеев
***
Утро —
обмыться бы, отстирать форму,
баню б горячую затопить,
поддать кипятка,
чтобы пар обжигал горло
и грязь выскакивала,
словно искры из-под молотка.
В сибирской глуши — поминают белогвардейцев ели,
тут был штаб Колчака,
от сыпного тифа солдаты гнили,
и язык исхудалый о времени пылком мелет,
как мы жили в советское время
и как нас любили;
веник дубовый бьёт по шрамам и коже,
әтәй, я уже не пацан,
и ни ты, и ни я не станем моложе,
видишь, полон патронов карман,
у меня будут дети, жена,
у тебя будут внуки,
и звать они будут тебя — бабай,
эта баня хмельная, белая,
смола, как от самокрутки.
Это наш русско-советский,
русско-татарский рай.
«Украина прогнила до пят,
говорю, — надоела солдатчина —
пару лет, и войне наступит конец,
то руками она, словно мать, от смертей отворачивала,
то дарила из списков покойных венец»
А на улице снегопад. Сугробы стоят по колено,
в них нырну с головой,
в ошпаренный рот запинаю
погоды лёд;
а в предбаннике колет тело рыхлое сено,
и луна в облаках спрятана,
словно икона в киот.
Читатель Толстов написал о книге «Мой друг скорее жив» для портала «Топ Тверь»!
Книга вышла в серии «Русская Реконкиста» - всегда обращаю внимание на новинки этой серии, там много интересных произведений, написанных дебютантами.
Вот и роман Михаила Кайдаша – необычная история, балансирующая на грани мистики, магического реализма и описания путешествия. Саша Шарапа живет в Ростове, в странной квартире на первом этаже, куда приходят самые разные люди – приходят выпить, отдохнуть, побеседовать с хозяином. И вот Саша умирает, внезапно для всех. И четверо его друзей берутся доставить его тело на историческую родину, в Мариуполь. Попутно загружают в машину гуманитарную помощь. И тут оказывается, что Саша еще не до конца мертвый. Вернее, он мертвый, но при этом может общаться с другими, и описывает свое состояние как нечто промежуточное, между небом и землей. В итоге он тоже едет на родину, и саму эту историю рассказывает человек, который вроде бы уже умер, но слишком многое еще осталось невыполненным на земле.
Михаил Кайдаш – уроженец Донецка, последние годы живет в Ростове-на-Дону, три года назад окончил литературную мастерскую Захара Прилепина. «Мой друг скорее жив» - причудливый роман, больше всего напоминающий загробные блуждания героев Маркеса или кого-то из мистиков Серебряного века. Это действительно впечатляющий текст – и по замыслу, и по слогу, и по стилю. Михаил Кайдаш – писатель, безусловно, талантливый.
Ozon
WB
Читай город
Книга вышла в серии «Русская Реконкиста» - всегда обращаю внимание на новинки этой серии, там много интересных произведений, написанных дебютантами.
Вот и роман Михаила Кайдаша – необычная история, балансирующая на грани мистики, магического реализма и описания путешествия. Саша Шарапа живет в Ростове, в странной квартире на первом этаже, куда приходят самые разные люди – приходят выпить, отдохнуть, побеседовать с хозяином. И вот Саша умирает, внезапно для всех. И четверо его друзей берутся доставить его тело на историческую родину, в Мариуполь. Попутно загружают в машину гуманитарную помощь. И тут оказывается, что Саша еще не до конца мертвый. Вернее, он мертвый, но при этом может общаться с другими, и описывает свое состояние как нечто промежуточное, между небом и землей. В итоге он тоже едет на родину, и саму эту историю рассказывает человек, который вроде бы уже умер, но слишком многое еще осталось невыполненным на земле.
Михаил Кайдаш – уроженец Донецка, последние годы живет в Ростове-на-Дону, три года назад окончил литературную мастерскую Захара Прилепина. «Мой друг скорее жив» - причудливый роман, больше всего напоминающий загробные блуждания героев Маркеса или кого-то из мистиков Серебряного века. Это действительно впечатляющий текст – и по замыслу, и по слогу, и по стилю. Михаил Кайдаш – писатель, безусловно, талантливый.
