Как сказать «зеленый» по-древнегречески?
Я уже как-то писала о книгах Мишеля Пастуро, в которых рассказывается о том, как менялась семантика цветов в европейской истории. Про синий мы поговорили, наконец-то дошли руки до «Зеленого». В ней автор рассматривает интереснейший на мой взгляд вопрос о цветовой лексике у древних греков. Часто в античных источниках прилагательные характеризуют скорее степень освещенности и фактуру, чем хроматическую идентичность цвета, а иногда и вовсе относятся не к цвету как таковому, а к ощущениям или настроению, которые он вызывает.
Пастуро обращает внимание на сложности перевода древнегреческих слов, обозначающих оттенки синих и зеленых цветов:
Ставшее в XIX- начале XX века общепринятым предположение о том, что «для греков цвета природы не являются цветами в полном смысле этого слова», для меня звучит не многим лучше теорий об их повальном дальтонизме и слепоте Гомера, как причине отсутствия четких определений цветов в «Иллиаде» и «Одиссее». Поэзия, тем более эпическая, строится и живет по своим законам, в рамках которых, вполне возможно, сказать «зеленый» вместо «цвета бронзы» — сущая вульгарность.
Но, к счастью, автор все эти оклолофтальмологические построения отметает и приходит к выводу, что новейшие исследования по полихромии в древнегреческой архитектуре и живописи не оставляют сомнений в способности эллинов различать цвета. Добавлю, что малахитовый зеленый пигмент прекрасно сканируется на поверхности скульптур и многие современные реконструкции античных статуй в цвете наглядно доказывают, что зеленый активно использовался в росписи. С другой стороны, на минойских фресках сочетания синего и зеленого также совершенно не редкость, но авторам «дальтонических теорий» XIX века они были просто не доступны.
Ну и вообще, книжка не менее интересная, чем про синий, и уже вышли также «Красный» и «Черный», так что рекомендую к ознакомлению всю серию. Хороший, качественный нон-фикшн с массой занятных и курьезных фактов, которыми любят потом перебрасываться в застольных беседах, например: «В наши дни в Скандинавии, Ирландии и на значительной части территории Германии найдется немало людей, твердо верящих в то, что зеленые плащи и зонты надежнее защищают от дождя, чем плащи и зонты другого цвета. А в деревнях на западе Франции до сих пор не принято приходить на свадьбу в зеленом: это наверняка повредит новобрачным или их потомству. Также не рекомендуется подавать на свадебный стол зеленые овощи – кроме артишока, который считается талисманом (и афродизиаком), – и даже упоминать в разговоре о чем то зеленом».
Я уже как-то писала о книгах Мишеля Пастуро, в которых рассказывается о том, как менялась семантика цветов в европейской истории. Про синий мы поговорили, наконец-то дошли руки до «Зеленого». В ней автор рассматривает интереснейший на мой взгляд вопрос о цветовой лексике у древних греков. Часто в античных источниках прилагательные характеризуют скорее степень освещенности и фактуру, чем хроматическую идентичность цвета, а иногда и вовсе относятся не к цвету как таковому, а к ощущениям или настроению, которые он вызывает.
Пастуро обращает внимание на сложности перевода древнегреческих слов, обозначающих оттенки синих и зеленых цветов:
«Так, слово kyaneos, от которого произошло принятое в современной науке слово cyan, – почти всегда обозначает темный цвет, но это может быть и темно синий, и фиолетовый, и черный, и коричневый. Слово glaukos, которое часто встречается у архаических поэтов, обозначает то зеленый, то серый, то синий, а порой даже желтый и коричневый. Оно передает скорее идею бледности или слабой насыщенности цвета, чем его хроматической идентичности, вот почему у Гомера этим словом обозначаются как цвет воды, так и цвет глаз, как цвет листвы, так и цвет меда. Что же касается chlorus, его значение постоянно варьируется от зеленого до желтого и, как и у glaukos, почти всегда указывает на тусклость, блеклость, малую насыщенность, которую в современном языке хорошо передает суффикс « оват»: зеленоватый, желтоватый, сероватый».Некоторая ясность в этом вопросе появляется только в эпоху эллинизма, когда в активное употребление входит слово prasinos. Этимологически это прилагательное означает «цвета порея», и начиная с III–II веков до н.э. prasinos употребляется для обозначения всех насыщенных зеленых и в особенности темнозеленых тонов.
