целуя своего ребенка, молчаливо напоминайте себе, что он или она завтра может умереть, а расставаясь с другом или подругой, всегда говорите себе, что это может быть последний раз, когда вы их видите.
я люблю всё то, что ты ненавидишь в себе.
всё, что ты задушила под тонной тяжёлых цепей.
всё, что ты задушила под тонной тяжёлых цепей.
я ненавижу людей,
но они в этом точно не виноваты.
солдаты будут стрелять в детей,
потому что они солдаты.
отцы будут падать в могилы
на фоне кровавых закатов.
дети будут стрелять в матерей,
цензура закроет это квадратом.
но они в этом точно не виноваты.
солдаты будут стрелять в детей,
потому что они солдаты.
отцы будут падать в могилы
на фоне кровавых закатов.
дети будут стрелять в матерей,
цензура закроет это квадратом.
я писал бы
тебе
о марсе,
об атлантиде.
и как ноги обвил противный зеленый ил.
и о том, как тебя,
конечно же, ненавидел,
если бы не любил.
тебе
о марсе,
об атлантиде.
и как ноги обвил противный зеленый ил.
и о том, как тебя,
конечно же, ненавидел,
если бы не любил.
осторожно, веки закрываются, нарастает обида,
во избежание непроизвольного падения, держитесь только за себя.
во избежание непроизвольного падения, держитесь только за себя.
не обманывают только сны.
сон всегда освобожденье: мы
тайно, безнадежно влюблены
в рай за стенами своей тюрьмы.
мильонеру — снится нищета.
оборванцу — золото рекой.
мне — моя последняя мечта,
неосуществимая — покой.
сон всегда освобожденье: мы
тайно, безнадежно влюблены
в рай за стенами своей тюрьмы.
мильонеру — снится нищета.
оборванцу — золото рекой.
мне — моя последняя мечта,
неосуществимая — покой.