стою на балконе с сигаретой в руке.
волосы развевает ледяной ветер. пройдёт минута и в мире 107 человек умрёт, 258 родится на свет. будет выкурено 10 миллионов сигарет, одна из которой моя, 116 людей поженятся, а ещё 144 переедут в новый дом. на что уйдёт твоя минута ?
моя как обычно как мысли о тебе, на вдох этого холодного ветра с привкусом жизни, ну или может сигарет.

мальчик со взглядом мунка,
хмурые брови, сжатые губы
твердят, как не любят меня.

мальчик со взглядом мунка,
дай мне обнять твою боль.
я стяну с себя шелк,
расстегну своё сердце,
рисуй меня, мальчик, скорей.

мальчик со взглядом мунка,
целуй меня крепко, смелей.
не спрашивай, что в твоей чашке.
завтра мы оба умрем.

у меня ком в горле.

сон - это хорошо, потому что это как быть мертвым, только не расстраивая свою семью

если человек, измученный жестокой душевной бурей, судорожно сопротивляясь натиску нежданных бедствий, не зная, жив ли он или мёртв, всё же способен с бережной заботливостью относиться к любимому существу — это верный признак истинно прекрасного сердца.

тво­им име­нем
я бы наз­вал вой­ну —
ту, что ме­ня убь­ёт.

каж­дый звук, как ода мо­ей тос­ке, не­жен, при­вычен, груб:

твоё имя бу­дет на язы­ке,
но не сор­вётся с губ.

я выпью за вас эту хорошую бутылку вина, мои милые, мои несчастные.

выпью и усну,

притворяясь, что сплю в ее волосах.

неосторожное приобретение знания может увести от простоты, от детской мудрости, от смиренного незнания.

вообще-то, знаете, когда я очень счастлив, мне страшно. у меня создаётся впечатление, что несчастье, ну, лучше сказать, меланхолия — состояние более нормальное, чем веселье, радость. когда я счастлив, мне кажется, что потом придётся за это расплачиваться, хотя часто мне приходится платить за счастье авансом.

мне не гладить твои колени, синяки, прозрачные вены.
а твои стеклянные пальцы не коснутся моей души.

придуши меня, если мы встретимся, просто я не решаюсь повеситься, но мне кажется, было бы весело умереть от твоей руки.

я сую по конвертам стихи, но все письма приходят обратно.
почтальон мне сказал аккуратно: адресаты давно мертвы.
впрочем, так же как я или ты.

моё воображение оставляет на мне синяки

под кожу рук мне вшито твоё имя.

я сегодня вышел, ходил и падал, ходил и падал,
я лежал и плакал о том, что мне ничего не надо.
я бежал и думал о том, что плохо бежать по краю,
только то и радует, то что я ничего не знаю.

впервые в жизни это было взаимно.
но неосуществимо.