Ставшее в XIX- начале XX века общепринятым предположение о том, что «для греков цвета природы не являются цветами в полном смысле этого слова», для меня звучит не многим лучше теорий об их повальном дальтонизме и слепоте Гомера, как причине отсутствия четких определений цветов в «Иллиаде» и «Одиссее». Поэзия, тем более эпическая, строится и живет по своим законам, в рамках которых, вполне возможно, сказать «зеленый» вместо «цвета бронзы» — сущая вульгарность.
Но, к счастью, автор все эти оклолофтальмологические построения отметает и приходит к выводу, что новейшие исследования по полихромии в древнегреческой архитектуре и живописи не оставляют сомнений в способности эллинов различать цвета. Добавлю, что малахитовый зеленый пигмент прекрасно сканируется на поверхности скульптур и многие современные реконструкции античных статуй в цвете наглядно доказывают, что зеленый активно использовался в росписи. С другой стороны, на минойских фресках сочетания синего и зеленого также совершенно не редкость, но авторам «дальтонических теорий» XIX века они были просто не доступны.
Ну и вообще, книжка не менее интересная, чем про синий, и уже вышли также «Красный» и «Черный», так что рекомендую к ознакомлению всю серию. Хороший, качественный нон-фикшн с массой занятных и курьезных фактов, которыми любят потом перебрасываться в застольных беседах, например: «В наши дни в Скандинавии, Ирландии и на значительной части территории Германии найдется немало людей, твердо верящих в то, что зеленые плащи и зонты надежнее защищают от дождя, чем плащи и зонты другого цвета. А в деревнях на западе Франции до сих пор не принято приходить на свадьбу в зеленом: это наверняка повредит новобрачным или их потомству. Также не рекомендуется подавать на свадебный стол зеленые овощи – кроме артишока, который считается талисманом (и афродизиаком), – и даже упоминать в разговоре о чем то зеленом».
Санторинские находки
Друзья, я тут пребываю в состоянии сущего кошмара по работе, поэтому пишу редко, простите. Но разные исторические и археологические инстанции не устают подводить итоги года, преинтереснейшие, надо сказать, я их успеваю пока только читать, а напишу про это чуть позже отдельным постом. Сегодня хочу лишь про одно, но лично для меня невероятно волнующие открытие. Я не знаю, как и почему я пропустила замечательный практически репортажный пост Евгения Касперского о том, как в Акротири нашли глиняный ящик с чудесным просто кикладским идолом, возрастом аж 4700-5000 лет!
Я же там в сентябре была, буквально на каменные стены раскопок с объятьями кидалась и пугала смотрительниц слезами счастья на лице, а вот эту новость пропустила=( Почитайте на сайте Евгения, это захватывающе, а еще там много фоток. Меня же теперь мучают вопросы без ответов, от которых мурашки по коже. Например, понятно же, что раз ну, предположим, уже 1500-летнюю на тот момент статуэтку кладут в несколько глиняных ковчегов и бережно в таком виде хранят в святилище, она — ужасно важна для минойского, именно минойского религиозного культа. То есть кикладские идолы, найденные что во дворцах на Крите, что раньше на Санторини, это не просто амулеты, обереги и т.п. Самые ранние, особо почитаемые изображения божества? А не была ли во втором сундуке-матрешке, который описывает Касперский, припрятана, например, аналогичная, но деревянная фигурка?
Это к тому, что все сообщения о древнейших греческих ксоанах, что афинском палладиуме, что троянском, похожи в описаниях. То они по преданиям падают с неба, то вытесаны ветрами, ну в крайнем случае, сделаны Дедалом, как, например, коринфский ксоан Геракла, который описывает Павсаний. Вообще немного процитирую вам (Описание Эллады, 9-40):
В общем, мало что в жизни меня волнует так, как происхождение и внешний вид древнегреческих ксоанов и связи между кикладской и минойской цивилизацией, так что предлагаю вам подумать в эту сторону вместе со мной и посмотреть фото последних санторинских находок на сайте Касперского. Вот прям дай ему весь древнегреческий пантеон и минойские богини долгих лет и процветания🖖!
