Одержимость, враг, соулмейт

— Если Джунко-чан не сходит в ближайшие десять секунд, то проиграет, — Кокичи звонко тянет слова, такой весь наигранно ребячливый, и Джунко это до ужаса нравится.

Он выглядит как ребенок и ведет себя соответственно. Это так мило, что она едва сдерживается, чтобы тут же не придушить его. Вместо этого Джунко лишь невзначай думает - "интересно, а это поведение сохранится, когда я буду ломать ему кости?"

Кокичи болтает ногами, явно намеренно пиная ее, и Джунко в ответ наступает на его стопу своим каблуком. Кокичи даже не морщится, но это одна из черт, что Джунко в нем так любит (ненавидит)(есть ли вообще разница?). Он качается из стороны сторону, но его сиреневые глаза смотрят четко на нее - пронзительные, всезнающие. Точно знает, о чем она думает.

(У них одинаковый взгляд. Между ними вообще на удивление много общего.)

Джунко хмыкает, и ленивым движением руки передвигает ферзя вперед. Кокичи ходит золотой, и у Джунко уже есть догадки, каким будет его следующее действо.

(Однако, у Кокичи всегда получается ее удивить - и это Джунко обожает в нем больше всего.)

На столе перед ними разбросанны шашки, шахматы и сеги. Это упорядоченный хаос, и Джунко находит в нем удовольствие - и она знает, что Кокичи тоже.

У их игры нет названия, и зайди кто угодно сейчас в класс подумает лишь, что они балуются. У их игры правил нет, но тем не менее они чему-то четко следуют. Не сговариваясь. Но им это и не нужно - ведь гении мыслят одинаково.

И какое это все же удовольствие - играть с кем-то, кто от тебя не отстает. До поступления в пик надежды Джунко вообще не думала, что такой человек существует. Что где-то ходит ее кривое отражение, ее родственная душа.

Видимо, мир явно сумасшедший, раз позволил таким как они существовать.

— Не волнуйся, Кокичи-чан, наше противостояние не закончится так скучно, — в тон ему Джунко щебечит.

Кокичи ухмыляется, точно отражая ее усмешку - даже с тем же снисходительным оттенком, и это выбешивает. Какая прелесть. Мало кто способен вызвать у нее так много ярких эмоций.

Именно поэтому Кокичи - ее любимая игрушка. Поэтому она цепляется в него своими ноготками и дерет, дерет, дерет, пока не наскучит. Пока не сломается.

У всех есть предел, и Кокичи Оума не исключение.

— У Джунко-чан есть дурная привычка, — произносит Кокичи, а Джунко хочется рассмеяться и уточнить "какая из". Этого не требуется, ведь Коктчи продолжает сам: — Она недооценивает людей.

Кокичи ставит ей мат.

Джунко громко смеется.

(На ее языке кислый привкус отчаяния.)

Таеко хмурится.

Люди рядом от этого едва скрывают дрожь - Таеко решает сжалиться над ними и отсылает этих проблемных куда подальше. Слугам достаточно одного маха ладонью чтобы тут же покинуть комнату принцессы.

Таеко не знает, радоваться или сходить с ума от того, что из всех возможных вариантов она попала именно в юную тираншу и ужасающего деспота. Хотя, если вспоминать уготованную ей концовку - явно второй вариант.

Ведь из всех возможных вариантов сегодня утром Таеко проснулась именно Риллиан де Отриш.

Таеко цокает. Какая чертова ирония.

Таеко - актриса. Айдол. Медийная личность. Она специально в эту сферу пошла чтобы по стопам отца в политику не топать. Но тем не менее вот, Таеко в теле без пяти минут королевы. Королевы королевства, что совсем скоро будет уничтожено - потому что кто позволил четырнадцатилетней идиотке с нарциссизмом единолично править целым государством?

Она чертовски это все ненавидит.

.

Ты моя госпожа, я всего лишь твой слуга

Не подумайте, Риллиан-Таеко-кто она сейчас вообще? ни на миг не забывала об уготовленной ей участи.

Тем не менее, когда она видит явно не-Аллена, у нее перехватывает дыхание. Ощущение незнакомого ей доселе ужаса поглощает с новой силой. Она и не думала, что способна так сильно бояться.

