Цумишко #Содафан
ִ𝗹𝗹ᤳ➞ִྀི И͟͟н͟͟ᴛᴇᴩᴀᴋᴛи͟͟ʙ 𝅄 ִ𐨂✶𑂴̧ۣ ♯ 𓆠ִֺ гав ............. . ........... 𝅘𝅥𝅮➜Оᴛ ʙᴀᴄ: ......... . ........ • Пᴏдᴨиᴄᴋᴀ…
This media is not supported in your browser
VIEW IN TELEGRAM
❤2🐳1
𝒯𝒶𝒸𝒽𝒾𝒽𝒶𝓇𝒶 × 𝒢𝒾𝓃
Солнце клонилось к закату, когда Гин услышала знакомый звон ключей в замке. Она не обернулась от плиты, где в маленькой кастрюльке тихо булькал суп, но плечи сразу расслабились.
— Я дома, — раздался тихий, чуть уставший голос Тачихары. — Пахнет невероятно.
Он вошёл на кухню, и Гин мельком взглянула на него через плечо. Галстук был ослаблен, верхняя пуговица рубашки расстёгнута, а в руках он держал небольшой бумажный пакет. Он выглядел немного растрёпанным – очевидный признак того, что день выдался тяжёлым.
Гин молча кивнула, указывая взглядом на стул у маленького стола. Мичизу послушно сел, положив пакет на стол.
— Это тебе, — сказал он, и в его голосе послышалась лёгкая неуверенность. — Просто проходил мимо и... ну, увидел.
Гин убрала волосы за ухо и сняв кастрюлю с огня, подошла к столу. Аккуратно развернув пакет Акутагава заглянула внутрь. Там лежал небольшой серебряный брелок – крошечная фигурка кошки. Простая, но очень милая.
Девушка подняла на него взгляд. Мичизу смущённо потёр переносицу, отводя глаза.
— Она чем-то похожа на тебя, — смущенно пробормотал он.
В уголках губ Гин дрогнула тень улыбки – редкая улыбка, которую он видел только дома. Она не сказала ни слова, но подошла ближе и, наклонившись, быстро коснулась губами его щеки. Тачихара замер, а потом улыбнулся мягкой и тёплой улыбкой.
— Давай ужинать, — наконец произнесла Гин своим тихим голосом, возвращаясь к плите.
Она поставила перед ним тарелку с супом, а брелок тут же прицепила к своей сумке, висящей на спинке стула. Серебряная кошка качнулась, поймав последний солнечный луч, и на миг показалось, что она и правда улыбается, глядя на них.
Солнце клонилось к закату, когда Гин услышала знакомый звон ключей в замке. Она не обернулась от плиты, где в маленькой кастрюльке тихо булькал суп, но плечи сразу расслабились.
— Я дома, — раздался тихий, чуть уставший голос Тачихары. — Пахнет невероятно.
Он вошёл на кухню, и Гин мельком взглянула на него через плечо. Галстук был ослаблен, верхняя пуговица рубашки расстёгнута, а в руках он держал небольшой бумажный пакет. Он выглядел немного растрёпанным – очевидный признак того, что день выдался тяжёлым.
Гин молча кивнула, указывая взглядом на стул у маленького стола. Мичизу послушно сел, положив пакет на стол.
— Это тебе, — сказал он, и в его голосе послышалась лёгкая неуверенность. — Просто проходил мимо и... ну, увидел.
Гин убрала волосы за ухо и сняв кастрюлю с огня, подошла к столу. Аккуратно развернув пакет Акутагава заглянула внутрь. Там лежал небольшой серебряный брелок – крошечная фигурка кошки. Простая, но очень милая.
Девушка подняла на него взгляд. Мичизу смущённо потёр переносицу, отводя глаза.
— Она чем-то похожа на тебя, — смущенно пробормотал он.
В уголках губ Гин дрогнула тень улыбки – редкая улыбка, которую он видел только дома. Она не сказала ни слова, но подошла ближе и, наклонившись, быстро коснулась губами его щеки. Тачихара замер, а потом улыбнулся мягкой и тёплой улыбкой.
— Давай ужинать, — наконец произнесла Гин своим тихим голосом, возвращаясь к плите.
Она поставила перед ним тарелку с супом, а брелок тут же прицепила к своей сумке, висящей на спинке стула. Серебряная кошка качнулась, поймав последний солнечный луч, и на миг показалось, что она и правда улыбается, глядя на них.
не мёд конечно, но я пыталась
2🍾3💘2❤1🐳1😈1
Джуди стоял у плиты, помешивая что-то в кастрюле. Сзади послышались шаги, и тёплые руки Яна обвили его талию, а подбородок опустился на плечо.