#Киклады #Акротири
Друзья, я тут пребываю в состоянии сущего кошмара по работе, поэтому пишу редко, простите. Но разные исторические и археологические инстанции не устают подводить итоги года, преинтереснейшие, надо сказать, я их успеваю пока только читать, а напишу про это чуть позже отдельным постом. Сегодня хочу лишь про одно, но лично для меня невероятно волнующие открытие. Я не знаю, как и почему я пропустила замечательный практически репортажный пост Евгения Касперского о том, как в Акротири нашли глиняный ящик с чудесным просто кикладским идолом, возрастом аж 4700-5000 лет!
Я же там в сентябре была, буквально на каменные стены раскопок с объятьями кидалась и пугала смотрительниц слезами счастья на лице, а вот эту новость пропустила=( Почитайте на сайте Евгения, это захватывающе, а еще там много фоток. Меня же теперь мучают вопросы без ответов, от которых мурашки по коже. Например, понятно же, что раз ну, предположим, уже 1500-летнюю на тот момент статуэтку кладут в несколько глиняных ковчегов и бережно в таком виде хранят в святилище, она — ужасно важна для минойского, именно минойского религиозного культа. То есть кикладские идолы, найденные что во дворцах на Крите, что раньше на Санторини, это не просто амулеты, обереги и т.п. Самые ранние, особо почитаемые изображения божества? А не была ли во втором сундуке-матрешке, который описывает Касперский, припрятана, например, аналогичная, но деревянная фигурка?
Это к тому, что все сообщения о древнейших греческих ксоанах, что афинском палладиуме, что троянском, похожи в описаниях. То они по преданиям падают с неба, то вытесаны ветрами, ну в крайнем случае, сделаны Дедалом, как, например, коринфский ксоан Геракла, который описывает Павсаний. Вообще немного процитирую вам (Описание Эллады, 9-40):
«Из произведений Дедала два находятся у беотийцев: статуя Геракла в Фивах и статуя Трофония в Лебадии. Такая же пара его деревянных статуй находится на Крите: Бритомартис — в Олунте и Афина — у жителей Кноса. У них же есть и хоровод Ариадны, о котором упоминал и Гомер в «Илиаде», сделанный в виде рельефа из белого мрамора. У делосцев есть небольшой ксоан Афродиты, у которой правая рука попорчена от времени, внизу же вместо ног у нее четырехугольная колонна. Думаю я, что эту статую Ариадна получила от Дедала, и когда она последовала за Тесеем, то она захватила из дому и это изображение. Делосцы говорят, что, лишившись Ариадны, Тесей посвятил этот ксоан богини Аполлону Делосскому для того, чтобы, привезя его домой, при виде его, невольно вспоминая об Ариадне, он не испытывал бы все новых страданий от этой любви».
В общем, мало что в жизни меня волнует так, как происхождение и внешний вид древнегреческих ксоанов и связи между кикладской и минойской цивилизацией, так что предлагаю вам подумать в эту сторону вместе со мной и посмотреть фото последних санторинских находок на сайте Касперского. Вот прям дай ему весь древнегреческий пантеон и минойские богини долгих лет и процветания🖖!
#Киклады #Акротири
Эолипил и древнегреческий стимпанк
Недавно рассказывала ученикам про науку в Древней Греции, хотя на самом деле больше показывала всяких классных реконструкций. Помимо всем известных анекдотов про Фалеса Милетского и пригодившихся при осаде Сиракуз полулегендарных изобретений Архимеда, обсуждали, конечно, Герона Александрийского. Он жил в эпоху эллинизма, когда платоновские установки на принципиальную непреложимость теоретической науки к практике потеряли свою актуальность.
Кстати, Плутарх в «Сравнительных жизнеописаниях» рассказывая про то, что Архимед «считал сооружение машин занятием, не заслуживающим ни трудов, ни внимания» поясняет этот момент как раз тем, что «Платон негодовал, упрекая их <Евдокса и Архита> в том, что они губят достоинство геометрии, которая от бестелесного и умопостигаемого опускается до чувственного и вновь сопрягается с телами, требующими для своего изготовления длительного и тяжелого труда ремесленника», именно поэтому в классической Греции «механика полностью отделилась от геометрии и, сделавшись одною из военных наук, долгое время вовсе не привлекала внимания философии».
Так вот Герона эти высокие материи уже волновали меньше и он чего только не напридумывал: автоматически открывающиеся двери храма, автомат для продажи «святой» воды, храмовый механический предсказатель (там медная птичка пела или молчала в ответ на задаваемый вопрос), пожарный насос, водяной орган, механический театр. Последний — сложнейшая штука с массой разных механизмов, которые позволяли в течение 20 минут разыгрываться представлению с движущимися фигурками, меняющимися декорациями и разными спецэффектами типа звука грома. Вся эта красота, кстати, в виде полноценных реконструкций представлена в Афинском музее древнегреческих технологий (Kotsanas Museum of Ancient Greek Technology) — горячо рекомендую к посещению.
