𝒮𝒾𝓁ℯ𝓃𝓉𝒾𝓊𝓂 × 𝒟𝒶𝓏𝒶𝒾
Девушка стояла, уперев руки в бока, и смотрела на него так, будто он только что надругался над её любимым цветком. Машина Дазая, сияющая, как чёрная капля утренней росы, занимала два места: его собственное и её, четыреста четвёртое.
— Ну и? — Силентиум ткнула остриём туфельки в асфальт у переднего бампера. — Ты собираешься это исправлять, или мне вызвать эвакуатор?
Осаму, прислонившись к капоту с томным видом героя дешёвой мыльной оперы, изогнул бровь.
— Силентиум, я просто хотел припарковаться поудобнее. А вы так прекрасно злитесь, что я даже не жалею.
— Я прекрасна всегда, — отрезала она, доставая из сумочки визитку. — Знаешь, Дазай, у меня есть знакомый, который может перекрасить твою красотку в розовый цвет с феями. Или просто слить масло из двигателя. Я ещё не придумала.
Дазай театрально приложил руку к сердцу.
— Жестоко. Но эффективно. Вы лучшая в убеждениях.
— Я всегда лучшая, — парировала она, делая шаг вперёд. Теперь между ними был не бампер, а воздух, наполненный взаимным раздражением.
Парень наклонился к ней почти вплотную, шепча так, что его дыхание коснулось её уха.
— Тогда, может, я переставлю машину... если вы согласитесь выпить со мной кофе?
Силентиум застыла на секунду, а затем в её глазах вспыхнул опасный огонёк.
— Кофе? Дазай, ты серьёзно думаешь, что я куплюсь на эту дешёвую уловку?
Она отступила на шаг, окинула его и его неправильно припаркованное авто высокомерным взглядом.
— Знаешь, я всё-таки позвоню эвакуатору. Но если ты через десять минут свалишь от сюда, я, возможно, передумаю.
И она развернулась, грациозно стуча каблуками, даже не обернувшись. Дазай проводил её взглядом. Затем посмотрел на свой "Седан", мирно занимающий чужое место, рядом с красивой черной Ауди и хитро улыбнулся.
— Интересно, — пробормотал Осаму себе под нос, уже набирая номер службы доставки цветов.
Он сел в машину, но не стал заводить, а просто сидел, наблюдая, как ветер играет с её волосами, когда она открывает дверь подъезда. Война за парковку только начиналась – но, кажется, это была самая приятная война в его жизни.
Девушка стояла, уперев руки в бока, и смотрела на него так, будто он только что надругался над её любимым цветком. Машина Дазая, сияющая, как чёрная капля утренней росы, занимала два места: его собственное и её, четыреста четвёртое.
— Ну и? — Силентиум ткнула остриём туфельки в асфальт у переднего бампера. — Ты собираешься это исправлять, или мне вызвать эвакуатор?
Осаму, прислонившись к капоту с томным видом героя дешёвой мыльной оперы, изогнул бровь.
— Силентиум, я просто хотел припарковаться поудобнее. А вы так прекрасно злитесь, что я даже не жалею.
— Я прекрасна всегда, — отрезала она, доставая из сумочки визитку. — Знаешь, Дазай, у меня есть знакомый, который может перекрасить твою красотку в розовый цвет с феями. Или просто слить масло из двигателя. Я ещё не придумала.
Дазай театрально приложил руку к сердцу.
— Жестоко. Но эффективно. Вы лучшая в убеждениях.
— Я всегда лучшая, — парировала она, делая шаг вперёд. Теперь между ними был не бампер, а воздух, наполненный взаимным раздражением.
Парень наклонился к ней почти вплотную, шепча так, что его дыхание коснулось её уха.
— Тогда, может, я переставлю машину... если вы согласитесь выпить со мной кофе?
Силентиум застыла на секунду, а затем в её глазах вспыхнул опасный огонёк.
— Кофе? Дазай, ты серьёзно думаешь, что я куплюсь на эту дешёвую уловку?
Она отступила на шаг, окинула его и его неправильно припаркованное авто высокомерным взглядом.
— Знаешь, я всё-таки позвоню эвакуатору. Но если ты через десять минут свалишь от сюда, я, возможно, передумаю.
И она развернулась, грациозно стуча каблуками, даже не обернувшись. Дазай проводил её взглядом. Затем посмотрел на свой "Седан", мирно занимающий чужое место, рядом с красивой черной Ауди и хитро улыбнулся.
— Интересно, — пробормотал Осаму себе под нос, уже набирая номер службы доставки цветов.
Он сел в машину, но не стал заводить, а просто сидел, наблюдая, как ветер играет с её волосами, когда она открывает дверь подъезда. Война за парковку только начиналась – но, кажется, это была самая приятная война в его жизни.
