люблю
и
любуюсь.

верю как в себя.

я сотворил несчастье

и

полюбил несчастье.

что, если не творец создал воображение, а воображение — творца, ведь в таком случае человек — лишь жертва своих собственных иллюзий ?

разве ты не разобьёшь моё выцветшее сердце ?

и если сегодня вы только и делали, что держали себя в руках,

я горжусь вами.

люби меня, как любит пистолет изысканным кровавым поцелуем оставить метку в чьей-нибудь груди.

ты была так близко, нужно было только открыть глаза и встретиться за пределами сна.

в водовороте
испуганных взглядов
я увидел
свои глаза.

вечное возвращение.

энpике cимоне ломбардо, у неё было сердце, 1890

не забуду того, что было,
но и вспоминать не буду.

жизнь – это вечерний автобус,
и в нём бывает так душно,
что позавидуешь тем, кто выходит.

я — жестокость, пустота, равно пугающая и завораживающая,
бездонная, голая ненависть, переполненная самоуничтожением настолько, что кажется бессмертной, неуничтожимой, вечно возрождающейся в «объекте».
я — незримое, непостижимое предчувствие божественного, священного, над-человеческого в мире принципиальной деградации, ничтожества, растления.

если вы светитесь
сами,
то что вам тьма ?

вся беда литературы в том, что в ней слишком много смысла.

в реальной жизни никакого смысла нет.