Но самое будоражащее воображение изобретение Герона — это, конечно, эолипил, то есть на самом деле полноценная паровая турбина, состоящая из подогреваемого котла с водой и шара с загнутыми выводными трубками, который вращается под действием реактивной тяги выходящего через трубки пара. Понятно что даже греки эпохи эллинизма отнеслись к этому изобретению без технократического энтузиазма, коим отмечена наша текущая современность.
То есть получается ничего, кроме отсутствия интереса к практическому применению подобных изобретений, не мешало древним грекам понастроить паровых машин и совершить пресловутую техническую революцию. Это же просто невероятно крутой сеттинг для фантастики, греческий стимпанк! Почему не написал-то до сих пор никто? Или я не в курсе?
Представляете — Александрия, Фаросский маяк с водруженным на него гигантским антикитерским механизмом, из стен Мусеона выходят не только никчемные филологи (мне так неполиткорректно можно выражаться, я сама филолог), но и гениальные ученые, инженеры и механики, которые работают над созданием флотилий древнегреческих пароходов, дирижаблей и т.п. (Гиматии они непременно закалывают фибулами в виде медных шестеренок в качестве отличительного цехового знака), механические протезы и весь этот ваш трансгуманизм на две тысячи лет раньше. Короче, у Рима нет никаких шансов. Да, и это же все-таки #Египет, детка, так что декорации должны быть просто бомбические, и можно подпустить магии и жрецов, но это, конечно, на любителя.
Всё, ушла обдумывать сюжет. А еще лучше, чтобы кто-нибудь нарисовал по этому делу крутой комикс, да…
Недавно рассказывала ученикам про науку в Древней Греции, хотя на самом деле больше показывала всяких классных реконструкций. Помимо всем известных анекдотов про Фалеса Милетского и пригодившихся при осаде Сиракуз полулегендарных изобретений Архимеда, обсуждали, конечно, Герона Александрийского. Он жил в эпоху эллинизма, когда платоновские установки на принципиальную непреложимость теоретической науки к практике потеряли свою актуальность.
Кстати, Плутарх в «Сравнительных жизнеописаниях» рассказывая про то, что Архимед «считал сооружение машин занятием, не заслуживающим ни трудов, ни внимания» поясняет этот момент как раз тем, что «Платон негодовал, упрекая их <Евдокса и Архита> в том, что они губят достоинство геометрии, которая от бестелесного и умопостигаемого опускается до чувственного и вновь сопрягается с телами, требующими для своего изготовления длительного и тяжелого труда ремесленника», именно поэтому в классической Греции «механика полностью отделилась от геометрии и, сделавшись одною из военных наук, долгое время вовсе не привлекала внимания философии».
Так вот Герона эти высокие материи уже волновали меньше и он чего только не напридумывал: автоматически открывающиеся двери храма, автомат для продажи «святой» воды, храмовый механический предсказатель (там медная птичка пела или молчала в ответ на задаваемый вопрос), пожарный насос, водяной орган, механический театр. Последний — сложнейшая штука с массой разных механизмов, которые позволяли в течение 20 минут разыгрываться представлению с движущимися фигурками, меняющимися декорациями и разными спецэффектами типа звука грома. Вся эта красота, кстати, в виде полноценных реконструкций представлена в Афинском музее древнегреческих технологий (Kotsanas Museum of Ancient Greek Technology) — горячо рекомендую к посещению.
Но самое будоражащее воображение изобретение Герона — это, конечно, эолипил, то есть на самом деле полноценная паровая турбина, состоящая из подогреваемого котла с водой и шара с загнутыми выводными трубками, который вращается под действием реактивной тяги выходящего через трубки пара. Понятно что даже греки эпохи эллинизма отнеслись к этому изобретению без технократического энтузиазма, коим отмечена наша текущая современность.
То есть получается ничего, кроме отсутствия интереса к практическому применению подобных изобретений, не мешало древним грекам понастроить паровых машин и совершить пресловутую техническую революцию. Это же просто невероятно крутой сеттинг для фантастики, греческий стимпанк! Почему не написал-то до сих пор никто? Или я не в курсе?
