Мир вокруг продолжал кружиться.

Она уже почти не обращала на это внимания.

— ...Рика. Вставай, — шепчет Ханью рядом.

Не-Рика (или все же Рика? Черт, кто она вообще такая?) тяжко вздыхает и закрывает глаза. Пожалуйста, дайте ей минутку. Ей только что все кишки наружу вытащили (к сожалению, буквально).

Ханью, эта слабая, бесполезная богиня, шмыгает, а после гладит ее по голове.

— Рика... Нам нужно продолжать, — просит Ханью, и черт, Рика и сама это знает.

Знает, что трагедия сама себя не остановит. Что друзья сами себя не спасут. Что Рика - единственная, кто знает судьбу этого мира, кто может хоть как-то на него повлиять.

Вот только она вовсе не Фурудэ Рика.

Она - простая неудачница, которой не повезло оказаться в теле жертвенного агнеца, в роли бессильной королевы, единственной, кто помнит о кошмаре, единственной, что раз за разом оказывается в самом начале кровавого хаоса, не в силах ничего изменить.

Она не Рика... А может все же Рика? Сколько уже петель она прошла в этом теле? Пятьдесят? Семьдесят? Больше сотни?

Воспоминания о первых нескольких попытках отсутствуют напрочь - все словно в тумане, и она помнит лишь боль, агонию, от которой раскалывается голова и по телу дрожь.

В голове лишь твердая мысль "я не Фурудэ Рика", но если она не Рика, то кто тогда? Кем была раньше? И почему стала Рикой из всех людей? Как ее вообще зовут?

Голова трещит. Хочется рыдать, но слез, кажется, больше не осталось.

Она явно вытащила не просто неудачную карту, а худшую из всех возможных.

— ...пошли? — осторожно предлагает Ханью, тихо плача за них двоих, и Рика наконец открывает глаза.

— ...угу.

Ей ничего не остается, кроме как попытаться бросить вызов этому миру еще раз.

(Она знает, что опять проиграет.)