и если в воздухе смрад — прошу, дыши душой.

оба сидели рядом, грустные и убитые, как бы после бури выброшенные на пустой берег одни.

он смотрел на нее и чувствовал, как много на нем было ее любви, и странно, ему стало вдруг тяжело и больно, что его так любят.

ты — книга без последней главы,
которую я написал
и сжёг, не решившись прочесть

хочу домой сказал гагарин
пришёл на кухню сел за стол
и стал пить водку вспоминая
холодный свет далёких звёзд

я всегда смотрел ей в глаза, а не сквозь них. там пряталась маленькая беззащитная девочка, которая, от давления этого мира, держала в руках автомат и никого не подпускала к себе так близко, как меня.

наивный.
застрелен был и я.

морфинистки, париж

я не поэт, и это не стихотворение. это я без колебаний истекаю кровью перед лицом слов, ибо моя кровь - единственная часть меня, которая всё ещё поддерживает дыхание своего импульса.

у вас вот лампочка,
а у меня сердце перегорело, и то я ничего не говорю.

«сейчас вы знаете, что без вас
у меня не будет ни одного
дня, ни одного утра,
ни одной весны.

и будто комната у меня — не четырехугольная, а круглая,
и без конца — кругом, кругом, и всё одно и то же,
и нигде никаких дверей.

я не могу без вас —
потому что я вас люблю»

andrei tarkovsky // lars von trier

вечно благодарна за свою физическую смертность.

я пришел домой с учебы и подумал застрелиться. но вместо этого заснул.
мне приснилась жизнь. проснувшись, я понял, что стреляться не нужно. потому что я и без того проснулся в смерть.

а ведь я знаю столько болезненных мелочей о человеке,
чей номер никогда,
поверьте —
ни
ког
да

не решусь набрать.

я рыдал о том, что мне больно
под звонкий хохот моего палача

однажды меня спросили, что я думаю, и внимательно выслушали ответ, и это было самым большим комплиментом, который мне когда-либо делали.

ступайте туда, где никто вас не спросит, кто вы.

чувствую себя так, что нырни я сейчас в воду, то не уверен, стану ли шевелить ногами, чтобы всплыть.

я за тебя продалась бы в порт
я шла б на плаху, не зная своей вины.
но в моих руках оказавшийся кольт

стреляет в тебя у первой стены

мое единое отечество —
моя пустынная душа.