культ войны и смерти возвели
в абсолют.
я пойду, буду резать, насиловать там
и тут.
а потом, на исходе последнего
дня,
окажется, что изрезан и изнасилован
я.

я не боюсь более за жизнь, а «расточаю» её.

отныне вопрос не в том, как достичь и покорить жизнь, а в том, как её расточить, как ею насладиться.

посмотрел в зеркало — а там меня нет.
какой-то чужой человек.
некрасивый, с грустными глазами. не я.
когда
же
я
успел
потерять
себя ?

я стал лишён рук твоих,
словно объятий матери.

демонстративно начитанные люди ещё хуже, чем те, кто вообще не читает книг. в своей массе это снобы, уверенные, что чтение чужих мыслей автоматом приобщает к тем, кто эти мысли написал.

точно так же, как просиживатель дивана убеждён, что он лучше женщин, потому что среди учёных мужчин больше. или что он лучше других наций, потому что какие-то люди, по несчастному совпадению родившиеся там же, где и он, что-то там сделали в хх веке.

тот же геббельс обожал в молодости гейне, что не помешало ему потом жечь книги и одобрять лагеря смерти. а ведь именно гейне написал: «там, где сжигают книги, впоследствии сжигают и людей».

так что перестаньте делать из книг панацею, а из чтения — культ. это просто хобби, которым могут увлекаться как прекрасные во всех отношениях личности, так и конченные пидорасы.

бережно собирать глаза, чутко говорить с кошками.

самым интересным в ней была моя любовь,

теперь – ничего особенного.

ты перестала быть.

не то, что ты обманул меня, потрясло меня, а то, что я больше не могу верить тебе.

ты — звено, без которого моя система превращается в бардак.

и равнодушие холодней вечных покровов льда.
и если для смерти не хватит огней – лёд сгодится тогда.

як тобі сказати – без тебе не можу спати
i місяць по кімнаті розкинув сатин
очі тобі зав'яжу і серце своє покажу
тобі про все розкажу з настільних картин

ты кричишь на меня так громко,
словно у нас впереди целая вечность на то, чтобы простить друг друга.
а это не так.

послушайте меня, дорогой друг! вы эмоционально небрежны, так жить категорически нельзя!

я буду горько и нудно плакать, что тобою не любим и что тобою предан. и никто мне не посмеет сказать, что так нельзя. если больно, то больно всему нутру — идите к черту.

я был попросту слеп.
ты, возникая, прячась,
даровала мне зрячесть.
так оставляют след.