carla fracci in romeo and juliet, ca. 1970s.

ему ни разу не понадобились руки, чтобы коснуться каждой части меня.

– он мог коснуться меня, даже находясь на другой стороне шоссе.

ты не понял всего. будь счастлив с кем хочешь. не могу же я требовать у твоего сердца больше, чем оно может мне дать.

оказалось, что не надо было искать причины и сложности в том, чтобы ты решился на что-то ради меня, оказалось, что я просто для тебя совсем ничего не значила.

кисти рук,
пересекаясь, сплетутся, —
я увязну в тебе.
лицом в лицо уткнувшись.
губами прильнув к губе.
языка лезвие
вязью слюны извив,
мы продолжим язвить.
уязвлять.
поцелуй, сшитый неловко,
прервёт циркуляцию крови,
но мы продолжим сиять.

можно благоговеть перед умом толстого. восхищаться изяществом пушкина. ценить нравственные поиски достоевского. юмор гоголя. и так далее. однако похожим быть хочется только на чехова.

– «соло на ундервуде», довлатов

между нами — пропасть. как же нам не пропасть?

на измученном сердце
больше нет места для боли.

я в этом мире только чтобы погрустить
и не более.

я люблю тебя так, как любит детдомовец свою невозможную мать.

я жду тебя так же напрасно, лелея надежду, избитую, дешевую, горькую, страшную.

я люблю тебя, как детдомовец любит маму, храня в своем тощем голодном сердце память о нежности, которой его лишил этот мир.

избитый, дешевый, горький и страшный мир.

на улицах вечно выставки отчаяния,
вечно выставки печали,

и ты забыл, мой друг,
мы там друг друга тоже повстречали.

если что-то пошло не так, то ты не расстраивайся.
просто сегодня не твой день.
и завтра.

и всегда.