Я не могу представить что у дазая есть машина и какая она бы была, так что пусть будет Седан... ибо я не шибко разбираюсь в машинах😭
5🍾3💅2❤1🐳1😈1💘1
This media is not supported in your browser
VIEW IN TELEGRAM
мне лень писать что-то пока что
💘6❤3🍾2😈1😭1
Хедканон на Ацуши любимого
у меня такая же фигня кстати... просто к слову🍅
Когда Ацуши улыбается или напрягает нос, на его щеках проступают полоски, напоминающие кошачьи усы.💗
у меня такая же фигня кстати... просто к слову🍅
❤4😈2🍾1
Media is too big
VIEW IN TELEGRAM
сегодня без стекла, у меня настроение хорошее, сиглаи💗💗
💘4🔥1🐳1🍾1😈1
This media is not supported in your browser
VIEW IN TELEGRAM
я очень надеюсь что тут есть люди которые шарят за ври😭😭
🍾2😈2💘1
𝒦𝓊𝓃𝒾𝓀𝒾𝒹𝒶 × 𝒟𝒶𝓏𝒶𝒾
Вода была ледяной. Такой ледяной, что первая мысль, пробившаяся сквозь шок, была не о смерти, а о том, что это все ужасно неудобно. Промокший бинт набух и тяжело тянул вниз, а вода, казалось, находит каждую незащищенную клетку кожи, высасывая жизнь через поры.
Дазай не чувствовал паники. Только странную эйфорию. Река Йокогамы сегодня была неспокойна, она глухо ворчала, принимая его в свое холодное лоно. Он смотрел вверх, на поверхность, которая с каждой секундой становилась все дальше, размываясь в темно-зеленом мареве. Свет фонарей просачивался сквозь воду дрожащими, больными лучами.
Осаму позволил себе выдохнуть. Последние пузырьки воздуха сорвались с губ и поднялись кверху. Тело начало неметь. Сначала пальцы рук, потом ног. Он больше не чувствовал холода, только давящую, всепоглощающую тишину. Дазай закрыл глаза.
Куникида нашел его на рассвете. Не тело, а скорее тень тела, выброшенную волнами на илистый берег у старого пирса. Вода все еще тихо плескалась, облизывая бледные ступни.
Доппо стоял неподвижно, глядя на эту неестественно выгнутую фигуру в размокшем пальто. В груди была пустота. Вакуум, тишина, которую он слышал только в своих самых кошмарных мыслях, когда представлял этот день. И вот он настал.
Блондин медленно опустился на корточки рядом. Руки напарника были раскинуты в стороны, бинты, сползшие с шеи, обнажили синеватые шрамы.
Лицо Куникиды было непроницаемо, как гранит. Он просто смотрел на мокрые, слипшиеся темные волосы, на бледное лицо, которое даже в смерти сохраняло это дурацкое, насмешливое выражение.
Куникида медленно, очень осторожно, провел кончиками пальцев по щеке Дазая, стирая каплю ила. Движение было нежным. Он смотрел на этого человека, который был его партнером, его головной болью и самым раздражающим существом в мире, и чувствовал, как что-то внутри него обрывается.
— Урод. — Доппо тихо шептал себе под нос. — Какой же ты урод, Дазай.
Вода была ледяной. Такой ледяной, что первая мысль, пробившаяся сквозь шок, была не о смерти, а о том, что это все ужасно неудобно. Промокший бинт набух и тяжело тянул вниз, а вода, казалось, находит каждую незащищенную клетку кожи, высасывая жизнь через поры.
Дазай не чувствовал паники. Только странную эйфорию. Река Йокогамы сегодня была неспокойна, она глухо ворчала, принимая его в свое холодное лоно. Он смотрел вверх, на поверхность, которая с каждой секундой становилась все дальше, размываясь в темно-зеленом мареве. Свет фонарей просачивался сквозь воду дрожащими, больными лучами.
Осаму позволил себе выдохнуть. Последние пузырьки воздуха сорвались с губ и поднялись кверху. Тело начало неметь. Сначала пальцы рук, потом ног. Он больше не чувствовал холода, только давящую, всепоглощающую тишину. Дазай закрыл глаза.
Куникида нашел его на рассвете. Не тело, а скорее тень тела, выброшенную волнами на илистый берег у старого пирса. Вода все еще тихо плескалась, облизывая бледные ступни.
Доппо стоял неподвижно, глядя на эту неестественно выгнутую фигуру в размокшем пальто. В груди была пустота. Вакуум, тишина, которую он слышал только в своих самых кошмарных мыслях, когда представлял этот день. И вот он настал.
Блондин медленно опустился на корточки рядом. Руки напарника были раскинуты в стороны, бинты, сползшие с шеи, обнажили синеватые шрамы.
Лицо Куникиды было непроницаемо, как гранит. Он просто смотрел на мокрые, слипшиеся темные волосы, на бледное лицо, которое даже в смерти сохраняло это дурацкое, насмешливое выражение.
Куникида медленно, очень осторожно, провел кончиками пальцев по щеке Дазая, стирая каплю ила. Движение было нежным. Он смотрел на этого человека, который был его партнером, его головной болью и самым раздражающим существом в мире, и чувствовал, как что-то внутри него обрывается.
— Урод. — Доппо тихо шептал себе под нос. — Какой же ты урод, Дазай.
дальше я не придумала, представьте что агентство праздновало смерть дазая, хз
❤5🐳1🍾1😈1💘1