Джуди замер на секунду. Его лопатки сразу напряглись.
— Ян, — сказал он ровно, не оборачиваясь. — Руки.
Ян тут же отстранился, словно обжёгся. Отошёл на шаг, приминая пальцами край своей футболки.
— Прости.
Он отошёл к столу и сел, обхватив кружку с горячим чаем. Джуди продолжил готовку в тишине, чувствуя за спиной пустое пространство. Конечно он любил Яна, безусловно. Но его кожа словно сжималась от чужих прикосновений, покрывалась мурашками, требовала воздуха между собой и другим человеком.
Вечером они смотрели фильм на диване. Ян сидел на другом конце, поджав ноги, и поглядывал на своего парня. Его пальцы сами собой тянулись к его руке, лежащей на коленке. Но он сжимал их в кулак и отводил взгляд. Джуди конечно заметил это.
— Иди сюда, — сказал он вдруг, выключая телевизор.
Ян поднял на него удивлённые глаза.
— Что?
— Ты весь день как на иголках. Иди сюда.
Ян неуверенно приблизился. Джуди взял его за запястье и притянул к себе, разворачивая спиной. Потом медленно, кончиками пальцев, провёл по его плечам. Ян выдохнул и обмяк, откидываясь назад.
— Я могу только так, — тихо сказал Джуди, уткнувшись носом в его макушку.
Ян кивнул, чувствуя, как по спине разливается тепло – именно то, которого ему не хватало весь день. Джуди водил ладонями по его рукам, не обнимая, а скорее изучая.
Они сидели так час. Джуди касался, а Ян впитывал каждое прикосновение. Без лишних объятий, просто присутствие.
Джуди убрал ладони, и Ян повернулся, чтобы поцеловать его в висок, поцелуй лёгкий, как крыло бабочки. Джуди не отшатнулся. Только прикрыл глаза и чуть заметно улыбнулся.
Джуди замер на секунду. Его лопатки сразу напряглись.
— Ян, — сказал он ровно, не оборачиваясь. — Руки.
Ян тут же отстранился, словно обжёгся. Отошёл на шаг, приминая пальцами край своей футболки.
— Прости.
Он отошёл к столу и сел, обхватив кружку с горячим чаем. Джуди продолжил готовку в тишине, чувствуя за спиной пустое пространство. Конечно он любил Яна, безусловно. Но его кожа словно сжималась от чужих прикосновений, покрывалась мурашками, требовала воздуха между собой и другим человеком.
Вечером они смотрели фильм на диване. Ян сидел на другом конце, поджав ноги, и поглядывал на своего парня. Его пальцы сами собой тянулись к его руке, лежащей на коленке. Но он сжимал их в кулак и отводил взгляд. Джуди конечно заметил это.
— Иди сюда, — сказал он вдруг, выключая телевизор.
Ян поднял на него удивлённые глаза.
— Что?
— Ты весь день как на иголках. Иди сюда.
Ян неуверенно приблизился. Джуди взял его за запястье и притянул к себе, разворачивая спиной. Потом медленно, кончиками пальцев, провёл по его плечам. Ян выдохнул и обмяк, откидываясь назад.
— Я могу только так, — тихо сказал Джуди, уткнувшись носом в его макушку.
Ян кивнул, чувствуя, как по спине разливается тепло – именно то, которого ему не хватало весь день. Джуди водил ладонями по его рукам, не обнимая, а скорее изучая.
Они сидели так час. Джуди касался, а Ян впитывал каждое прикосновение. Без лишних объятий, просто присутствие.
Джуди убрал ладони, и Ян повернулся, чтобы поцеловать его в висок, поцелуй лёгкий, как крыло бабочки. Джуди не отшатнулся. Только прикрыл глаза и чуть заметно улыбнулся.
Зарисовка по гача сериалу... надо же контент завозить какой то
❤3🍾2😈2💘2
This media is not supported in your browser
VIEW IN TELEGRAM
завтра будут достацу, спокойной ночи🥱
3🔥4🐳2🍾2💘2
𝒟ℴ𝓈𝓉ℴℯ𝓋𝓈𝓀𝓎 × 𝒜𝓉𝓈𝓊𝓈𝒽𝒾
Скрип ручки о бумагу был единственным звуком, нарушавшим тишину кабинета. Фёдор склонился над листом, выводя что-то аккуратным почерком, дверь бесшумно открылась.
— Фёдор, я принёс чай.
Голос Ацуши был тихим и ровным, но в нём звучала та особая нота, которая всегда заставляла Достоевского замирать. Он поднял глаза. Мальчик стоял на пороге с подносом в руках – прямая спина, опущенный взгляд, но в этом взгляде читалась такая преданность, что Фёдор едва заметно улыбнулся.