Представляете — Александрия, Фаросский маяк с водруженным на него гигантским антикитерским механизмом, из стен Мусеона выходят не только никчемные филологи (мне так неполиткорректно можно выражаться, я сама филолог), но и гениальные ученые, инженеры и механики, которые работают над созданием флотилий древнегреческих пароходов, дирижаблей и т.п. (Гиматии они непременно закалывают фибулами в виде медных шестеренок в качестве отличительного цехового знака), механические протезы и весь этот ваш трансгуманизм на две тысячи лет раньше. Короче, у Рима нет никаких шансов. Да, и это же все-таки #Египет, детка, так что декорации должны быть просто бомбические, и можно подпустить магии и жрецов, но это, конечно, на любителя.
Всё, ушла обдумывать сюжет. А еще лучше, чтобы кто-нибудь нарисовал по этому делу крутой комикс, да…
❤4
Роботка (виночерпица, чашница и кравчая) Филона Механика
Древнегреческий стимпанк, судя по чату, разволновал не только меня=) Так что покажу вам еще один ужасно полезный аппарат, сконструированный на сей раз Филоном Византийским (он же Филон Старший, III век до н. э.). Он был профессиональным военным инженером, написал научный труд по механике в девяти томах, но тоже не смог противостоять пагубной александрийской склонности к изобретению всякой «ерунды».
В пятом томе своего труда, озаглавленном «Пневматика» Филон описывает созданную им… роботессу(?), короче, робота женского пола (проклятые феминитивы, по-польски она была бы просто robotka). Механическая служанка Филона держала кувшин с вином в правой руке. Когда в ее левую руку вставляли кубок, она наливала в него вино и добавляла воду. То есть справлялась с нелегкой задачей, которую мы с читателя как-то бурно обсуждали пятничным вечером, а именно – разбавляла вино водой. Так что вот — автоматон за 2000 до всяких шахматных игроков (особенной популярностью пользовался «Турок» Вольфганга фон Кемпелена, производивший фурор от Вены до Парижа), писцов и пианистов.
Кстати, классную «Пневматику» (только не Филона, а вчера поминаемого Герона) нашла в Британской библиотеке — Веницианский манускрипт 16 века с картинками, вдруг вам надо. Из них хорошие принты получаются для футболок и прочего (ну и незаменимый материал для шуток в духе «Страдающего Средневековья», там много сообщающихся и просто сосудов, а то если я еще раз в ленте фейсбука увижу про «во мне подышит» - начну сама им новые отсылать).
Древнегреческий стимпанк, судя по чату, разволновал не только меня=) Так что покажу вам еще один ужасно полезный аппарат, сконструированный на сей раз Филоном Византийским (он же Филон Старший, III век до н. э.). Он был профессиональным военным инженером, написал научный труд по механике в девяти томах, но тоже не смог противостоять пагубной александрийской склонности к изобретению всякой «ерунды».
В пятом томе своего труда, озаглавленном «Пневматика» Филон описывает созданную им… роботессу(?), короче, робота женского пола (проклятые феминитивы, по-польски она была бы просто robotka). Механическая служанка Филона держала кувшин с вином в правой руке. Когда в ее левую руку вставляли кубок, она наливала в него вино и добавляла воду. То есть справлялась с нелегкой задачей, которую мы с читателя как-то бурно обсуждали пятничным вечером, а именно – разбавляла вино водой. Так что вот — автоматон за 2000 до всяких шахматных игроков (особенной популярностью пользовался «Турок» Вольфганга фон Кемпелена, производивший фурор от Вены до Парижа), писцов и пианистов.
Кстати, классную «Пневматику» (только не Филона, а вчера поминаемого Герона) нашла в Британской библиотеке — Веницианский манускрипт 16 века с картинками, вдруг вам надо. Из них хорошие принты получаются для футболок и прочего (ну и незаменимый материал для шуток в духе «Страдающего Средневековья», там много сообщающихся и просто сосудов, а то если я еще раз в ленте фейсбука увижу про «во мне подышит» - начну сама им новые отсылать).
Афинская «чума»
Давно не радовала я вас всякими могильничками и прочими захоронениями, а ведь ничто так не вдохновляет как хорошо раскопанный, а еще лучше грамотно музеифицированный некрополь. В этом отношении афинский Керамикос – не только прекрасное место для прогулок (это касается самого Археологического парка), но и кладезь ценной информации (это уже больше про одноименный музей).
