ᴋиᴛ.🐳

𝒦𝓊𝓃𝒾𝓀𝒾𝒹𝒶 × 𝒟𝒶𝓏𝒶𝒾

Вода была ледяной. Такой ледяной, что первая мысль, пробившаяся сквозь шок, была не о смерти, а о том, что это все ужасно неудобно. Промокший бинт набух и тяжело тянул вниз, а вода, казалось, находит каждую незащищенную клетку кожи, высасывая жизнь через поры.

Дазай не чувствовал паники. Только странную эйфорию. Река Йокогамы сегодня была неспокойна, она глухо ворчала, принимая его в свое холодное лоно. Он смотрел вверх, на поверхность, которая с каждой секундой становилась все дальше, размываясь в темно-зеленом мареве. Свет фонарей просачивался сквозь воду дрожащими, больными лучами.

Осаму позволил себе выдохнуть. Последние пузырьки воздуха сорвались с губ и поднялись кверху. Тело начало неметь. Сначала пальцы рук, потом ног. Он больше не чувствовал холода, только давящую, всепоглощающую тишину. Дазай закрыл глаза.

Куникида нашел его на рассвете. Не тело, а скорее тень тела, выброшенную волнами на илистый берег у старого пирса. Вода все еще тихо плескалась, облизывая бледные ступни.

Доппо стоял неподвижно, глядя на эту неестественно выгнутую фигуру в размокшем пальто. В груди была пустота. Вакуум, тишина, которую он слышал только в своих самых кошмарных мыслях, когда представлял этот день. И вот он настал.

Блондин медленно опустился на корточки рядом. Руки напарника были раскинуты в стороны, бинты, сползшие с шеи, обнажили синеватые шрамы.

Лицо Куникиды было непроницаемо, как гранит. Он просто смотрел на мокрые, слипшиеся темные волосы, на бледное лицо, которое даже в смерти сохраняло это дурацкое, насмешливое выражение.

Куникида медленно, очень осторожно, провел кончиками пальцев по щеке Дазая, стирая каплю ила. Движение было нежным. Он смотрел на этого человека, который был его партнером, его головной болью и самым раздражающим существом в мире, и чувствовал, как что-то внутри него обрывается.

— Урод. — Доппо тихо шептал себе под нос. — Какой же ты урод, Дазай.