Как я учился плавать

Мне было лет пять или шесть, когда мама впервые привела меня в бассейн.

Мы жили в небольшом поселке городского типа. Выбор секций был стандартным для тех мест: лыжи, борьба, бокс, карате и плавание. Мама выбрала воду. Наверное, интуитивно чувствовала, что это надолго.

Два бассейна и окно в большой мир

У нас было два бассейна: большой — 25 метров, и малый — для малышей. Их разделяло большое красивое окно. Я часто смотрел в него с завистью и любопытством. Там, за стеклом, плавали старшие — быстро, уверенно, красиво. Мне казалось, что когда-нибудь я тоже туда попаду. Но пока у нас была своя территория: отдельная раздевалка, душ для малышей и целая компания таких же пяти-шестилеток.

В группе нас было человек пятнадцать. Тренер выстраивал нас вдоль бортика по росту и навыку плавания. Мы делали всё, что положено начинающим: пузыри, работу ног, поплавки, звёздочки. Учились ходить ногами по дну, держать равновесие, нырять, кувыркаться.

Моим любимым упражнением было собирать со дна монетки и игрушки. Нырнуть, открыть глаза в мутноватой воде, найти, схватить и вынырнуть с добычей — в этом было что-то охотничье, азартное. Я готов был нырять бесконечно.

Непоседа в воде

Хорошим поведением я не отличался. Совсем. Мне было так радостно в воде, так хорошо, что эмоции просто распирали изнутри. Я отвлекался, болтал с соседями, брызгался, смеялся. Тренер делал замечания, я затихал на минуту — и снова несло.

Сейчас понимаю: это была не вредность, а переполняющее счастье от того, что ты в воде, что у тебя получается, что вокруг друзья. Просто детская радость, которой слишком тесно внутри.

Страх на спине

Но было и то, что пугало по-настоящему.

Когда мы дошли до плавания на спине, я вдруг понял, что не могу лечь на воду. Вообще. Какой-то дикий, иррациональный страх: если лягу — потеряю контроль, утону, исчезну. Вода не держит, она предаст.

Я сжимался, подгибал ноги, съёживался в комок. Плакал.

Тренер не кричал, не заставлял через силу. Он просто зашёл со мной в воду. Мы плавали вместе несколько занятий — он поддерживал, придерживал, говорил что-то спокойное. И однажды я лег. Расслабился. Понял, что вода держит. Что это не страшно. Что это даже приятно — лежать на спине, смотреть в потолок и чувствовать, как вода мягко обнимает тело.

Этот момент я запомнил навсегда. Наверное, тогда я впервые осознал: страх уходит, если рядом есть кто-то, кому доверяешь.

Забегая далеко вперёд: на областных соревнованиях я плавал и побеждал именно на спине. А на доске рекордов в нашей спортивной школе до сих пор висит мой результат на стометровке на спине. Тот самый мальчик, который боялся лечь на воду, стал рекордсменом в этом стиле.

Большой бассейн и прыжок в неизвестность

Через какое-то время нас начали переводить в большой бассейн. И снова страх встал на пороге.

Я помню, как долго стоял на краю, глядя в воду. Она казалась глубокой, чужой, пугающей. Прыгнуть — значит отпустить берег, довериться, сделать шаг в неизвестность. Я стоял и не мог сдвинуться с места. Коленки дрожали, сердце колотилось.

Не помню, с какой попытки я всё-таки прыгнул. Помню другое: как быстро вылез из воды — и тут же полез обратно, чтобы прыгнуть снова. И снова. И снова.

Меня как будто прорвало. Каждым прыжком я уничтожал страх. Стирал его остатки. Превращал ужас в азарт.

Потом начались первые настоящие тренировки. Я смотрел на старших ребят — как они мощно режут воду, как легко преодолевают длинные дистанции, как уверенно чувствуют себя в бассейне. И мне отчаянно хотелось их обогнать.

Не победить. Не унизить. Просто однажды оказаться быстрее, чем те, на кого я смотрел с восхищением.

Оглядываясь назад

Сейчас, спустя много лет, я часто вспоминаю те первые шаги в воде.

Маленький мальчик, который боялся лечь на спину и не мог усидеть на месте от радости. Который собирал игрушки со дна и с завистью смотрел в окно на большой бассейн. Который победил страх прыжком, а потом ещё сотней прыжков закрепил победу.

Я тогда не знал, что вода станет моей жизнью.

Что я буду учить плавать других — и видеть в их глазах те же страхи, ту же радость, тот же азарт. Что буду ловить себя на мысли: я всё ещё тот мальчишка, который любит нырять за монетками.