Но человек, который стоит перед ней - не-Аллен, выглядит точь в точь как Тсукико. Ее Тсукико, ее брат, ее половинка-

Она всегда ненавидела "сагу о зле", но сейчас ненавидит эту историю еще сильнее.

Гребанная Прим, гребанный Аллен, который решил, что отдать свою жизнь за сестру - хорошая идея, и гребанная глупышка Риллиан, не умеющая пользоваться своими привелегиями и разрушившая великое государство.

У Таеко изначально в планах не было позволить Аллену умереть, но сейчас? У него лицо ее брата, и она свернет мир, чтобы спасти его.

— Все хорошо, Ваше Высочество? — учтиво спрашивает Аллен, вежливо улыбаясь.

— Да, вполне, — и Таеко, прирожденная актриса, улыбается ему в ответ.

Мир со своей историей может подавиться и умереть.

Может, Таеко никогда не изучала политику, как ее отец, но она спасет Люцифению от падения.

Спасет Риллиан и Аллена.

Ханахаки, семья, мафия

Светлячок кашляет.

С самого детства она болела. Неизлечимо. Смертельно. Светлячок привыкла, что ее тело медленно умирает. Привыкла, что ноги могут отказать в самые неподходящие моменты, что руки часто дрожат, что голова постоянно кругом.

Светлячок - девочка ходячий труп.

И сейчас, словно мало ей врожденного заболевания, так она еще какую-то дрянь подхватила.

Светлячок кашляет.

Ее легкие словно разрываются, горло саднит, а на ладони - капли крови. И лепестки. Желтые.

Прямо как ее глаза...

— И долго молчать думала? — голос у Серебряного Волка грубый. Раздраженный. Ну, она почти всегда так звучит.

Светлячок не может ответить - желтые цветы душат, и она еле находит в себе силы, чтобы дышать.

Серебряный Волк смотрит. Хмурится.

— Кафка знает? А Элио?

Светлячок вновь не отвечает. Но на этот раз не потому что не может, а потому что просто не хочет. Но Серебряному Волку и не надо. Она и так все понимает. Всегда понимала.

(Когда-то и с ней у них было такое же взаимопонимание. Им хватало взгляда, чтобы понять мысли и желания друг друга.)

— она не помнит.... Она ничего не помнит... — лишь шепчет Светлячок.

— Да, я думаю мы установили это еще три месяца назад, — холодно и как всегда прямолинейно произносит Серебряный Волк. Потом хмурится и кусает губу. Нервничает. — Эм, я не... Забей.

Светлячок опускает смешок. (Больше похоже на хрип.)

Серебряный Волк грубая, но лишь на первый взгляд. Они знакомы кучу времени, и Светлячок знает лучше, чем вестись на маску.

В неожиданном порыве нежности Серебряный Волк опускается рядом с ней на колени и неловко обнимает. Светлячок хватается за нее, за тепло, что она может предложить.

— Это из-за последней миссии, да? — вновь спрашивает Серебряный Волк. — Кафка предупреждала тебя... И я говорила. Не стоило ездить в Пенаконию.

И Светлячок знает, знает, знает. Но она так хотела вновь увидеть ее, пообщаться с ней, просто, просто...

— Она меня теперь ненавидит, — и Светлячок плачет.

— Нас всех. Нас всех, — лишь отвечает Серебряный Волк, как всегда не говоря ничего, кроме правды. — Она никогда не вспомнит. Ни нас, ни тебя. Может... Ты просто сделаешь операцию? Ты и так болеешь, но хотя бы от этого возможно избавиться.

На мгновение Светлячок замолчала. А потом дала твердый ответ.

— Нет, — и она отрицательно покачала головой.

Светлячок всю жизнь умирала. С самого рождения этот мир отвергал ее и пытался убить. Она и так и так умрет, месяцем позже или месяцем раньше. Так почему же... Она не может хотя бы сохранить эти чувства? Эту любовь?

Если она все равно умрет, то Светлячок хотела бы сама выбрать свою смерть.

Светлячок - ходячая покойница, но именно поэтому она и присоединилась к "охотникам за стелларонами".