Хедканон на Одасаку:
Будь Ода жив и знаком с Куникидой, ему было бы больно смотреть него. Ведь Куникида - прирожденный писатель, но к сожалению, зарывает свой талант в каких то отчётах, хотя мог бы писать прекрасные романы.

Хед для дополнения к этому:
раньше, в свободное время, что бывало очень редко, Куникида писал стихи, какие то небольшие рассказы, его очень привлекал такой вид творчества. Со временем он забросил, потому что это "отвлекало его от работы." 🥱

Хедканон на Достацу:
Когда Фёдору становится скучно, он любит поговорить с Ацуши о разных вещах, например: свобода - это дар или все же проклятие? Или он может часами рассуждать о том, что зло необходимо миру и что будет, если все резко станут добрыми. Ацуши искренне пытается слушать, иногда даже кивает, поддакивает. Но хватает его ненадолго, голос Фёдора - такой тихий, тягучий в сон. Спустя пять минут Ацуши засыпает, голова падает на плечо Фёдора. В первое время Достоевский злился на это, со временем привык. Он продолжает рассказывать, но теперь в пол голоса, чтобы не разбудить тигра. 🥱

Тачихара и Гин буквально "мы
разные, но мы связаны"

небольшой Хед на кунизаев:
дазай заплетает Куникиде косички когда он спит. 🥱

Хедканон на Кунизаев:
Куникида уже давно перестал орать на Дазая, когда тот пристает с какими то глупостями, он уже смирился. Вместо этого он просто закрывает лицо руками, и тупо что-то мычит себе под нос, Дазая это только подбадривает, он начинает передразнивать Доппо, это может длиться от 20 минут до часу.
Один раз, Ацуши, заметив это, спросил, мол: не экзорцизм ли это...? Ответ на свой вопрос он так и не получил. 🥱

(Зарисовка/Ау?)
по Кунизаям: "Бинты"

В ванной горел тусклый ночник, Куникида специально никогда не включал верхний свет, слишком уж он яркий, будет мешать. Дазай сидел на краю ванны, босой, в расстегнутой рубашке и с полотенцем на плече, которое уже успело впитать немного капель воды.

Доппо опустился на корточки перед ним, и не громко произнес:
— Руку.
Дазай послушно протянул ему правую. Бинты, что уже стали серыми за день, блондин аккуратно срезал маленькими ножничками, стараясь не задеть и не повредить кожу. Он делал это каждое утро и вечер, движения, казалось, стали автоматическими: там поддеть край, тут разрезать, затем размотать, никаких лишних движений.
— Снова не спал прошлой ночью. - сказал Куникида, это был не вопрос, утверждение.
— Прокручивал разные мысли в голове. - беззаботно ответил Дазай. - Сон совсем не шёл.

Куникида промолчал, он взял влажную салфетку и провёл по запястью Осаму, там, где старые бинты успели натереть кожу. Затем прошелся по ладони, между пальцами. Шатен вздрогнул от прохлады, но руку не убирал.
Куникида достал из аптечки новый бинт, белый, стерильный, пахнущий больницей и чем то домашним одновременно. Он начал бинтовать руку снизу, от запястья, обматывая руку ровными витками, не туго и не слабо.

— Ты даже бинтуешь по инструкции? - тихо спросил Дазай. - Интересно, параграф "Уход за мужем суицидником" есть в твоем блокноте?
— Вообще-то есть. - спокойно ответил Доппо, но дальше продолжать не стал.

Куникида закрепил кончик бинта и взял левую руку, Дазай вздохнул, но подчинился. В тишине слышалось только шуршание марли. Блондин делал все сосредоточенно, чуть нахмурившись, словно над отчётом. Когда бинт лёг последним слоем, он задержал ладонь Парня в своих и чуть сжал.
— Готово. - сказал Куникида своим обычным голосом, медленно отпуская руку. - ужин будет минут через 10.

С этими словами он встал и вышел из ванной. Осаму остался сидеть, разглядывая свежие бинты. Потом поднёс перевязанное запястье к лицу, на губах мелькнула глупая, но самая искренняя улыбка.

На кухне Куникида резал овощи, когда Шатен вошёл, он не обернулся. Дазай тихонько подошёл сзади, пристроив голову на плече блондина, и почти шёпотом сказал:
— Куникида.
— Мм?
— Спасибо, за то что снова помог.
— Не благодари.
Осаму тихо усмехнулся, и быстро чмокнул Доппо в щеку, после чего сразу же отстранился, чтобы не получить по лицу.