​В ноябре в Редакции Шубиной выходит новый роман Нади Алексеевой «Белград». Я вспоминаю, как впервые прочитала ее «Полунощницу» в блогерском жюри финала премии для молодых прозаиков и поэтов Лицей и афигела — не такие тексты ожидаешь встретить у начинающих писательниц. Я до сих пор шучу шутку про Надиного внутреннего деда, которым она пишет. Ну правда, «Полунощница», несмотря на молодых главных героев и основную сюжетную линию в настоящем времени, написана в традиции большого советского романа. Что очень подходит для глав, действие которых относит нас в середину прошлого века, в послевоенное время, а расползается на весь роман, захватывает и настоящее тоже. Что-то в этом даже есть от метафоры, но я про другое.

В «Белграде» Алексеева отвоевывает себе настоящее в полной мере. У нового романа многосюжетная нелинейная структура, но на этот раз она разделена не только временем и пространством, но и языком. С одной стороны есть вполне современная девушка Аня, копирайтерка и начинающая писательница. В постковидном настоящем она заключает договор на книгу о Чехове (с «клубничкой» в части их отношений с Книппер) и отправляется для этого в Ялту изучать фактуру. Текст, который героиня пишет и в котором оживает Антон Павлович, его друг Иван Бунин, его сестра Мария Павловна (Мапа), никому неизвестная пока Ольга Книппер, составляет встроенное пространство романа, другую его линию. Написаны они очень по-разному. И тем интереснее момент, когда две эти параллельные вселенные начинают друг в друга проникать.

Сцены сжатия времени и наслоения вымыслов и реальностей — вообще мои любимые. Например, когда герои, каждый в своем времени, направляются на прогулку. Книппер видит с холма мальчика в прибрежных волнах, отбившаяся от экскурсии Анна тоже его видит, а Чехов, кажется, видит странно одетую девушку, спасатели вытаскивают из моря маленькое тело…

Белград начинается также внезапно, как он случился у многих в реальности. Просто в один день мир начал рушится и потянул за собой все вокруг, засосал в черную дыру неизвестности и жизнь, и книгу героини. И вот она выходит из аэропорта Никола Теслы, чтобы начать новую жизнь. Анна пытается разобраться, что теперь делать с работой и наспех заключенным браком, старается как-то освоиться, заводит собаку. Короче, посреди катастроф настоящего Алексеева разыгрывает чеховскую драму.

Уже в мае 2025 года мы с вами сможем прочитать на русском роман Orbital новой букеровской лауреатки Саманты Харви. Сегодня ночью состоялось вручение Букеровской премии за 2024 год — одной из самых престижных литературных наград. Приз получила 49-летняя британская писательница за свой пятый роман. А уже утром мы счастливо узнали, что права на перевод книги купило издательство Поляндрия.

Orbital — масштабная по замыслу и психологически тонкая история о шести космонавтах, отправляющихся в последнюю миссию на орбитальную станцию, чтобы наблюдать и записывать данные о Земле. С такого расстояния мировые проблемы не видны, зато видно многое другое. Критики назвали роман Харви глубоким, созерцательным и невероятно красивым.

С нетерпением ждем, потому что, конечно, от некоторых новостей/проблем хочется немедленно сбежать в открытый космос.

Предаюсь по-нынешним меркам максимальному разврату — сплю до полудня и читаю в бумаге. Наконец-то взялась за «Парадокс Тесея» Анны Баснер, который привезла еще в сентябре. 120 из 388 страниц позади, мне пока что очень нравится сюжет.

40-летний не сепарировавшийся от родителей художник-керамист попадает в отделение за драку с рабочим, который менял в парадной старинную виллеройбожественную плитку на пролетарский керамогранит; в камере он знакомится с филологом-активистом, вдохновляется и решает заниматься партизанской реставрацией. Ну, действительно, а чего бы нет, если за жилье платить не надо, и руки как надо приделаны? Дальше все как в трехсерийном эпизоде Чипа и Дейла, где встретились все «Спасатели».

Мне нравятся персонажи и то, что их много. Дочитала до эксперта-химика, чей отец, а до него дед, работал в институте, который сохранял Ленина в Мавзолее. Купали его там в кислотах и формальдегиде, ну чтоб не сгнил. Ору! Еще сразу полюбила бабку-охотницу за древностями, которая скупает на Уделке барахло, продает знающим людям задорого и так копит на выкуп картин из коллекции своих разорившихся предков.

В том, что касается детализации работы реставраторов, роман Баснер чем-то напомнил мне «Щегла». Любовь моя Донна Тартт умеет скрупулезно и увлекательно выписать профессию так, что после прочтения хочется немедленно разжиться чиппендейловским камодом, не пожалев ни цента, зная, что это за знатное старье и сколько в него вложено труда. В «Парадоксе Тесея» тоже есть похожее ощущение обретения сакрального знания и последующего благоговения перед каждой балясиной. По крайней мере мне так кажется как обывателю в вопросах реставрации.

