родиться может лишь то, что выношено; таков закон. каждое впечатление, каждый зародыш чувства должен созреть до конца в себе самом, во тьме, в невысказанности, в подсознании, в той области, которая для нашего разума непостижима, и нужно смиренно и терпеливо дождаться часа, когда тебя осенит новая ясность: только это и значит – жить.

глаза твои стали пустыми.

что такое ценности?

к примеру, сегодня тебя собьет трамвай, завтра кто-то убьет муху. разницы в этом никакой нет. ты сам придумал, что стоишь дороже этой мухи, а в итоге ваша суть сводится к одному – вас не стало и это ничего не меняет.

удивительным образом боли миллионов людей идентичны:
за тебя уже давно придумали, как и чему печалиться.

я вознесусь с тобой весною.

свобода — это когда забываешь отчество у тирана,
а слюна во рту слаще халвы шираза

как бы не сгореть мне
как бы не задеть их

я пожар, но меня не туши, а грейся.
не туши: я обжечься тебе о себя никогда не дам.
если море здесь ты — я погибший крейсер,
покорившийся дну и твоим голубым волнам.

если не находишь в себе хрупких и нежных слов, не говори и вовсе.

одно ребро
чтобы сотворить
женщину

и двадцать четыре ребра
чтобы в клетку
упрятать сердце

«винтовку нужно называть в честь первой женщины. моя пока что безымянна»

родиться женщиной — это ужасная трагедия. я испытываю всепоглощающее желание путешествовать с бродягами, моряками и солдатами — быть частью происходящего, анонимным слушателем и наблюдателем.

однако все мои мечты отравлены тем фактом, что я девушка, а существо женского пола находится в постоянной опасности физической и сексуальной агрессии. мой огромный интерес к мужчинам и их жизням часто принимается за желание соблазнить их или за приглашение к близости.

и все же, видит бог, я хочу говорить с каждым так искренне, как только могу. я хочу иметь возможность спать в открытом поле, отправиться в путешествие на запад, свободно гулять по ночам.

ты — никто, и я — никто.
вместе мы — почти пейзаж.

вот один человек спасает другого из огромной глубокой лужи. спасает с риском для собственной жизни.

вот они оба лежат у края этой лужи, тяжело дышат: устали. наконец спасенный спрашивает:

— ты что?
— как что? я тебя спас!
— дурак! я там живу! я там живу...

я была счастлива на это: никогда не встречалась после с теми, которых когда-то любила. это нехорошие встречи, всё равно как бы с покойниками.

пройдёт год, мои чувства к тебе остынут. будут новые люди, добрее тебя и нежней.

но я все ещё вою ночами — кровоточащий взгляд. и повсюду серые лица, мне больно от липких слов. где ты?

впрочем, не отвечай.

уходя, ты лишил меня друга, и я тебе этого не прощу.

мои невыплаканные слезы, видно, на сердце высохли.

может,
поэтому
оно так и болит?

ещё утром у человека были планы, мечты и надежды. были заботы и огорчения.

а уже ночью человек висел в петле.