когда сартр сказал: "ад — это другие",

я почувствовал это всем нутром.

надо было выйти замуж в семнадцать лет, за того мальчика, который катал меня на велосипеде. он катал и тихонько целовал меня в затылок, думая, что я не чувствую, не замечаю. а я все знала. и мне хотелось умереть на велосипеде — такое это было счастье. а с мишей это все ушло в слова. в термины. в выяснение сути. сути чего? когда тебе за тридцать, кто тебя посадит на велосипед?

– «вам и не снилось...»

выходя из дома, не смотри по сторонам, потому что ты можешь узнать кого-то из прохожих.
научись каждый день заканчивать пьяным в хлам, быть смешнее, умнее, надевать другую кожу.
научись быть готовым к подмене понятий, на слова любви отвечай как можно более грубо.
если люди что-то и умеют по-настоящему — так это быть чужими друг другу.

был мал, наг,
был хил,
нуждался любви,
рвался к ней,
алкал, чтобы она спасла.
но сейчас ты огромен,
неимоверно рьян,
увечьями осиян, —
их любовь тебя утомила.
отныне,
отнимая жизни,
ты смотришь исключительно в глаза.

что может быть хуже этой бесконечной тишины внутри меня?