Просто теперь мои монетки — это детские улыбки, когда у них что-то получается в первый раз. Это слёзы, сменяющиеся гордостью. Это момент, когда ребёнок, боящийся лечь на спину, вдруг расслабляется и доверяется воде.

И я знаю: за этим моментом — целая жизнь.

P.S. Если вы сейчас учитесь плавать или учите своих детей — помните: страх — это нормально. Он не враг. Он просто часть пути. Главное, чтобы рядом был кто-то, кто зайдёт с вами в воду и скажет: «Я здесь, я держу, попробуй». Иногда этого достаточно.

Я очень люблю йогу!

Мне всегда нравится ощущать легкость и свободу в теле, в движениях, в принятиях решений.

Йога помогает мне слушать свое тело, снимать блоки.
Вот и сейчас сижу после занятия, пишу эти строки и ощущаю, как по телу разливается тепло.

Заниматься йогой с часами Suunto run еще и интересно. Сижу и смотрю аналитику занятия.
Какой был пульс на разных упражнениях, как реагирует тело на нагрузку. Какая была максимальная эффективность тренировки.

Очень важно уметь пропускать ощущения через себя и фиксировать нужное, но также важно иметь базовую или продвинутую аналитику, которая помогает выстраивать эффективные тренировки на пути к цели!

Всем здоровья, сильного, гибкого, подвижного и выносливого тела в вашем спорте

#suuntorussia

Как я служил в армии. Часть 1. Призывник

2009 год. Диплом и странное чувство

В июне я закончил университет. Уже некоторое время работал в ресторане, крутил роллы, привык к ночному ритму и кухонной движухе. И вот стою у дверей вуза с дипломом в руках, открываю его и читаю: «Менеджер-экономист. Специальность — Антикризисное управление предприятием и персоналом».

Ну, думаю, теперь надо как-то по профессии работать. Отцы и деды завещали. Надо делать.

На кафедре перед выпуском нам в общих чертах рассказали, куда идти и что делать, если вдруг появится желание стать конкурсным управляющим. В реальности это оказалось не так просто, но я честно попробовал.

Работа в офисе оказалась ужасно скучной после ресторана. Мне казалось, что время там просто стоит на месте. Ты смотришь на часы — прошло пятнадцать минут. Снова смотришь — ещё десять. День тянется бесконечно, а ты сидишь в четырех стенах и делаешь непонятно что.

Через год такой работы я уволился и пообещал себе: больше никогда не вернусь в офис.

Идея

В поиске себя я принял неожиданное для многих решение: пойти в армию. Посмотреть мир, подумать о жизни, заодно и закрыть вопрос с призывом. Тем более, что к тому моменту мне уже было 26, и если не сейчас, то потом будет только сложнее.

В мае я сбегал Сестрорецкий полумарафон за 1:27 — для себя, для тонуса — и поехал к себе в Костромскую область, в родные места.

Пришёл в районный военкомат к военкому.

— Здравствуйте! Возьмите меня в армию.

Военком слегка удивился. Переспросил, серьёзно ли моё намерение. Я ответил, что вполне. Достал из рюкзака все документы и положил ему на стол.

Мы были знакомы — жили в одном поселке недалеко от города. Он изучал мои бумаги, а я стоял и думал: «Ну давай, решай».

— Отправьте меня, пожалуйста, в Тихоокеанский флот, — говорю. — Хочу мир повидать.

Он отвечает:

— У нас нет такого.

— Ну тогда в десантные войска.

— Тоже нет заявок.

Он посмотрел на меня полистал какие-то бумаги и сказал:

— Вот, есть войска связи в Гатчине. Поедешь?

Я подумал: раз нет ничего романтичного или экстремального, поеду. Недалеко от Питера. Друзья и родные смогут приезжать.

Оформили документы. Получил направление на медкомиссию и поехал домой.

Медкомиссия с беговым финишем

На медкомиссию я прибежал бегом из Чистых Боров в Буй. Это около 17-18 километров. Конец мая — начало июня, тепло, птички поют, я бегу в своё удовольствие. Много бегал тогда.

Прибегаю в военкомат, переодеваюсь из беговой одежды в обычную и захожу к первому врачу — кардиологу.

Он делает общий осмотр, потом прицепляет ко мне все эти штуки, что измеряют работу сердца. Смотрит на результаты, хмурится.

— Братец, — говорит, — да у тебя что-то ненормальное. Сейчас уже не вспомню, что именно, но он явно собирался завернуть меня от службы по состоянию здоровья.

— Я к вам бегом прибежал, — говорю. — Может, в этом дело?