Раскопки на этой территории ведутся с 1870 года, но те, про которые я хочу рассказать сегодня, обнаружились, конечно же, при строительстве метро в 1994–95 годах. Археологи, без которых строительство метро в Греции просто невозможно, нашли крупное массовое захоронение (что афинянам было совершенно несвойственно): тела 150 человек были беспорядочно свалены в яму слоями и едва присыпаны землей. Поскольку останки с уверенность можно было датировать 430-426 годами до н. э., стало ясно, что это братская могила периода «Афинской чумы», подробно описанной во втором томе «Истории» Фукидида. Немного процитирую:
Да, последующее исследование ДНК жертв эпидемии показало, что это была не чума, а брюшной тиф (Salmonella enterica serovar Typhi), но от этого знания градус ужаса происходившего никак не меняется. Зато в 2010 году в Музее естественной истории в Кифисье греки организовали выставку «Миртис: лицом к лицу с прошлым», потом она кочевала от Национального Археологического до Тираны и Китая. Сакраментальным именем Миртис (помните, кстати, что мать Александра Македонского после посвящения в самофракийские мистерии звалась Мирталой) назвали погибшую в эпидемии 11-летнюю девочку, чей облик был восстановлен по хорошо сохранившемуся черепу. Подробности процесса можно посмотреть в видео.
Давно не радовала я вас всякими могильничками и прочими захоронениями, а ведь ничто так не вдохновляет как хорошо раскопанный, а еще лучше грамотно музеифицированный некрополь. В этом отношении афинский Керамикос – не только прекрасное место для прогулок (это касается самого Археологического парка), но и кладезь ценной информации (это уже больше про одноименный музей).
Раскопки на этой территории ведутся с 1870 года, но те, про которые я хочу рассказать сегодня, обнаружились, конечно же, при строительстве метро в 1994–95 годах. Археологи, без которых строительство метро в Греции просто невозможно, нашли крупное массовое захоронение (что афинянам было совершенно несвойственно): тела 150 человек были беспорядочно свалены в яму слоями и едва присыпаны землей. Поскольку останки с уверенность можно было датировать 430-426 годами до н. э., стало ясно, что это братская могила периода «Афинской чумы», подробно описанной во втором томе «Истории» Фукидида. Немного процитирую:
…умирали при полнейшем беспорядке; умирающие лежали один на другом, как трупы, или ползали полумертвые по улицам и около всех источников, мучимые жаждою. Святыни, где расположились в палатках пришельцы, полны были трупов, так как люди умирали тут же. Так как болезнь слишком свирепствовала, люди, не зная, что с ними будет, перестали уважать и божеские, и человеческие установления. Все обряды, какие соблюдались раньше при погребении, были попраны, и каждый совершал похороны, как мог. Многие, раньше уже похоронившие немало своих, прибегли к непристойным похоронам за отсутствием необходимых принадлежностей для погребения: одни клали своего покойника на чужой костер и поджигали его прежде, чем появлялись те, которыми костер был сложен; иные бросали принесенного покойника сверху на костер в то время, как сжигался на нем другой труп, и затем удалялись.
Да, последующее исследование ДНК жертв эпидемии показало, что это была не чума, а брюшной тиф (Salmonella enterica serovar Typhi), но от этого знания градус ужаса происходившего никак не меняется. Зато в 2010 году в Музее естественной истории в Кифисье греки организовали выставку «Миртис: лицом к лицу с прошлым», потом она кочевала от Национального Археологического до Тираны и Китая. Сакраментальным именем Миртис (помните, кстати, что мать Александра Македонского после посвящения в самофракийские мистерии звалась Мирталой) назвали погибшую в эпидемии 11-летнюю девочку, чей облик был восстановлен по хорошо сохранившемуся черепу. Подробности процесса можно посмотреть в видео.
Остров Искья: микенцы, Питекуссы и Бродский
Рассказывая на занятии о греческой колонизации, не могла обойти стороной остров Искья, на который ежедневно из Непольского порта Molo Beverello прибывают толпы туристов на катерах и паромах. Тем более что, говоря о «Великой Греции», нет никакой необходимости просто вонзать указующий перст в карту — каждая колония по-своему прекрасна и уникальна, есть о чем поговорить.
