Зарянка - птичка певчая.

Таких как она, наверное, стоит в клетках держать. Чтоб проблем не причиняли. Чтоб взор и слух радовали. Для ее же безопасности спрятать и запереть где-нибудь. Убрать на дальнюю полочку как красивую куколку и лишь иногда доставать полюбоваться. Любить, лелеять, и время от времени хвастаться перед другими, словно она трофей.

Словно Зарянка и не живая вовсе - но ведь для них все так и есть, да? Остальные видят лишь безупречную маску. Очарованы ее личиком и сладким голоском. Зарянку идеализируют и возводят в идолы. Зарянка - безупречное "лицо" Семьи, их гордость и радость. Их инструмент.

Но Зарянка не такая. Зарянка жаждет ветра и облаков, она хочет парить и петь свободно. Зарянку не устраивает клетка.

Брат напряжен, Зарянка знает. На Пенаконии сейчас неспокойно. В Семье что-то происходит. Воскресенье что-то скрывает, но Зарянка не знает, что именно. Это расстраивает. Птицы всегда переживают шторм, спрятавшись, но Зарянка обнаруживает, что вовсе не хочет прятаться. Она хочет понять, что происходит. Хочет помочь Воскресенью.

Гармония на Пенаконии грязная. Зарянка не может тут петь.

Пенакония вообще сама по себе грязная, вся такая слишком яркая, слишком красочная. Но под всеми этими афишами и светодиодами лишь тьма. В некоторые тени лучше не заглядывать. Некоторые тайны лучше не знать.

Пенакония - это клетка.

Некоторые птички в клетках не поют.

(Зарянка из их числа.)

(Спаси меня)

Микан Цумики недостойна жизни.

Это простой факт, который Микан прекрасно известен. Что-то, что ее заставили вызубрить еще в детстве. Что-то, что с годами лишь подтверждалось.

Микан грязная и отвратительная. Она никчемная, и вызывает в лучшем случае лишь жалость. Ей это все прекрасно известно. Быть козлом отпущения - ее участь, и у Микан нет сил с этим бороться.

Тем не менее, в глубине своего сердца, она не может не надеяться. На то, что кто-то протянет ей руку. Что кто-то отпустит ей все ее грехи и дарует прощение. Что кто-то сможет полюбить даже такое убожество, как она.

Микан находит свое спасение в Джунко Эношиме.

Джунко великолепна, прекрасна, гениальна. Она почти как божество. Она все, чем Микан никогда не была и даже больше. Джунко умна, харизматична и уверена в себе. Полная противоположность Микан, что может лишь трястись от страха, заикаться и спотыкаться об собственные ноги.

Когда Джунко смотрит на нее это похоже на рай.

Словно сафиты резко повернулись в ее сторону и осветили ее тусклую и мрачную жизнь. Словно Цумики наконец оказалась в центре внимания. Микан чувствовала себя словно под солнцем. Это было тепло.

Джунко была похожа на солнце. Такая же жизненно необходимая и такая же недосягаемая. Рядом с ней всегда до невозможности жарко. Ее огонь может либо согреть либо испепелить до тла.

И если это будет от рук Джунко, то Цумики с радостью согласится даже на второй вариант.

Смерть от рук Джунко звучала как высшая честь. Как что-то, чего Микан никак не достойна. Но Джунко рядом. Джунко мило улыбается ей и розовым канцелярским ножиком вырезает на ней свое имя.

(Когда эти царапины начинают заживать Микан собственноручно делает новые. Она принадлежит Джунко, навеки ее - даже если сама Джунко ничья. Это нормально. Это правильно. Посягать на божество было бы святотавством.)

Микан не знает, почему из всех вариантов Джунко соизволила снизойти именно к ней, но Микан и не важно. Пока Джунко остается рядом с ней Цумики примет что угодно.

Их любовь - спасение
Их любовь - благодать

(Гендерсвап, любовь/ненависть)

Иногда во снах Маки видит прошлое.

Она видит детство, где все еще хорошо. Где все спокойно и где тебя не заботит то, что будет завтра. Да, Маки с самого детства росла в приюте, но по крайней мере в детстве у нее была какая-то стабильность.

По крайней мере, тогда они были друг у друга.

Маки честно думала, что они останутся вместе на всю жизнь. И она была не против навсегда остаться в приюте, если это означало быть с ней.

Детским мечтам свойственно разбиваться.

Она ушла, и Маки смирилась с этим. Смирилась с холодом и одиночеством, смирилась с кровью на своих руках.

Она ушла, оставив Маки в непроглядной темноте.

И Маки как-то это пережила.

Было ужасно больно. Словно кто-то взял и вырвал у нее половину сердца. Словно по ней потоптались и выкинули за ненадобностью. Словно Маки настолько отвратительная, настолько ужасная что просто не стоит того, что бы с ней остаться.

Маки не знала зачем продолжать жить, когда ее рядом больше не было. Но почему-то все равно продолжала проживать день за днем. Жила, забирая чужие жизни. Ну разве это справедливо?

Она ушла, но жизнь на этом не закончилась. Мир не рухнул.

Удивительно.

И Маки, постепенно, начала идти дальше. Ей было ради чего жить. Ей было кого защищать.

И вот, когда Маки думала, что справилась с этим...

Кокичи Оума вновь появилась в ее жизни.

«Почему?» ,— хочется кричать Маки.

Почему ты ушла?

Почему ты вернулась?

Кокичи изменилась. Сильно. В ней не осталось и следа от той маленькой, плаксивой девочки, которую Маки поклялась защищать.

Кокичи все еще маленькая. Низкого роста, тощая, как веточка, и кажется, словно ее ветром сдуть может. Кокичи слабая, ее сломать одной рукой можно.

Но она больше не плачет. Сейчас Кокичи дерзко ухмыляется и смеется всем назло. В Кокичи злобы больше, чем в ком-либо, а колкость за колкостью с легкостью слетают с ее языка. Она выдыхает за ложью ложь и выгляд довольной этим. Сейчас Кокичи ведет себя так, словно потеряла всякий страх. Словно ненавидит всех и каждого. Словно собственными руками бы мир к чертям разрушила а после с удовольствием бы наблюдала за чужими страданиями.

— Что с тобой стало? — может лишь прошептать Маки.

— Я выжила, — с горечью хмыкает Кокичи.

Маки читает это как "я научилась выживать (без тебя)".

Изменения - это естественно. Они больше не маленькие дети. Сейчас они в старшей школе. Разумеется все изменилось. Глупо было надеяться, что все будет как прежде. Но Маки всп равно ненавидит эти перемены.

Эта Кокичи похожа на кривое и уродливое отражение человека, которого Маки когда-то знала.

И Маки это ненавидит.

Ненавидит так сильно, что готова сдавливать эту тонкую, бледную шею, пока девушка в ее руках не начнет задыхаться. Ненавидит так сильно, что хочет рычать, рвать и метать. Маки никогда в жизни так не хотелось кого-то убить, как Кокичи, как эту девушку, что когда-то была ее центром мира, что она поклялась оберегать от всех бед.

Ну, Кокичи все равно первой нарушила свое обещание.

(Почему, почему ты сбежала?!)

(Почему ты оставила меня позади?)

Из них двоих Маки была единственной, кто продолжала цепляться за прошлое.

Было ли это слабостью?

— Я ненавижу тебя.

— Повтори это еще раз, когда не будешь занята тем, что целуешь меня.

Эта новая Кокичи действительно ужасно раздражала. Маки не знает, сможет ли она когда-нибудь с этим свыкнуться.

Но она знает, что хочет это сделать.