скучают, когда есть недосказанность, недоделанность, недовыраженность чувств.

он был слишком тихим, или слишком громким. он воспринимал вещи близко к сердцу, или вообще не воспринимал всерьез. он был слишком чувствительным, или слишком бессердечным. он ненавидел каждой фиброй своего существа, или любил каждой частичкой своего сердца. для него не существовало золотой середины. было или все, или ничего. он хотел всё и довольствовался ничем.

моё одиночество очень велико. я не нуждаюсь в друзьях, но мне надо говорить о себе, и мне не с кем говорить. одних мыслей недостаточно, и они не вполне ясны, отчётливы и точны, пока я не выражу их словом: их надо выстроить в ряд, как солдат или телеграфные столбы, протянуть, как железнодорожный путь, перебросить мосты и виадуки, построить насыпи и закругления, сделать в известных местах остановки — и лишь тогда всё становится ясно. этот каторжный инженерный путь называется у них, кажется, логикой и последовательностью и обязателен для тех, кто хочет быть умным; для всех остальных он не обязателен, и они могут блуждать, как им угодно.

я уже почти не существую, и знаю это; бог знает, что вместо меня живет во мне.

я – ничто. я будто кто-то, ночью выброшенный в океан, одиноко в нем плывущий. я протягиваю руку, но рядом никого нет. я кричу, но никто не отвечает. я совсем ни с чем не связан.

я как потерянная лодка в огромном море, что никуда не может причалить — везде ей чуждо. и вот она бороздит незнакомые, чужие, холодные воды.

говно это всё. нахуй нужна эта близость? я хочу пропасть.

люди сделают все возможное — неважно, насколько абсурдное, — чтобы избежать встречи лицом к лицу со своей душой.

вы были криком человека, падающего из окна, и молчанием звезд.

в этой любви нас трое: я, ты, и мои несуществующие фантазии о тебе.

ненавижу всё, что отнимает время, поэтому я люблю ночь. день — это монстр, день — это встречи. а ночное время — тихое море. ему нет конца. я люблю увидеть восход солнца, перед тем как лечь спать.

знай, нелюбившие любивших не поймут

я был предан тебе.
я был предан тобой.

странно было думать, что небо у всех то же самое. и люди под небом те же самые — всюду, по всему свету, сотни, тысячи миллионов таких же людей; они не ведают о существовании друг друга, они разделены стенами ненависти и лжи и все же почти одинаковы.

чувства в отдельных случаях могут выдерживать даже целые бури суровости, но только не длительный мороз моего полнейшего безразличия.

мне было 27, когда я умер в первый раз. помню, что повсюду был свет. была война, я выжил. на самом деле я был уже мёртв. иногда мне кажется, что некоторые события мы проживаем только для того, чтобы сказать: «это случилось со мной, а не с кем-то другим». иногда мы живём, чтобы преодолевать препятствия. я не псих, хотя все думали именно так. я живу в том же мире, что и все остальные; я просто видел больше, чем многие и вы, я думаю, тоже. завтра меня найдут мёртвым. можете навести справки, если не верите. я видел жизнь после моей смерти. я рассказываю об этом, потому что это единственный способ добиться лучшей жизни для вас и вашей дочери. джин, однажды вы погибнете, заснув с сигаретой в руках. ваша дочь вырастет и будет жить той же унылой жизнью, какой живёте вы, и будет сильно по вам скучать. иногда настоящая жизнь начинается лишь после того, как узнаёшь о смерти. когда понимаешь, что всё может кончиться в самый неподходящий момент. очень важно понять — пока ты жив, никогда не поздно всё изменить. поверьте мне, джин, не важно, какой поганой кажется жизнь — она не станет лучше, если закрывать глаза и прятаться. когда умираешь, хочешь только одного — вернуться назад.