ты с картин климта, ши́ле,
там, где всегда светло.
кисти рук, что дарят жизнь или убили
всё то, что так рьяно цвело.
в твоей хрупкости лоск.
в наготе линий.
я с картин брейгеля, босха.
божок изуродованный собственным ростом,
абсолютное зло, – взгляд исподлобья,
руки в коростах, хрустальные кости,
и всё, что создал, обречено
стать ожогом иль гвоздем.
но ты шагнешь в это пламя,
из терновника мириады кустов,
дабы руки мне протянуть,
и если руки твои – яма,
я покойником стать готов.

если, по твоему мнению, я говорю глупости, вразуми меня, а не смейся надо мною.

посылаю тебе безымянный прощальный поклон
с берегов неизвестно каких.

да тебе и неважно.

alice pagani

она спросила меня, как я себя чувствую. я ответил, что ничего не чувствую.

у меня камень в том месте, где должно быть сердце.

жар твоих волос — угли в январском костре.

я в нём сгораю.

нас многое объединяет,

но мы предпочли сосредоточиться на отличиях.

исчезнуть, чтобы остаться.

мы баловались тем,

чего нет у богов.

если судьба свела вас со мной, значит пришло время платить за свои грехи.

здесь больше нет огня,

но

каждую секунду теплей от тебя.

joseph brodsky

norman bates, psycho, 1960

тебе кажется, я самый холодный лёд.

«вот так высунешь нос из зоны комфорта, втянешь им свежий воздух авантюрной жизни и с непривычки подавишься насмерть.

спертый ведь тебе роднее».