каждый знает,
что слёзы мои собирают моря.

и названия нет у этого страшного чувства,

и не боль, и не грусть, а нутро твое черство и пусто.

я осуждала тех, кто
падок к чарам страсти,
но оказалась той, кто
просит с упоением
любовной сласти.

твой блеск в глазах затмил мои клапаны.

отвоюй себя для себя самого, береги и копи время, которое прежде у тебя отнимали или крали, которое зря проходило. сам убедись в том, что я пишу правду: часть времени у нас отбирают силой, часть похищают, часть утекает впустую. но позорнее всех потеря по нашей собственной небрежности.

вглядись-ка пристальней: ведь наибольшую часть жизни тратим мы на дурные дела, немалую — на безделье, и всю жизнь — не на те дела, что нужно.

мое сердце скончалось под грузом тяжелых чувств.

а я еще прожил затем лет сорок.

твой голос настолько приятен, что я готов слушать его вечность. я буквально очарован.

быть в мире и ничем не обозначить своего существования — это кажется мне ужасным.

ты думаешь, что воспоминание, разбитое на тысячу кусков, перестает быть воспоминанием?

а может, тогда вместо одного появляется тысяча воспоминаний.

и каждое из них начинает болеть по отдельности.

преодолевая болевой порог, помещу в себя момент, вмещающий вечность.

ты не одинок, я с тобой.

хотя мы далеко друг от друга,

ты навсегда в моем сердце.

дорогое тело,
прости меня за мою ненависть. прости меня за ту боль, что я тебе причинила, за всю еду, которую я в тебя втолкала. прости, что сидела на кафельному полу дамских комнат, заставляя тебя страдать.

ты ни в чем не виновато. спасибо, что заставляешь мое сердце биться, а легкие — дышать. спасибо, что носишь каждый день мой уставший скелет. я люблю тебя. я больше тебя не предам. обещаю.

героини испанских преданий
умирали, любя,
без укоров, без слёз, без рыданий.
мы же детски боимся страданий
и умеем лишь плакать, любя.

и да, я сожгу все твои письма, удалю номера, выброшу вещи

а с воспоминаниями

как

быть?

оставаясь мечтательным и злым.