В античной истории Искья знаменита тем, что еще на заре колонизации, в VIII веке до н.э. сюда пришли греки с Эвбеи, которая в то время стояла во главе освоения новых земель. Вот что по этому поводу пишет, например, Страбон ("География", Книга V):
Горячие источники, кстати, там есть до сих, что обеспечивает существование современного бальнеологического курорта и термальных парков с характерными названиями «Сады Эдема» и «Сады Посейдона». Еще интересно, что именно в некрополе Питекусс был найден тот самый кубок Нестора, про который я вам рассказывала в свете вопроса об изобретении древнегреческого алфавита. А вот с точки зрения колонизации важно, что кубок этот представляет собой показательный пример смешения разных локальных вариантов древнегреческой культуры: надпись на нем сделана на ионийском диалекте но эвбейским вариантом письма, а сама чаша сделана на Родосе. Ну и последнее касательно Magna Graecia: покинувшие Питекуссы поселенцы затем основали Кумы, ставшие одной из важнейших греческих колоний Италии и по совместительству пристанищем сивиллы с её нашумевшими в римской мифологии книгами. Кстати, именно по отношению к Кумам Неаполь - νέα πόλις, то есть новый город, плод вторичной колонизации.
Но это все факты общеизвестные, а интересно вот что. Понятно же, что греки не плыли просто в никуда, у них должны были быть довольно четкие представления о месте назначения и возможных бонусах от его освоения. Откуда брали информацию? Ну окей, в более позднее время в обязательном порядке вопрошали дельфийского оракула, а там явно была неплохая база данных по поводу перспективных направлений. Но в 8-ом веке? И тут я встаю и гордо так, с некоторым придыханием заявляю: ну конечно из устной (эпической) традиции. Смотрите, из всего, что мы знаем об Эвбее, следует, что «Тёмные века» были там не очень уж и тёмными: дворцы с храмами строились, торговля активная велась, письменность была, и мифы из уст в уста точно передавались (см., например, про кентавра из Левканди).
Далее, было бы очень странно предполагать, что «Одиссея» — единственный эпический сюжет о мореплавании, кочевавший по просторам Древней Греции. В тех же Питекуссах найден, например, совершенно прекрасный кратер с «рассказом» о затонувшем корабле и плывущих в волнах с рыбами несчастных моряках (см. картинку ниже). Там на нем еще свастики сплошные, то есть сакральные солярные (возможно охранительные) знаки, так что речь, скорее всего, не о простой зарисовке о трудной жизни эпойков. Тем более что на соседнем микроостровке Vivara найдено вполне себе микенское поселение, не дворец, конечно, но торговый перевалочный пункт точно. Так что шанс на сохранения информации об этих землях в нарративной традиции очень велик, а потом и периплы стали записывать.
Рассказывая на занятии о греческой колонизации, не могла обойти стороной остров Искья, на который ежедневно из Непольского порта Molo Beverello прибывают толпы туристов на катерах и паромах. Тем более что, говоря о «Великой Греции», нет никакой необходимости просто вонзать указующий перст в карту — каждая колония по-своему прекрасна и уникальна, есть о чем поговорить.
В античной истории Искья знаменита тем, что еще на заре колонизации, в VIII веке до н.э. сюда пришли греки с Эвбеи, которая в то время стояла во главе освоения новых земель. Вот что по этому поводу пишет, например, Страбон ("География", Книга V):
Перед Мисеном лежит остров Прохита — обломок, оторвавшийся от Пифекусс. На Пифекуссах некогда поселились эретрийцы и халкидцы; хотя они и преуспели на острове благодаря плодородию почвы и золотым россыпям, но все же были вынуждены его покинуть из-за раздоров; впоследствии они были изгнаны оттуда землетрясениями, извержениями огня и наводнением моря и горячих вод.
Горячие источники, кстати, там есть до сих, что обеспечивает существование современного бальнеологического курорта и термальных парков с характерными названиями «Сады Эдема» и «Сады Посейдона». Еще интересно, что именно в некрополе Питекусс был найден тот самый кубок Нестора, про который я вам рассказывала в свете вопроса об изобретении древнегреческого алфавита. А вот с точки зрения колонизации важно, что кубок этот представляет собой показательный пример смешения разных локальных вариантов древнегреческой культуры: надпись на нем сделана на ионийском диалекте но эвбейским вариантом письма, а сама чаша сделана на Родосе. Ну и последнее касательно Magna Graecia: покинувшие Питекуссы поселенцы затем основали Кумы, ставшие одной из важнейших греческих колоний Италии и по совместительству пристанищем сивиллы с её нашумевшими в римской мифологии книгами. Кстати, именно по отношению к Кумам Неаполь - νέα πόλις, то есть новый город, плод вторичной колонизации.