Ozon
WB
Читай город
В создании романа о Силуане Афонском я просто служил печатной машинкой...
В редакции «КПД» к 160-летию со дня рождения старца Силуана Афонского вышел исповедально-мистический роман писателя Романа Богословского. Денис Васьков поговорил с автором о новой книге специально для портала «Печорин.нет»
Роман, как долго вы работали над «Силуаном Афонским»? Были ли в процессе какие-то трудности: при сборе информации, возможно, что-то ещё мешало написанию текста, или работа шла гладко от начала и до конца?
Где в романе проходит граница между документальностью и художественным вымыслом? Чего в книге оказалось больше?
Читатель начинает книгу с финала жизни Силуана, а дальше знакомится с чередой отсылок к прошлому. Почему вы выбрали именно такую композицию?
ЧИТАТЬ ПОЛНОСТЬЮ
Напоминаем, что совсем скоро состоится презентация этой книги!
🕰 Когда: 10 ноября 19:00
🗺 Где: г. Москва, ул. Большая Лубянка, 24/15с3 (КЦ «Бункер на Лубянке»)
Вход по предварительной регистрации
В редакции «КПД» к 160-летию со дня рождения старца Силуана Афонского вышел исповедально-мистический роман писателя Романа Богословского. Денис Васьков поговорил с автором о новой книге специально для портала «Печорин.нет»
Роман, как долго вы работали над «Силуаном Афонским»? Были ли в процессе какие-то трудности: при сборе информации, возможно, что-то ещё мешало написанию текста, или работа шла гладко от начала и до конца?
В целом работа над книгой заняла около полутора лет — не так уж долго. Трудности при сборе информации были. О преподобном Силуане не так уж много информации, а та, что есть, по большей части повторяет книгу «Старец Силуан», написанную его учеником, отцом Софронием (Сахаровым), в середине XX века. Плюс коммуникация с Афоном, со Свято-Пантелеимоновым монастырём, сейчас затруднена.
Так что информацию приходилось собирать по крупицам и отовсюду. То, чего не доставало, брал из святоотеческой и аскетической литературы, так как это единая линия преемственности. Поначалу работать было трудно, ведь писать книгу о святом на современный манер — это само по себе та ещё задача, приходилось двигаться на ощупь, мелкими шагами. Но чем дальше продвигался в работе, тем легче становилось писать.
Где в романе проходит граница между документальностью и художественным вымыслом? Чего в книге оказалось больше?
Там такой границы нет вовсе. Всё неразрывно переплетено. Писатель Павел Крусанов в своём отзыве на книгу написал: «Богословский сумел зарядить своих героев таинственной энергией подлинности, благодаря чему не остаётся сомнений — всё было именно так, как он рассказывает». Единственное — зарядить смог не я сам, оно само так как-то получилось. Так что никаких границ в тексте нет, есть только акценты.
Читатель начинает книгу с финала жизни Силуана, а дальше знакомится с чередой отсылок к прошлому. Почему вы выбрали именно такую композицию?
Современный человек поглощён кино больше, чем книгами. Потому я использовал хитрость. Чтобы вовлечь читателя, нужно было задать киношную структуру. Она ничем не мешает самой книге быть книгой, зато имеет больше шансов привлечь аудиторию, залипающую на визуальных формах искусства.
ЧИТАТЬ ПОЛНОСТЬЮ
Напоминаем, что совсем скоро состоится презентация этой книги!
🕰 Когда: 10 ноября 19:00
🗺 Где: г. Москва, ул. Большая Лубянка, 24/15с3 (КЦ «Бункер на Лубянке»)
Вход по предварительной регистрации
Forwarded from Валерия Троицкая
Вышло интервью для "Литклаб.TV ", которое мы записали ещё в сентябре, после презентации романа "Топь" на Московской международной книжной ярмарке.
Спасибо Роману Сорокину за этот разговор. Во время интервью было спокойно, комфортно, я понимала, что напротив меня человек, который понимает абсолютно всё, о чём я написала в романе.
