чем больше я мечтаю жить, тем ближе запах смерти.

ревновать к ветру, что безнаказанно играет твоими волосами.

отчего мне так душно ? отчего мне так скучно ?
я совсем остываю к мечте.
дни мои равномерны, жизнь моя однозвучна,
я застыл на последней черте.

только шаг остаётся, только миг быстрокрылый,
и уйду я от бледных людей.
для чего же я медлю пред раскрытой могилой ?
не спешу в неизвестность скорей ?

я не прежний весёлый, полубог вдохновенный,
я не гений певучей мечты.
я угрюмый заложник, я тоскующий пленный,
я стою у последней черты.

только миг быстрокрылый, и душа, альбатросом,
унесётся к неведомой мгле.
я устал приближаться от вопросов к вопросам,
я жалею, что жил на земле.

когда я смотрел на неё, мне в равной мере хотелось убить её и поцеловать.
когда я смотрел на неё, я испытывал неодолимое желание заключить её в объятия, прижать к себе и задушить.
в ней самой,
в её взгляде было что-то коварное, неуловимое, возбуждавшее чувство ненависти.

я хочу прыгнуть прямо в тебя, с утеса отчаяния, с трамплина равнодушия, безнадежности и тяжкого горя, я хочу сжечь мое прошлое, милое мое лицо, возлюбленная. твои глаза совсем близко от меня, и ничего больше нет, кроме темени, и твоих глаз, и дождя твоих поцелуев.

«сегодня я проснулась без желания умереть. сегодня счастливый день,» — сказала она, проживая последний день жизни.

ты болишь во мне, как сломанное ребро.

в мою больную грудь она
вошла, как острый нож, блистая.

пуста, прекрасна и сильна.

он был слишком тихим, или слишком громким. он воспринимал вещи близко к сердцу, или вообще не воспринимал всерьез. он был слишком чувствительным, или слишком бессердечным. он ненавидел каждой фиброй своего существа, или любил каждой частичкой своего сердца. для него не существовало золотой середины. было или все, или ничего. он хотел всё и довольствовался ничем.

запиcь в дневникe теодора рузвeльта в дeнь смeрти eго жeны, 1884

«cвет ушёл из моeй жизни».

у меня нет всего,
что я люблю.

но я люблю все,
что у меня есть.

о тебе только шёпотом.
без фраз, закрученных лихо кружевной паутиной.

о тебе не напоказ, о тебе искренне.
по настоящему.
чем больше я молчу, тем больше слов копится.

они все твои.

на самом деле мне нравилась только ты, мой идеал и моё мерило. во всех моих женщинах были твои черты, и это с ними меня мирило.

пока ты там, покорна своим страстям, летаешь между орсе и прадо, — я, можно сказать, собрал тебя по частям. звучит ужасно, но это правда.

одна курноса, другая с родинкой на спине, третья умеет всё принимать как данность. одна не чает души в себе, другая — во мне (вместе больше не попадалось).

одна, как ты, со лба отдувает прядь, другая вечно ключи теряет, а что я ни разу не мог в одно всё это собрать — так бог ошибок не повторяет.

и даже твоя душа, до которой ты допустила меня раза три через все препоны, — осталась тут, воплотившись во все живые цветы и все неисправные телефоны.

а ты боялась, что я тут буду скучать, подачки сам себе предлагая. а ливни, а цены, а эти шахиды, а роспечать ?
бог с тобой, ты со мной, моя дорогая.

вы потеряете множество людей, если сосредоточитесь на себе.

не жалейте об этом.