Он поднял на меня глаза, чуть приподняв очки. Вижу, в голове у него не складывается: прибор показывает одно, а перед ним стоит абсолютно здоровый парень.

— Я прибежал сюда из Чистых Боров. Это 17-18 километров. Вот одежда беговая мокрая, кроссовки. Я здоров вообще.

Он помолчал, ещё раз глянул на показания, на меня, снова на показания. И поставил:

— Годен.

Статус «А» я получил, пройдя за несколько дней всех врачей. Военком назначил дату сбора: 16 июня 2010 года, 7 утра у военкомата.

Проводы

За несколько дней до отъезда мы с друзьями устроили проводы — по-нашему, по-деревенски, отвальную. Чуть раньше меня в армию уходил мой друг детства, товарищ по плаванию и по учёбе в вузе. Хорошо погуляли. Он ушёл, а за ним и я.

Пересыльный пункт. Нерехта

Из районного военкомата нас повезли в областной — в город Нерехту. Несколько часов в автобусе, и мы на месте.

Квадратное двухэтажное здание белого цвета, постройки середины двадцатого века. Казарма мест на пятьдесят. Двухъярусные кровати, крашеные полы, запах казёнщины и молодых пацанов. Много парней. Все разные. Все из Костромской области.

Я нашёл удобную кровать на первом этаже, положил рюкзак на тумбочку и прилёг.

Минут через пятнадцать в казарму зашёл какой-то человек с громким голосом и приказал всем собраться на улице.

Все зашевелились, засобирались, вышли.

Нас построили и объяснили правила: что можно, что нельзя, какой распорядок дня, как себя вести. Голос был строгий, но без злобы — просто ставили перед фактом: теперь вы здесь, и это ваша жизнь на ближайшее время.

После построения повели в столовую на обед.

Ощущения смешанные. С одной стороны, чувствовалось сильное давление системы, с другой — пугала полная неизвестность. Ты не знаешь, что будет через час, завтра, через месяц. Ты просто плывёшь по течению, которое тебя подхватило.

Обед был армейским. Я не прихотлив в быту и еде, поэтому проблем не возникло. Понимал, что на стрессе и адреналине организм не чувствует усталости, но энергия нужна. Был жидкий суп с перловкой, макароны с подливой и элементами мяса, сладкий чай с куском белого хлеба и «шайбой» сливочного масла. Просто, сытно, без изысков.

Получение формы

После обеда нас начали частями водить на вещевой склад — получать форму.

Подходишь к дверному проёму, нижняя половина которого закрыта фанерой или листом железа. На тебя молча смотрит солдат секунд пять-семь, оценивает с головы до ног. Потом уходит куда-то вглубь склада и через минуту возвращается. Протягивает тебе сложенный квадратиком комплект одежды, сверху ставит берцы и говорит:

— Следующий!

Ни померить, ни выбрать. Просто получил и отошёл.

Пришёл в казарму, положил форму рядом. Смотрю — парни уже вовсю меряют и меняются друг с другом, подбирая по размерам. Кто-то радостно натягивает китель, кто-то с грустью смотрит на явно короткие штаны. Начался естественный обменный процесс.

Вечером снова ужин, потом построение, и в 22:00 — отбой.

Первая ночь

Я долго не мог уснуть. Лежал на жёстком матрасе, смотрел в потолок и думал. О чём только не передумаешь в первую ночь в казарме.

Как всё будет дальше? Как сложится служба? Как это — служить зимой, когда за окном мороз, а ты в карауле? Вспоминал дом, друзей. Думал, правильно ли поступил. И одновременно понимал: назад дороги нет, да и не нужно.

Мыслей было много. Они крутились в голове, как колёса, никак не давая покоя. Так я и пролежал, наверное, часа до двух-трёх ночи. А потом, видимо, организм всё-таки взял своё — и я уснул.

Продолжение следует...

Как я служил в армии. Часть 2. Учебка и присяга

Я проснулся за 10 минут до подъёма. Странное дело — на протяжении всей службы я буду просыпаться самостоятельно минут за 10-15 до команды и ни разу не просплю. Внутренние часы вдруг включились на военный режим и работали без сбоев.

Подъём, зарядка, завтрак — всё по распорядку. Сидим в казарме, наблюдаем, как приходят «покупатели» и забирают парней. Ребята прощаются друг с другом, желают удачи, уезжают. Я жду, когда заберут меня, но время идёт, а мой покупатель всё не появляется.

Неожиданное задание

В какой-то момент в казарму заходит тот самый человек, который руководил всем в областном военкомате — строгий, с властным голосом. Подходит ко мне. Я встаю.