Ни одного пустого, ненужного вопроса.
Поэтому и получилось сформулировать, мне кажется, очень важные вещи.
Видео по ссылке:
https://vk.ru/wall-212602999_1147
Спасибо Роману Сорокину за этот разговор. Во время интервью было спокойно, комфортно, я понимала, что напротив меня человек, который понимает абсолютно всё, о чём я написала в романе.
Ни одного пустого, ненужного вопроса.
Поэтому и получилось сформулировать, мне кажется, очень важные вещи.
Видео по ссылке:
https://vk.ru/wall-212602999_1147
Forwarded from Кризис драмы
Олег Тарасов
«Ордария: Империя возвращается!»
Футуристический остросюжетный роман аперитивом выносит изящный оммаж «Другим берегам» Набокова: очень солнечным днём маленький мальчик идёт по городу, держа за руки маму и папу, и думает о том, как он их любит, как он счастлив, сколько чудесных приключений его ждёт, но у его мира другие не берега, а планы, — скоро это почти набоковское счастье разлетится в мелкодисперсную пыль...
Чудо чтения совершается в тот момент, когда совершенно не являясь поклонником жанра, я вдруг обнаруживаю себя абсолютно-счастливым подростком, глотающим в 4 утра страницу за страницей, потому что оторваться, несмотря на доводы занудного разума, нет никакой возможности, надо узнать, чем кончатся погони за гоголевскими ведьмами, перестрелки с силовиками-заговорщиками и любовные метания звезды новостного пула. Кажется, последний раз я так увлечённо читала, действительно, в подростковом возрасте, — у севастопольских моих бабушки и деда была целая полка «боевиков» Бушкова, и полка эта располагалась на большой веранде, где я ночевала. И вот, лето какого-нибудь 1998-ого года, густая крымская ночь, распахнутые в платановый парк окна, стрёкот роя цикад, а я тороплюсь дочитать ещё одну историю о мире беспредела, где всё равно должны победить справедливость, мужество, товарищество и любовь, — тороплюсь от того, что точно знаю, во-первых, эти романы, по мнению взрослых, — «неподходящее чтение для юной барышни», а во-вторых, мир снаружи моей хрустальной веранды совсем не следует законам справедливости, и в нём будет очень трудно разобраться.
А разбираться придётся — и герою романа Олега Тарасова, который, повзрослев, оказывается солдатом Империи, щепкой, попавшей в буруны большой истории, и мне — с тем, откуда в карманах читательской памяти, в связи с «Ордарией» всплыли давние остросюжетные виражи Александра Бушкова, сложный политический лиризм Натана Дубовицкого (Владислава Суркова), интеллектуальные диалоги о духовности внутри динамичного сюжета Виктора Пелевина, и внезапный мистический финт в реалистичном тексте Александра Проханова.
Генезис хорошего текста, независимо от жанра, часто бывает сложен, и сплетает, порой неочевидные аллюзии на полярные, по своим различиям, источники. Но тем богаче их читатель!
Резюмируя, радуюсь, что первый же роман автора вышел таким «взрослым» и целостным, обращённым не к какому-то одному «пузырю» узкой аудитории, а, как печатали на хороших старых книгах, — «к самому широкому кругу читателей».
12-им летним девчонкам, конечно, читать не разрешат, но, поверьте, они всё равно доберутся 😈
Алиса Тацки
«Ордария: Империя возвращается!»
Футуристический остросюжетный роман аперитивом выносит изящный оммаж «Другим берегам» Набокова: очень солнечным днём маленький мальчик идёт по городу, держа за руки маму и папу, и думает о том, как он их любит, как он счастлив, сколько чудесных приключений его ждёт, но у его мира другие не берега, а планы, — скоро это почти набоковское счастье разлетится в мелкодисперсную пыль...
