я полюблю тебя тогда,
когда однажды в воскресенье,
ты бросишь на меня
свой скользкий, борзый взгляд.
когда однажды в воскресенье,
ты бросишь на меня
свой скользкий, борзый взгляд.
— ты не мог бы закрыть окно?
— мне казалось, что ты любишь свежий воздух.
— люблю! просто.. осень, она всегда пахнет несбывшимися мечтами.
— мне казалось, что ты любишь свежий воздух.
— люблю! просто.. осень, она всегда пахнет несбывшимися мечтами.
если честно, каждый раз, когда мне приходит уведомление, я задерживаю дыхание и изо всех сил надеюсь, что оно от тебя.
если честно, каждый раз, после этого меня настигает грусть, ведь моя маленькая надежда никогда не сбывается.
если честно, каждый раз, после этого меня настигает грусть, ведь моя маленькая надежда никогда не сбывается.
разве ты можешь просто молчать?
пустой диалог, немая печаль.
остановите, сделайте шум.
я не могу так, я попрошу.
я попрошу лишь горстку тепла.
тоскливых объятий, немного тебя.
надеюсь мне хватит и я воздержусь.
в глазах моих только дешёвая грусть.
пустой диалог, немая печаль.
остановите, сделайте шум.
я не могу так, я попрошу.
я попрошу лишь горстку тепла.
тоскливых объятий, немного тебя.
надеюсь мне хватит и я воздержусь.
в глазах моих только дешёвая грусть.
я любил в жизни дважды — я имею ввиду по-настоящему, — и оба раза был убежден, что все это навеки и кончится только с моей смертью;
и оба раза это кончилось,
а я, как видишь, не умер.
и оба раза это кончилось,
а я, как видишь, не умер.
я бы никогда не стал требовать твоей верности. мы же не просим солнце светить, а птицу — летать.
но до чего же быстро миновали весна и лето! иногда мне кажется, что между прошлой и этой осенью так ничего и не было.
прими меня в свои объятия, в них — глубина.
прими меня в глубину, не хочешь сейчас — пусть позже.
возьми меня, возьми меня — сплетение глупости и боли.
прими меня в глубину, не хочешь сейчас — пусть позже.
возьми меня, возьми меня — сплетение глупости и боли.
эмиль золя писал:
«отношусь к толстому-романисту с величайшим восхищением... помимо его писательского гения, отмечу его доброту и его ненависть к войне, которую я разделяю»
лев толстой об эмиле:
«у золя едят гуся на 20 страницах, это слишком долго»
«отношусь к толстому-романисту с величайшим восхищением... помимо его писательского гения, отмечу его доброту и его ненависть к войне, которую я разделяю»
лев толстой об эмиле:
«у золя едят гуся на 20 страницах, это слишком долго»