«Семя священного инжира», может, и несовершенный фильм, но бесспорная кульминация каннского показа, во многом оправдывающая существование фестиваля со всем его гламуром, тщеславием, битвой амбиций. Разумеется,  есть картины тоньше, полифоничней,  изящней сделанные. Есть эксперименты в пространстве киноязыка, неожиданные сплавы  видов и жанров кинематографа. Но Мохаммад Расулоф в ограниченном пространстве притчи (и возможностей подпольной съемки) рассказал о главной боли Ирана и современного мира: авторитаризме и теократии, беспощадной мизогинии, жесточайшей борьбе с инакомыслием и инакомыслящими.      
 
     Редкий пример совпадения: мощи гражданского поступка и  кинематографического высказывания. Да, «кино прямого действия», но такой силы и страсти, что способно не только описывать, но вмешиваться и даже воздействовать на реальность.
      А само описание жестокой реальности автор превращает в миф о семье как сколе общества.  

Камерное, поначалу с телевизщионной картинкой кино Расулоф разворачивает в аллегорию о режиме-насильнике, для которого жестокость, произвол, убийство – способ существования. Но еще это кино о разрыве в ментальности разных поколений. Старшие готовы мириться и даже получать преференции за лояльность, молодые – идти до конца.  И в фильме есть поразительная хроника иранских протестов из соцсетей, снятая на телефоны. https://www.festival-cannes.com/f/the-seed-of-the-sacred-fig/