Но есть и другие вопросы. И это очень важное «но»:

Солнце медными кимвалами било в окна сонных домов и в каждом будило маленькое вздрагивающее небо.

[…] из разреженной молодой листвы вздымался тугой соборный купол с золотым высверком креста.

Работа слизнула майские, точно сластена — капли варенья с блюдца.

По соленому слюдянистому блеску Лилиных зрачков […] Нельсон понял — что-то стряслось.

[героиня в ответ] Провела переспелыми от слез губами по его щеке…

И такое повсетекстно. Дыра в полу не просто дыра, она осклабливается, в чьем-то облике читается затаенная взбрычливость, конфеты сыпятся шелестящим малиновым каскадом.

Эпитетная избыточность и нарочитость портят текст — выдают в нем чрезмерную старательность новичка, страх повториться хоть в одном слове или, не дай бог, что-то не описать. Не знаю, почему редакторы не настояли на сушке, в которой так нуждается текст. Почему не обратили внимание писательницы, что вымученные словесные рюши не красят современные романы (даже романы про искусство), а делают ровно обратное. Фразы не звучат как свежий ручеек красивой мысли, не попадают в сердце с меткостью стрелы Купидона, а падают на голову тяжелым словарем синонимов, над которым они были выстраданы. Неужели до сих пор кто-то думает, что именно такие образные подвыподверты и делают литературу художественной?

Короче, мне очень нравится про что «Парадокс Тесея», но местами кровит из глаз от того, как написано. Пока планирую продолжать — интересно, как там все (вот-вот уже) завяжется и чем дело кончится. Хотя обычно не даю текстам с таким количеством прилагательных шанса. Вот ведь парадокс.

​Часть 2 про «Парадокс Тесея» Анны Баснер. Напомню, в первой части я хвалю сюжетную завязку и персонажей, но ужасно недовольна «высверками» языка. Теперь про структуру, конфликт и общее впечатление. Осторожно, спойлеры!

После того как нам бодро засетапили основных персонажей (разношерстных участников реставрационного кружка), происходит мощное сюжетное событие — акция с Лениным, призванная заявить о ячейке и привлечь средства через краудфандинг в реставрационный фонд. Параллельно с этим раскручивается арт-детектив с найденной картиной. А вот сама ячейка начинает потихоньку разваливаться. И это очень по-человечески точно, потому что люди — не мультяшные бурундуки. Сюжет в этом месте чуть провисает, но мне понравилось, что Баснер не боится на протяжении ста страниц методично разрушать то, что собирала и строила предыдущие сто. Кто влюбился — разлюбится, кто помог — предаст, кто выше всех карабкался на баррикады — струсит.

Главный конфликт романа я бы сформулировала как столкновение больших идей и маленьких людей. И люди у Баснер не выдерживают столкновения, ломаются. История каждого персонажа выруливает к формуле «да, но». Например, хорошая девочка Лиля, которая все делала правильно, но позволила втянуть себя в аферу и скрыла это. Или феминистка-фотографка Кира, которая замутила краудфандинг, а потом залезла в общак. У Баснер каждый в свое время оказывается перед сложным выбором и находит предел своей преданности, проявляет слабость или выдает гнильцу. Всегда находится кто-то или что-то, что важнее.

Справилась только Лара Крофт с Уделки. Эта бабка из коммуналки просто какая-то волшебная помощница для остальных персонажей — и штаб у себя приютила, и советами помогла; при этом она абсолютно субъектная и вообще лучшая. Не так часто встретишь классную возрастную героиню, которая не была бы чьей-то сварливой родственницей (матерью или бабушкой), а была бы сама по себе, жила бы свою жизнь, имела свою комнату, цель и денежки. На ум приходит, разве что, Янина из «Веди свой плуг по костям мертвецов» Ольги Токарчук. Так что все мои регредсы несгибаемой Лидии Владимировне.

Финал «Парадокса Тесея» жесткий и для кого-то настолько неожиданный, что это ломает впечатление. Как будто всю дорогу читали «Тайную историю», а в конце нам дали по башке «Комитетом охраны мостов» Дмитрия Захарова. Но для меня это прям вытащило книгу на какой-то другой уровень. Получилось и в жанр, и в драму, и в историю, и в профессию, и голову в песок при этом не засунуть. Я не снимаю ни одной претензии по языку — у Баснер ни слова в простоте, а у ее Спаса на Крови пасхальные яички куполов, но я ни разу не жалею, что дочитала.

И вот так просто прилетела в Петербург на Еще не март! Буду завтра во второй половине дня в Севкабеле: поздравлять «Поляндрию» с 15-летием, гулять на книжном маркете, обнимать друзей, выбирать подарки, потому что сами знаете что — лучший подарок. А вечером в 17:30, захватив стаканчик кофе из киоска Letters, приду на большой разговор о женской прозе с участием авторок серии «Есть смысл» Тани Коврижки, Светы Олонцевой, Ани Гетьман и Марины Кочан.