— Ты вовремя, мой дорогой Ацуши. Я как раз думал о тебе.
Он знал, что эти слова заставят сердце тигра биться быстрее. И действительно – на бледных щеках Накаджимы проступил едва заметный румянец. Он поставил чай на стол и замер, ожидая дальнейших указаний.
Фёдор протянул руку и коснулся его запястья. Лёгкое прикосновение, но Ацуши вздрогнул, как от удара.
— Садись. Я хочу, чтобы ты был рядом.
Мальчик послушно опустился на колени у кресла, положив голову на ручку, почти касаясь пальцев Достоевского щекой. Глаза его закрылись, и на лице застыло выражение блаженного покоя. Он был счастлив просто быть здесь, быть нужным.
Достоевский смотрел на него сверху вниз, и в его взгляде смешивались холодный расчёт и что-то ещё – тёмное и жадное. Этот мальчик был идеальным орудием. Сильным, послушным, готовым убить по его слову. Но Фёдор ловил себя на том, что ему недостаточно просто использовать Ацуши.
— Ты ведь сделаешь для меня всё, правда? — спросил он, перебирая серебристые пряди.
— Всё, — выдохнул Ацуши, не открывая глаз. — Для тебя – всё.
В этом простом ответе было столько искренности, что Достоевский почувствовал знакомый укол в груди. Зависимость. Проклятая, унизительная зависимость от этого преданного взгляда, от этого дрожащего голоса, от того, как Накаджима произносил его имя.
— Я рад работать с тобой. — прошептал он.
Ацуши поднял глаза, и в них светилась та самая безусловная любовь, которую Достоевский презирал во всех остальных, но в этом мальчике он находил её невыносимо прекрасной.
Скрип ручки о бумагу был единственным звуком, нарушавшим тишину кабинета. Фёдор склонился над листом, выводя что-то аккуратным почерком, дверь бесшумно открылась.
— Фёдор, я принёс чай.
Голос Ацуши был тихим и ровным, но в нём звучала та особая нота, которая всегда заставляла Достоевского замирать. Он поднял глаза. Мальчик стоял на пороге с подносом в руках – прямая спина, опущенный взгляд, но в этом взгляде читалась такая преданность, что Фёдор едва заметно улыбнулся.
— Ты вовремя, мой дорогой Ацуши. Я как раз думал о тебе.
Он знал, что эти слова заставят сердце тигра биться быстрее. И действительно – на бледных щеках Накаджимы проступил едва заметный румянец. Он поставил чай на стол и замер, ожидая дальнейших указаний.
Фёдор протянул руку и коснулся его запястья. Лёгкое прикосновение, но Ацуши вздрогнул, как от удара.
— Садись. Я хочу, чтобы ты был рядом.
Мальчик послушно опустился на колени у кресла, положив голову на ручку, почти касаясь пальцев Достоевского щекой. Глаза его закрылись, и на лице застыло выражение блаженного покоя. Он был счастлив просто быть здесь, быть нужным.
Достоевский смотрел на него сверху вниз, и в его взгляде смешивались холодный расчёт и что-то ещё – тёмное и жадное. Этот мальчик был идеальным орудием. Сильным, послушным, готовым убить по его слову. Но Фёдор ловил себя на том, что ему недостаточно просто использовать Ацуши.
— Ты ведь сделаешь для меня всё, правда? — спросил он, перебирая серебристые пряди.
— Всё, — выдохнул Ацуши, не открывая глаз. — Для тебя – всё.
В этом простом ответе было столько искренности, что Достоевский почувствовал знакомый укол в груди. Зависимость. Проклятая, унизительная зависимость от этого преданного взгляда, от этого дрожащего голоса, от того, как Накаджима произносил его имя.
— Я рад работать с тобой. — прошептал он.
Ацуши поднял глаза, и в них светилась та самая безусловная любовь, которую Достоевский презирал во всех остальных, но в этом мальчике он находил её невыносимо прекрасной.
мне не нравится образ Ацуши в этой зарисовке... ладно
3❤2💘2🕊1🍾1😈1
This media is not supported in your browser
VIEW IN TELEGRAM
там должен был быть хороший конец, но мне чет лень стало
❤3😈3✍2💘2🍾1
This media is not supported in your browser
VIEW IN TELEGRAM
чуть соукоку не сделала
1🐳3🍾2😈2💘2🕊1🥱1👀1💅1
This media is not supported in your browser
VIEW IN TELEGRAM
акухигу
Хед что Хигучи дарит Акутагаве цветы💗💗
Хед что Хигучи дарит Акутагаве цветы💗💗
3❤4😈3🐳1💅1💘1