— Ты Коновалов?
— Да.
— Это ты закончил университет водного транспорта?
— Точнее — водных коммуникаций, но смысл верный.
— Ты что-нибудь понимаешь в турбулентных потоках воды?
— Нет. Я экономический факультет закончил.

Он смотрит на меня с лёгким прищуром и выдаёт:

— Понял. Короче, туалет сломался. Надо починить.

Я замер. Внутри начался диалог: «Заставляет чинить туалет — это как-то неуважительно... А с другой стороны, задание житейское, тем более я без пяти минут солдат».

Принял предложение, от которого нельзя отказаться:

— Показывайте, что надо делать.

Ситуация оказалась типичной. Туалет на шесть отделов, вместо унитазов — чаши «Генуя». Какой-то гений после помывки полов слил воду из ведра вместе с тряпкой, которая застряла в трубе. Затор.

Дали в помощники паренька из Буя, моего земляка. Познакомились: Миша, Андрей, Андрей, Миша.

Не буду вдаваться в технические подробности, но через два часа работы кувалдой и металлическим проводом мы пробили затор. Воняло, конечно, знатно. Но мы справились.

Нас отправили отмываться в офицерскую ванную — в казарму в таком виде заходить было нельзя. Отмылись, переоделись в свежевыданную военную форму, а свою гражданскую одежду я просто выкинул. Она всё равно уже пропиталась этим запахом насквозь.

В путь

После обеда за нами наконец приехал «покупатель» — старший лейтенант Галкин. Молодой парень, который очень хотел казаться важным и серьёзным. Я был не против, соблюдал субординацию.

Он отобрал восемь человек, включая меня. Привёл в отдельный зал, представился, объяснил дальнейшие действия, маршрут и время в пути. Потом мы сфотографировались, заполнили бумаги, и я впервые увидел свой военный билет. Совсем чистый, пустой.

Нам выдали сухой паёк, попутные вещи и отправили на железнодорожный вокзал. Сели в поезд, окружили старшего лейтенанта и засыпали вопросами: как всё будет, где служить, есть ли дедовщина? Он терпеливо и подробно отвечал. А в какой-то момент скомандовал отбой — и мы разошлись по местам.

Утром прибыли на Московский вокзал в Петербурге, оттуда — на Балтийский, электричка до Гатчины.

Часть 41480

В Гатчине нас ждал «Урал» — большая военная машина с тентом. Залезли в кузов, тент плотно закрыли, сказали не открывать. Странно, подумал я: мы уже в Гатчине, зачем ехать в часть на военной машине, если можно пешком или на автобусе?

Машина тронулась, нас знатно тряхануло. Минут через сорок остановились, тент открыли, мы спрыгнули на дорогу. Вокруг — лес.

Зашли на территорию части, построились у штаба. Нас встречали три человека. Интуитивно я понял: тот, что посередине, — главный.

— Ровняйсь! Смирно! — скомандовали.

Мы выполнили команды кто как умел. Командир части представился, поприветствовал, а потом спросил:

— Знаете, куда попали?

— Никак нет.

— Вы, сынки, попали в воинскую часть 41480 Главного разведывательного управления. Вы теперь разведчики.

Вот это круто, подумал я.

Учебка

Командир передал нас второму из трёх встречавших — командиру роты. Мы пошли за ним. Автопарк, берёзовая аллея, поребрики, покрашенные в белый цвет (даже в местах сколов), асфальтовая дорога. Совсем скоро эти места станут для меня родными, я буду знать каждый угол. А пока всё казалось таким... военным. Если вы понимаете, о чём я.

Два с половиной месяца учебки. Нас учили петь, маршировать, подшивать подворотнички, правильно заправлять кровати.

Мы прошли множество тестов — некоторые содержали до трёхсот вопросов. Тесты на знание языков, психологические, на профпригодность.

Выучили все воинские звания, научились различать военных по погонам. Освоили специальный английский, все виды авиации США и НАТО. Нам объясняли текущую и будущую политико-географическую обстановку в мире. Я тогда подумал: зачем нам это всё? Но после присяги всё стало ясно.

Присяга

На присягу приехали родные и близкие. Мы стояли на плацу с автоматами — красивые, подтянутые, уже совсем другие. Слова присяги отскакивали от зубов, движения точные и отработанные, строевой шаг и песня — громкие и чёткие.

После присяги отпустили в увольнение на сутки или двое — уже не помню точно. А потом началась настоящая служба.

Но это уже следующая история.

Активное начало весны.
Когда тренер по плаванию активно перемещается из бассейна в бассейн

#suuntorussia