выпьем за твой несделанный звонок.

за все те письма, что лишились адресата.

за никому не сказанную боль.

за стон любви, застрявший камнем в горле.

за слёзы, не полившиеся из глаз.

за сердце, не стучащее от мук.

за каждую невстречу, нелюбовь.

за каждого, кто молча носит крест.

раз так, то мы не люди — мы лишь плоть.
выпей со мной, прошу, за наши трупы.

я давно перестал искать монстров под кроватью. просто понял — всё это время они были во мне.

ты выглядишь совсем другой.

ещё красивее.

ноябрь тебе идёт.

да, сердце рвется все сильней к тебе,
и оттого оно – все дальше.
и в голосе моем все больше фальши,
но ты ее сочти за долг судьбе.
за долг судьбе, не требующей крови
и ранящей иглой тупой.

прошу об одном: лишь цвети,
забыв о сезонах и датах.
и прошлого груз отпустив,
цвети, позабыв о
закатах.

...сидел на диване как истукан часа полтора, предаваясь наслаждению покоя и одиночества.

– п. и. чайковский в своём дневнике, 30 апреля 1891

в тишине они постигли еще одну степень близости — общение без помощи слов.

— ты мое сердце, я не могу без тебя жить.
— не выдумывай, твое сердце — в центре грудной клетки и смещено нижним левым краем в левую сторону.

мой язык любви — ин-тел-лект.

смотрю на тебя, как на тонкий пейзаж,
и не страшусь фальши.

помнишь, когда ты был ребёнком, ты думал, что когда станешь подростком, когда будешь взрослее, ты будешь тусоваться каждую ночь до 4 утра?

достаточно иронично. разве ты знал, что в 4 утра будешь истерически рыдать, решая, остаться ли тебе в живых ?

я всегда хотел быть значимым пятном в твоей жизни. быть рядом, наливать тебе кофе, обнимать тебя грея своим присутствием под тёплым пледом, смотреть с тобой сериалы и читать посты. но этого не хотела ты, поэтому всё это время ты врала, а я верил.