прошел почти уже год, ничего не меняется.
знаешь, часов этак в семь,
я позвоню тебе, из рук всё валится:
- я не забыла тебя.

совсем.

мы часто себя очень обманываем, думая, что нас женщина любит за наши физические или нравственные достоинства; конечно, они приготовляют ее сердце к принятию священного огня, а все-таки первое прикосновение решает дело.

слова только мешают понимать друг друга.

я смеюсь над всем на свете, особенно над чувствами.

мне хотелось движения, а не спокойного течения жизни.
мне хотелось волнений, опасностей и самопожертвования для чувства. во мне был избыток силы, не находивший места в нашей тихой жизни.

я курю, чтобы выгнать запах тебя.

я искал тебя, заглядывал во все магазины,
прилавки хранили твой запах теплого смеха и сухого вина.

подозревал в твоей краже всех, включая кассиров,
они ведь тоже могли смотреть в твои стеклянно-пустые глаза.

вот, гляди:
это проще, чем дважды три,
и вернее, чем сотни клятв,
и страшнее, чем крики птиц,
разбивающихся на камнях.
это надо понять изнутри:
вот сидит человек, который тебя предаст.
вот идет человек, которого предал ты.

нет людей.
понимаете
крик тысячедневных мук ?

душа не хочет немая идти,
а сказать кому?

я полагаю, что почти на всякий вопрос надо отвечать: не знаю. и я бы часто прибегал к такому ответу, да не решаюсь: тотчас же подымается крик, что так отвечают лишь по слабости ума и невежеству. и мне приходится обычно заниматься болтовней вместе со всеми, рассуждать о всяких пустяках, в которые я нисколько не верю.

твои поцелуи — это словно пытаться чайной ложкой вычерпать океан.

быть самим собой — роскошь и провокация.

человек — единственное существо, которое отказывается быть тем, что оно есть.

март, и всё же ты жесток.

я такой человек - мне мыслями проще калечить,

свою же память,

чем признать что давно долюбили.