Но это все факты общеизвестные, а интересно вот что. Понятно же, что греки не плыли просто в никуда, у них должны были быть довольно четкие представления о месте назначения и возможных бонусах от его освоения. Откуда брали информацию? Ну окей, в более позднее время в обязательном порядке вопрошали дельфийского оракула, а там явно была неплохая база данных по поводу перспективных направлений. Но в 8-ом веке? И тут я встаю и гордо так, с некоторым придыханием заявляю: ну конечно из устной (эпической) традиции. Смотрите, из всего, что мы знаем об Эвбее, следует, что «Тёмные века» были там не очень уж и тёмными: дворцы с храмами строились, торговля активная велась, письменность была, и мифы из уст в уста точно передавались (см., например, про кентавра из Левканди).
Далее, было бы очень странно предполагать, что «Одиссея» — единственный эпический сюжет о мореплавании, кочевавший по просторам Древней Греции. В тех же Питекуссах найден, например, совершенно прекрасный кратер с «рассказом» о затонувшем корабле и плывущих в волнах с рыбами несчастных моряках (см. картинку ниже). Там на нем еще свастики сплошные, то есть сакральные солярные (возможно охранительные) знаки, так что речь, скорее всего, не о простой зарисовке о трудной жизни эпойков. Тем более что на соседнем микроостровке Vivara найдено вполне себе микенское поселение, не дворец, конечно, но торговый перевалочный пункт точно. Так что шанс на сохранения информации об этих землях в нарративной традиции очень велик, а потом и периплы стали записывать.
❤2🔥2
«Немыслимый как итог ходьбы, остров как вариант судьбы»
Ну и последнее замечание из истории более к нам близкой. Об Искье писал Вергилий, здесь жил Микеланджело (нарисовавший Кумскую сивиллу в Сикстинской капелле), на местных «водах» отдыхали Ницше, Ибсен и Г.Х. Андерсен, вроде бы в них же залечивал раны Гарибальди. Из наших соотечественников на Искье бывали Айвазовский, Брюллов, Батюшков, Гоголь. С соседнего горьковского Капри заплывали сюда Шаляпин и Станиславский… Но лично для меня важнее, что с 1948-го по 57-й года здесь снимал дом У.Х. Оден, после того как в возрасте 32 лет (в том же, что и Бродский из СССР) уехал из Англии в Штаты.
Бродский впервые побывал здесь в 1983 по приглашению своего друга Фаусто Мальковати, о чей вилле отозвался строками «Прекрасна каза Малковати/ Одна беда - малы кровати». Второй раз — в 1993-ем, и от этого визита нам осталось стихотворение «Иския в октябре», которое я частично процитирую:
Ну и последнее замечание из истории более к нам близкой. Об Искье писал Вергилий, здесь жил Микеланджело (нарисовавший Кумскую сивиллу в Сикстинской капелле), на местных «водах» отдыхали Ницше, Ибсен и Г.Х. Андерсен, вроде бы в них же залечивал раны Гарибальди. Из наших соотечественников на Искье бывали Айвазовский, Брюллов, Батюшков, Гоголь. С соседнего горьковского Капри заплывали сюда Шаляпин и Станиславский… Но лично для меня важнее, что с 1948-го по 57-й года здесь снимал дом У.Х. Оден, после того как в возрасте 32 лет (в том же, что и Бродский из СССР) уехал из Англии в Штаты.
Бродский впервые побывал здесь в 1983 по приглашению своего друга Фаусто Мальковати, о чей вилле отозвался строками «Прекрасна каза Малковати/ Одна беда - малы кровати». Второй раз — в 1993-ем, и от этого визита нам осталось стихотворение «Иския в октябре», которое я частично процитирую:
Когда-то здесь клокотал вулкан.
Потом — грудь клевал себе пеликан.
Неподалеку Вергилий жил,
и У. Х. Оден вино глушил.
<…>
Мы здесь втроем и, держу пари,
то, что вместе мы видим, в три
раза безадресней и синей,
чем то, на что смотрел Эней.
❤1😍1