Не секрет, что в моем книжном клубе каждая новинка серии «Есть смысл» — это 100% лидер голосования. Что бы я не включила в подборку месяца, если там есть русскоязычная новинка Поляндрии, значит именно ее выберут книгой месяца. Так, за два года существования серии, мы прочитали с одноклубниками все, начиная с «Года порно» и заканчивая «Шмелем». Я уже шутила, что издательство «Поляндрия» издает классную, неудобную, смелую и актуальную прозу специально, чтобы мне было, что почитать с книжным клубом.

В общем, Питер, Поляндрия, Еще не март и Есть смысл — бинго уходящего ноября. Если вы тоже в Петербурге, приходите повидаться.

У меня маленечко (полностью) атрофировался репортажный навык. В моем телефоне полторы фотографии с культовой встречи литературных женщин в Петербурге. Хорошо, что Женя Некрасова нас задокументировала. Иначе кто бы мне поверил, что это взаправду было?

литературные женщины мечты, сама себе завидую

В Москву, в Москву, в Москву!

Завтра в Гостином дворе стартует ярмарка интеллектуальной литературы non/fictio№26. Загляну на открытие 5.12 — схожу с книжным клубом на мероприятие «Современная героиня: три истории взросления. Татьяна Млынчик, Яна Верзун, Анастасия Носова». Площадка Авторский зал, начало в 16:15. Вход на ярмарку по билетам.

А вечером в 19:00 буду в Поляндрии Letters на презентации романа Ирины Костаревой «Побеги». Вход свободный, но нужна регистрация.

Всем, кто захочет повидаться, буду очень рада! Ну и традиционная подборка к нонфику в следующем посте.

Что искать на зимнем нонфике — 12 книг, на которые стоит обратить внимание:

«Нежные точки» Эми Берковиц
Soya Press
Перевод с англ. Валерии Лагуткиной, Андрея Сен-Сенькова
Фибромиалгия («невидимое» и «женское» заболевание) как метафора. Берковиц разбирает через поп-культуру личный телесный опыт, размышляя о боли, сексуализированном и медицинском насилии.

«Развод» Сьюзен Таубес
Подписные издания
Перевод с англ. Юлии Полещук
Не роман, а настоящий бал Сатаны, в котором отравленная трагедиями 20 века женщина не может обрести счастья ни в браке, ни в материнстве. Выбор книжного клуба в сентябре❤️

«Сгинь» Настасьи Реньжиной
Эксмо
Мужчина и женщина зимуют в глуши северных лесов. Вторжение незванного гостя переворачивает их жизнь. И, главное, от нового жильца никак не избавиться, потому что он мертв.

«Побеги» Ирины Костаревой
Поляндрия NoAge
Магическая история о глубинке и обладающих суперсилой женщинах в русских селеньях.

«Нож» Салмана Рушди
Перевод с англ. Анна Челнокова
Corpus
Автофикшн 77-летнего британского писателя индийского происхождения, лауреата Букеровской премии о пережитом нападении летом 2022 года.

«Флэпперы. Роковые женщины ревущих 20-х» Джудит Макрелл
Livebook
Перевод с англ. Юлии Змеевой
Художественные биографии ярких представительниц поколения, чья свобода и стиль жизни изменили представление о роли женщины.

«Выбор воды» Галы Узрютовой
РЕШ
Путь современной кочевницы, которая пытается принять смерть близкого человека, пройти по следам своего рода и повзрослеть.

«Чужая сторона» Ольги Харитоновой
Альпина.Проза
Харитонова специализируется на фантастических проворотах в унылом сеттинге российской обыденности: населяет умирающую деревню детоботами, превращает людей в автомобили и играет со временем почище Водолазкина.

«Белград» Нади Алексеевой
РЕШ
Чеховская «Дама с собачкой» в сегодняшнем Белграде. Современные девчонки заводят собак, бросают мужей и, как героини чеховских пьес, живут не свою жизнь. А мир, между тем, рушится.

«Рассеяние» Александра Стесина
НЛО
Путешественник и гражданин
мира пытается понять, почему его семья оказалась разбросанной по странам и континентам — новый автофикшн от автора «Нью-Йоркского обхода».

«Дуа за неверного» Еганы Джаббаровой
НЛО
Автогероиня пытается реконструировать жизнь погибшего сводного брата. Екатеринбург нулевых, ксенофобия и работа горя. Выбор книжного клуба в ноябре❤️

«Всем Иран. Парадоксы жизни в автократии под санкциями» Никиты Смагина
Individuum
Книга журналиста и политического аналитика о стране, правительство которой видит корень мирового зла в США, вооружается для противостояния внешним врагам и жестоко преследует инакомыслящих внутри границ. Хозяйкам на заметку.