Чудо чтения совершается в тот момент, когда совершенно не являясь поклонником жанра, я вдруг обнаруживаю себя абсолютно-счастливым подростком, глотающим в 4 утра страницу за страницей, потому что оторваться, несмотря на доводы занудного разума, нет никакой возможности, надо узнать, чем кончатся погони за гоголевскими ведьмами, перестрелки с силовиками-заговорщиками и любовные метания звезды новостного пула. Кажется, последний раз я так увлечённо читала, действительно, в подростковом возрасте, — у севастопольских моих бабушки и деда была целая полка «боевиков» Бушкова, и полка эта располагалась на большой веранде, где я ночевала. И вот, лето какого-нибудь 1998-ого года, густая крымская ночь, распахнутые в платановый парк окна, стрёкот роя цикад, а я тороплюсь дочитать ещё одну историю о мире беспредела, где всё равно должны победить справедливость, мужество, товарищество и любовь, — тороплюсь от того, что точно знаю, во-первых, эти романы, по мнению взрослых, — «неподходящее чтение для юной барышни», а во-вторых, мир снаружи моей хрустальной веранды совсем не следует законам справедливости, и в нём будет очень трудно разобраться.
А разбираться придётся — и герою романа Олега Тарасова, который, повзрослев, оказывается солдатом Империи, щепкой, попавшей в буруны большой истории, и мне — с тем, откуда в карманах читательской памяти, в связи с «Ордарией» всплыли давние остросюжетные виражи Александра Бушкова, сложный политический лиризм Натана Дубовицкого (Владислава Суркова), интеллектуальные диалоги о духовности внутри динамичного сюжета Виктора Пелевина, и внезапный мистический финт в реалистичном тексте Александра Проханова.
Генезис хорошего текста, независимо от жанра, часто бывает сложен, и сплетает, порой неочевидные аллюзии на полярные, по своим различиям, источники. Но тем богаче их читатель!
Резюмируя, радуюсь, что первый же роман автора вышел таким «взрослым» и целостным, обращённым не к какому-то одному «пузырю» узкой аудитории, а, как печатали на хороших старых книгах, — «к самому широкому кругу читателей».
12-им летним девчонкам, конечно, читать не разрешат, но, поверьте, они всё равно доберутся 😈
Алиса Тацки
САНКТ-ПЕТЕРБУРГ
30 ноября в 19:00 состоится творческая встреча с Захаром Прилепиным.
Он представит избранное собрание сочинений Гайто Газданова – писателя, которого он считает своим любимым. В подарочное издание вошли ключевые романы («Вечер у Клэр», «Ночные дороги», «Призрак Александра Вольфа» и «Эвелина и её друзья») и рассказы. Открывает книгу предисловие, написанное Захаром Прилепиным.
Встреча с составителем – это разговор о том, как из жизни, полной боли и скитаний, рождается та музыка, которую Газданов дарил читателю.
🪶 Вход по предварительной регистрации 🪶
🕰 Когда: 30 ноября 19:00
🗺 Где: РНБ (Московский проспект, д.165, к.2)
30 ноября в 19:00 состоится творческая встреча с Захаром Прилепиным.
Он представит избранное собрание сочинений Гайто Газданова – писателя, которого он считает своим любимым. В подарочное издание вошли ключевые романы («Вечер у Клэр», «Ночные дороги», «Призрак Александра Вольфа» и «Эвелина и её друзья») и рассказы. Открывает книгу предисловие, написанное Захаром Прилепиным.
Встреча с составителем – это разговор о том, как из жизни, полной боли и скитаний, рождается та музыка, которую Газданов дарил читателю.
Жизнь, полная огромных событий и столь же удивительных встреч.
Доброволец двух войн, белогвардеец-эмигрант. Бедность, бездомные скитания по Парижу, работа портовым грузчиком, мойщиком паровозов, ночным таксистом. Учёба на историко-филологическом факультете Сорбонны. Участие в деятельности французского Сопротивления в период Второй мировой (редактор информационного бюллетеня подполья), масонство (досточтимый мастер ложи "Северная звезда").
Истинный газдановский сюжет — это найденная и доведённая до финала мелодия человеческой муки, вдруг, на самой вершине отчаяния, претворяемой в хрустально звучащее счастье.
