я ловлю каждый миг прекрасного
в костяной капкан,
моё тело набухает и пульсирует,
я разрушаюсь,
чтобы освободить красоту внутри.

за всякую неудавшуюся или впустую растраченную жизнь должна даваться другая

давайте придадим чуткости нашим пальцам, то есть всем точкам нашего соприкосновения с внешним миром.

в моем великолепном уединении я свечусь от поразительного накала своих наэлектризованных нервов.

без поэзии мужчина пойдёт на войну, девушка — замуж, жена станет матерью, люди похоронят своих мертвецов и умрут сами; однако, опьянённые стихами, все они устремятся к своему делу с неоправданными надеждами.

мое существование – ужасное бремя, я бы давно отбросил его, если бы именно в этом состоянии страданий и почти абсолютного отречения мне не удавались поучительнейшие пробы и эксперименты в духовно-нравственной сфере. эта жаждущая познания радость поднимает меня на высоты, где я одолеваю всякую муку и всякую безнадежность.

я населён мыслями других людей, если я отрежу палец, я отрежу поколения истории, стимул, прошедший сквозь меня и давший мне форму.

однажды вы начинаете все меньше говорить о вещах, которыми больше всего дорожили, а уж если говорите, то через силу. вы по горло сыты собственными разговорами. всячески стараетесь их сократить. потом совсем прекращаете. вы же говорите уже тридцать лет. вы даже не стараетесь больше быть правым. у вас пропадает желание сохранить даже капельку радостей, которую вы сумели себе выкроить. все становится противно. теперь на пути, ведущем в никуда, вам достаточно всего лишь малость пожрать, согреться и как можно крепче уснуть.

смерть нельзя понимать только как последнее мгновение жизни, после которого наступает или небытие, или загробное существование. смерть есть явление, распространяющееся на всю жизнь. наша жизнь наполнена смертью, умиранием. жизнь есть непрерывное умирание, изживание конца во всем, постоянный суд вечности над временем.

всю эту неделю я чувствовал себя, как бывший нацист или артюр рембо: всё позади — и всё позволено.

ты, чуждый стеснений, сам себе сделайся творцом и сам выкуй окончательно свой образ. тебе дана способность упасть до степени животного, но так же и возможность подняться до степени существа богоподобного исключительно благодаря твоей внутренней воле.

он осознал, что только в молчании и мраке можно возродить то, что составляет суть искусства.

впитывая в себя рев восторга, пошел к мигу бессмертия.

он умерщвлял свои чувства, умерщвлял свою память; он ускользал из своего «я» в тысячу чужих оболочек.

истинное призвание каждого состоит только в одном — прийти к самому себе. кем бы он под конец не стал, поэтом безумцем или пророком, — это не его дело и в конечном счете неважно. его дело найти собственную, а не любую судьбу и отдаться ей внутренне, безраздельно и непоколебимо. всё прочее — это половинчатость, это попытка улизнуть, это уход назад, в идеалы толпы, это приспособленчество и страх перед собственной сутью.

спасение придёт к тебе из отвергнутого. твое солнце поднимется из мутных болот.

я испытываю по отношению к окружающему смешанное чувство превосходства и слабости: в моем сознании законы жизни тесно переплетены с законами сна. должно быть, благодаря этому перспектива мира сильно искажена в моих глазах. но это как раз единственное, чем я еще дорожу, единственное, что еще отделяет меня от всепоглощающего мирового уродства.

чего вы ждёте ? любви ? ещё несколько поцелуев – и вы уже утратите способность наслаждаться.
ещё чего ? денег ? зачем ? чтобы покупать женщин ? велика радость ! чтобы объедаться, жиреть и ночи напролёт кричать от подагрической боли ?
ещё чего ? славы ? на что она, если для вас уже не существует любовь ?
ну так чего же ? в конечном счете — всё равно — смерть.