бредут тончайшие пальцы — виноградные грозди
по острым чертам лица.

и мы лишь скитальцы в архитектуре ада,
бьющиеся друг о друга тельца.

больше не будет смысла играть
больше не будет время гореть
расправь свои руки и улетай
скорей

ничего не надо, даже счастья
быть любимым, не
надо даже тёплого участья,
яблони в окне.
ни печали женской, ни печали,
горечи, стыда.
рожей — в грязь, и чтоб не поднимали
больше никогда.

я, когда люблю человека, беру его с собой всюду, не расстаюсь с ним в себе, усваиваю, постепенно превращаю его в воздух, которым дышу и в котором дышу, — в всюду и в нигде.

если поэт полюбит вас, вы никогда не умрете.

я против публичного зализывания своих ран. я против унизительного вмешательства в чужую душу, в чужие мысли. я выступаю против пошлости, стыдливой, истеричной и с надрывом драмы.

дайте мне культурных тактичных бесед, хорошего вина и двух метров личного пространства. а то вы все привыкли превращать жизнь в сплошной театр, не оставляя за кулисами ни о д н о г о искреннего чувства.

предоставляемый женщине выбор между фамилиями мужа и отца – это насмешка, а не выбор

знаешь, у тебя живое лицо, и сегодня оно выражает страдание,

но я лишь подавляю зевок, ведь я знаю все, что ты скажешь заранее.

не могу провести с кем-то и трёх часов, не сказав ему что-то, от чего он меня возненавидит.