Вся бессмыслица мира — преодолима. Она преодолима в тот миг, когда вдруг раздаётся эта долгожданная музыка, и любимая тобой женщина вдруг становится той, которой задумана. Причём задумана — и для судьбы, и для тебя.
🪶 Вход по предварительной регистрации 🪶
🕰 Когда: 30 ноября 19:00
🗺 Где: РНБ (Московский проспект, д.165, к.2)
Книга уже в продаже!
Это уникальная книга, в которой автор прослеживает многочисленные вторжения Западной Европы в Россию с IX века по Вторую мировую войну. Обилие сельскохозяйственной продукции России, её богатые природные ресурсы и бескрайние просторы постоянно манили враждебных соседей. Жажда выгоды подпитывала военные авантюры – от ливонских всадников, Карла XII Шведского, Наполеона Французского и, наконец, до Гитлера.
Ozon
WB
Читай город
Ачала Моулик родилась в Калькутте (Индия). Окончила Лондонский университет, получив образование в области экономики, политологии, истории и международного права. Вскоре после этого она поступила на Индийскую административную службу, где занимала посты секретаря правительства Индии по вопросам образования и генерального директора Археологического управления Индии.
Многочисленные книги Ачалы Моулик посвящены культурной и политической истории (в том числе русской революции), культурному наследию и биографиям Тагора и Толстого.Постановка ее пьесы о Пушкине с огромным успехом прошла в Москве, Санкт-Петербурге и Дели.
За вклад в изучение русской истории и культуры Ачала была удостоена медали Пушкина и премии имени Есенина. В настоящее время она входит в состав международного жюри по присуждению Международной премии мира имени Льва Толстого.
Это уникальная книга, в которой автор прослеживает многочисленные вторжения Западной Европы в Россию с IX века по Вторую мировую войну. Обилие сельскохозяйственной продукции России, её богатые природные ресурсы и бескрайние просторы постоянно манили враждебных соседей. Жажда выгоды подпитывала военные авантюры – от ливонских всадников, Карла XII Шведского, Наполеона Французского и, наконец, до Гитлера.
Ozon
WB
Читай город
В редакции КПД готовится новая книга!
«Два дня Армагеддона» Ивана Карасёва — документально-художественная повесть о двухдневной поездке писателя на командно-наблюдательный пункт десантно-штурмовой роты, которой командует офицер с позывным Армагеддон (Илья), в прифронтовый запорожский городок.
Автор показывает войну изнутри и вблизи: без пафоса и обобщений, через быт, детали, прямую речь. Главный художественный принцип — «штучность» человека на войне: каждый герой уникален, каждая смерть невосполнима, а за «два дня» возможно увидеть на войне и подвиг, и быт, и любовь, и гибель. Встроенные рисунки Сергея Псарёва усиливают документальность, а цитаты Пушкина, Гумилёва, Соболева, Высоцкого, Маяковского вписывают СВО в большую литературную традицию.
Книга адресована всем любителям качественной военной прозы, и, отдельно, тем, кто хочет понять, чем живут и как воюют люди на передовой.
ПРЕДЗАКАЗ
«Два дня Армагеддона» Ивана Карасёва — документально-художественная повесть о двухдневной поездке писателя на командно-наблюдательный пункт десантно-штурмовой роты, которой командует офицер с позывным Армагеддон (Илья), в прифронтовый запорожский городок.
Автор показывает войну изнутри и вблизи: без пафоса и обобщений, через быт, детали, прямую речь. Главный художественный принцип — «штучность» человека на войне: каждый герой уникален, каждая смерть невосполнима, а за «два дня» возможно увидеть на войне и подвиг, и быт, и любовь, и гибель. Встроенные рисунки Сергея Псарёва усиливают документальность, а цитаты Пушкина, Гумилёва, Соболева, Высоцкого, Маяковского вписывают СВО в большую литературную традицию.
Книга адресована всем любителям качественной военной прозы, и, отдельно, тем, кто хочет понять, чем живут и как воюют люди на передовой.
ПРЕДЗАКАЗ